Жанр: Криминальный Детектив » Ольга Некрасова » Свои продают дороже (страница 6)


ЗАМУЖЕМ ЗА ЗМЕЕМ

— Это якудза! — воскликнул Альварес.

Морской Змей ответил многоэтажным построением, которых так не любят западные переводчики-слависты, потому что путаются в специфических русских словах для обозначения родственных связей.

В. КАДЫШЕВ. Морской Змей в раю


Татьяна. Утро 5 ноября

«Витя, дорогой! Ты думаешь, меня не бросали женщины и не били старослужащие? Такова уж армейская служба во все времена от Ромула до наших дней. В бою тебя будут не бить, а убивать, и нужно постараться…»


Это был, наверное, десятитысячный ответ на солдатское письмо Кадышеву, и Татьяна шлепала по клавишам компьютера, не задумываясь. А господин адресат письма раскачивался в плетеной качалке на веранде их дачи с новорусскими излишествами. В приоткрытую дверь она видела то его лицо, то одни ноги, накрытые клетчатым пледом.

— Ну, Танька, теперь жди, когда почту принесут. Зуб даю: ты сегодня во всех газетах. Министра обороны поставила по стойке «смирно». Цени, Танька! Вот что значит жена сочинителя Кадышева! Ты до меня хотя бы видела живого министра?!

(«Сочинитель» было любимое словечко Змея — скромность паче гордости: «Вот Достоевский был писатель, а я кто?») — Министра не видела, а генералов сколько угодно и с обоих концов. Сколько им клизм попереставила — наверное, цистерну.

— Ну и как там у генералов, неужели все такое же, как у нас?!

— Не приглядывалась… Володь, сегодня суббота или воскресенье?

— Привет! Пятница сегодня. А почему ты спрашиваешь? У тебя в госпитале дежурство? — забеспокоился Кадышев.

— Нет, я взяла неделю за свой счет. Просто по четным дням я подписываю письма «Жму руку, Кадышев», а по нечетным — «Верю в тебя, Кадышев». Чтобы не было совсем одинаково.

— Секретуточка ты моя! Что бы я без тебя делал!

«Секретуточка» — это как понимать? Вчера на банкете перебрал, сегодня мается — так что скорее всего он сейчас бережно, как карточный домик, собирает скандал.

Хотя про него никогда заранее не скажешь. Змей — он и есть Змей: коварный, мудрый, опасный. И надежный, если кому-то интересно, почему Татьяна связала свою жизнь с человеком вдвое старше себя. Что бы ни происходило между ними, Татьяна знала: любую ее неприятность.(если, разумеется, эта неприятность не от Змея) он разобьет единственным словом: «Забудь!» Кому-то сунет на лапу, перед кем-то «поработает лицом», а чаще всего просто позвонит, и, глядишь, недоброжелатели тебе улыбаются и говорят с некоторой даже укоризной: «Что же вы, Татьяна Петровна, раньше не сказали, что ваш муж — Кадышев?!»

— Тань, я хочу, чтобы ты оделась для гостей, как вчера у министра. Диадему надень обязательно. — Сжатые губы Змея растянулись в ниточку, обозначая улыбку.

Как кобра мужского пола.

— Зачем, Володечка? Все свои приедут…

— А я говорю, надень!

Ну вот. Вот он и готов, скандал!

* * *

Гранатовую диадему Змей, если не врет, достал с потопленного в войну японского судна. Драгоценная безделушка сулила одни неприятности: воз писанины, продление, считай, законченных подъемных работ и пятно подозрения на репутации — поди докажи, что золотая хреновина была одна. С практичностью советского офицера Змей хотел снова утопить ее в океане. Отговорила жена: в диадеме, которую сейчас оценивали в пятьдесят тысяч долларов, ее подруги по гарнизонной общаге признали модную чешскую бижутерию. Уходя от Змея к его другу и непосредственному начальнику Петьке Ошельеву, жена бросила диадему в числе других подарков опостылевшего супруга: дутого обручального кольца, кофемолки и предметов нижнего белья.

У второй жены (к слову, Татьяниной ровесницы), тоже ему изменившей. Змей отобрал диадему сам. Татьяна узнала о ней после года их совместной жизни. Собираясь в ресторан отметить это событие, Змей достал диадему из какого-то загашника и сказал не «дарю», а как сейчас:

«Надень». Она, ничего не подозревая, надела. И услышала за столом, как племянник Змея Игорь пустил среди гостей остроту: «Переходящий приз для змеежен»…

Зная цену диадемы, Татьяна с понятным удовольствием надевала ее, скажем, вчера к министру. Но перед своими она бы ни за какие коврижки больше не появилась с «переходящим призом» на голове!

— Володечка, ну представь: гости приходят, а я у плиты в гранатовой диадеме. Это называется: пустили Дуньку в Европу. — Татьяна посмотрела в окно, не идет ли кто.

Выложенная плитами дорожка терялась между соснами на их огромном, в полгектара, участке. Конечно, никого там не было. Просто Татьяна еще не привыкла к Змеевым нововведениям: над воротами телекамера, в калитке переговорное устройство и управляемый с дачи электронный замок. На этой дорожке невозможно появиться без предупреждения.

— Надень, — по слогам повторил Змей. Он догадывался о настоящей причине отказа и нарочно изводил Татьяну.

— Не хо-чу!

— Поздняя осень, грачи улетели к едрене бабушке, — меланхолически отметил Змей, глядя сквозь разноцветные стекла веранды. — Я, может, до весны не доживу, а ты со мной как с врагом народа.

