Жанр: Современные Любовные Романы » Елена Лагутина » Хранящие тепло (страница 3)


— О, боже! — снова выдохнул Денис и безнадежно махнул рукой. Напрасно он затеял этот эксперимент. Было заранее понятно, что ничего интересного не получится. В конце концов, девчонке еще двадцати лет не исполнилось. Может быть, она и правда не видела в жизни ничего более красивого! Просто потому, что не знала пока, как это просто — увидеть самое главное. Ее интересуют красивые тачки, красивые шмотки, а высшим проявлением прекрасного она элементарно считает красивого мужика. Вот тебе и весь сказ!

Издалека, словно из подземелья, раздался телефонный звонок. Денис с большим трудом отыскал телефонную трубку под одеялом, по ходу дела припоминая, что накануне разговаривал по телефону, практически параллельно отвечая на страстные объятия Жанны.

— Ма, это ты?

— А я уж думала, тебя нет. Как дела, Дениска?

— Мам, перестань, пожалуйста, называть меня Дениской. У меня все нормально.

Краем глаза Денис заметил снисходительно-ласковую улыбку, распустившуюся, как розовый цветок, на лице Жанны.

— Я хотела к тебе зайти, с утра котлет нажарила…

— Не надо, мам, — немного смущенно проговорил Денис, — я… У меня есть же еще котлеты. Те еще.

— Понятно. У тебя девушка, да?

— Догадливая ты у меня, — вздохнул Денис.

— Было бы, о чем догадываться, — немного грустно произнесла в ответ Алла Васильевна. — У тебя почти каждый день девушка, и каждый день — новая. Одна уходит, другая приходит… Так и не встретил свою мечту?

— Романтик ты у меня, мама. Причем неисправимый, — улыбнулся Денис. — Не встретил. А если бы встретил, она бы не ушла. Я бы ее не отпустил, ни за что в жизни. Ты уж мне поверь, она была бы сейчас со мной.


— Это кого бы ты не отпустил? — поинтересовалась Жанна сразу после того, как Денис дал отбой.

— Нехорошо подслушивать чужие разговоры, — пожурил ее Денис, на ходу надевая спортивный костюм. — Одевайся, Жанна, мне на тренировку пора.

— А мне, — вкрадчиво произнесла Жанна, — никуда не пора. Я могу остаться и приготовить вкусный ужин к твоему возвращению. Как ты на это смотришь?…

Денис смотрел на это неофициальное предложение руки и сердца резко отрицательно. Позволишь ей остаться сегодня, она на следующий день перевезет к нему чемоданы. Создатель очень неудачно пошутил, сотворив Дениса: он наделил его внешностью мужчины с рекламного плаката «Хуго Босс», но при этом забыл лишить мозгов и критического отношения к жизни, что стало для Дениса большой проблемой. Почти все знакомые девушки почему-то автоматически отметали возможность наличия последних качеств у мужчины, фотография которого достойна быть растиражированной по всему миру, скажем, на обложке журнала «Плейбой». Внутренняя сущность «плейбоя» при этом мало кого интересовала, а столкнувшись с ее проявлениями, половина девушек просто терялась от неожиданности. Но это, впрочем, была лучшая половина. Другая презрительно отворачивалась. Но стоило ли обижаться на это? Может быть, сам Денис виноват в том, что выбирает не тех девушек?

— Ну так что?

— Что? — Денис смотрел на Жанну, как на инопланетное существо, не понимая, как она сюда попала и почему до сих пор находится здесь, на его территории.

— Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером мы…

Очередная телефонная трель прервала их диалог, и Денис облегченно вздохнул, подумав про себя, что его деликатность когда-нибудь сведет его в могилу.

— Ты еще не ушел? Привет, Денис.

— Привет, Федор. Я уже на