Задев Татьянин стул, он прошествовал к оружейному шкафу, погромыхал ключами и ушел с подаренной к юбилею малокалиберной винтовкой. Теперь будет, пока не успокоится, стрелять по консервным банкам, а попадется несчастная какая-нибудь ворона — по вороне. Последний месяц перед юбилеем он сам извелся и Татьяну извел:

«Я старый? Смотри мне в глаза: старый?! Похоронишь меня, возьмешь себе

молоденького? Уже нашла кого-нибудь? В глаза смотри — нашла?!»

Татьяна подсела к монитору телекамеры и стала дожидаться гостей. Если честно, одного гостя: Вику, вторую змеежену. Профессорская дочка, консультант не то по бизнесу, не то по финансам, муж, ровесник, — заместитель главного редактора какой-то вечерней газеты. Чего ей не хватает? А ведь не хватает, если она по первому звонку Змея поперлась к нему на юбилей, да еще и мужа обещала привести. Муж-то о чем думает, неужели не ревнует?! Хотя, может, Вика еще и не приедет. А что? Нормальная была бы женская стервозность, в пределах нормы: согласиться приехать, чтобы Змей ждал, и не приехать.

* * *

Затилиликало переговорное устройство. Татьяна посмотрела на экран — у калитки топчется женщина с велосипедом и почтовой сумкой через плечо.

— Открываю! — сказала Татьяна. Почтальонша стала оглядываться, ища, кто говорит. Она тоже не могла привыкнуть к техническим новинкам Змея. Потом вспомнила, что к чему, и наклонилась к микрофону в калитке.

— Ой, Татьяна Петровна! Про Владимира Ивановича сегодня в пяти газетах! «Труд» и «Московский комсомолец» вы не выписываете, но я вам оставила. И ваша фотокарточка с ним и с министром там есть!

* * *

Татьяна разложила принесенные почтальоншей газеты, чтобы видеть все сразу. Везде были напечатаны фотокарточки одного эпизода, только снятые с разных точек и с небольшим разрывом во времени. Вот Змей, приобняв ее, поднимает стакан, вот он чокается с министром, вот министр целует ей руку, и, наконец, все чинно сидят. Подпись: «С молодой женой и министром (жена слева)» — шуточка «Московского комсомольца». О Татьяне «комсомольцы» написали верно: тридцать лет, образование высшее педагогическое, работает медсестрой в военном госпитале — и больше нигде о ней не упоминалось. Зато Змея, против обычного, все только хвалили, и она подумала, что газеты — хороший повод помириться и поднять ему настроение. Хотя Змей непредсказуем. Запросто может выдать что-нибудь вроде: «Если о тебе говорят одно хорошее, значит, ты покойник».

Прихватив газеты, она пошла на кухню, чтобы незаметно подсмотреть за Змеем. Застекленная дверь кухни выходила в длинный коридор, отделявший дом от пристроенного гаража. Кончался коридор черным ходом, устроенным на американский манер: внутренняя дверь — сплошное стекло и наружная с мелкой сеткой. Змей стоял к черному ходу спиной, паля из мелкашки в сторону насыпи, оставшейся после того, как участок выравнивали бульдозером. Поглядывая на него, Татьяна стала перетирать бокалы.

Мелкашка и так стреляет негромко, а через два стекла вообще ничего не было слышно, зато прекрасно видно, что Змей безбожно мажет. Расставленные на длинной доске банки из-под пива слетали через два выстрела на третий. Впрочем, попасть в банку с двадцати метров было для Змея детской задачкой, и он ее усложнил: стрелял, держа винтовку в опущенных руках, упираясь прикладом в ногу. Иногда для самоутверждения он одной рукой вскидывал винтовку на уровень глаз, как пистолет, и тогда уж не промахивался.

Татьяне оставалось только ждать, когда мужу осточертеют его упражнения и он будет рад отвлечься на газеты.

Змей вдруг опустил винтовку и закричал:

— Что вам здесь нужно?!

Забора с этой стороны участка не было, только Купленная по случаю ржавая колючая проволока в четыре нитки, а дальше, за ничьим осинником, — шоссе. Оттуда часто забредали любители пикников. Татьяна обрадовалась: сейчас Змей поскандалит, выпустит пар и станет очень даже приличным мужем.

По насыпи спускались двое: мелкий в длиннополом «новорусском» пальто и белом кашне и круглоголовый верзила в кожанке тараканьего цвета.

— Здесь частное владение! — крикнул Змей.

Не отвечая, парочка подошла метров на пять. Мелкий брезгливым кошачьим движением отряхнул песок с лаковых полуботинок и заговорил, неслышно шлепая губами.

Его приятель посматривал на затянутую сеткой дверь черного хода. Татьяне ни с того ни с сего захотелось спрятаться, хотя она знала, что ее и так не видно за сеткой.

— Да ты знаешь, кто я?! Я сочинитель Кадышев! взревел Змей.

Мелкий продолжал чего-то добиваться. Судя по выражению лица, ему было решительно плевать на то, что перед ним сочинитель Кадышев. Пора было вынести Змею аргумент посолиднее, чем мелкашка, и Татьяна сходила к оружейному шкафу. Пожив на даче, где до соседей не докричишься, а рядом аэропорт и потому полно транзитного жулья, она привыкла ко всякому.

Оказалось, что шкаф заперт, а ключи, стало быть, у Змея. На всякий случай она взглянула на монитор — нет, со стороны калитки на участок не лезли. Если выйти к Змею и просто сказать: «Дай ключи», он поймет, а эти двое не догадаются. Но выйти было почему-то страшно, хотя, скажем, когда весной аэропортовские грузчики устроили разборку в осиннике, она разогнала их одна, неумело паля в воздух.

Убеждая себя, что ничего особенного не происходит, Татьяна вернулась к черному ходу. Пока она шла по длинному, пронзающему весь дом коридору (адом пятнадцать на двенадцать, гордость Змея), непонятный спор мелкого с ее мужем превратился в стычку.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать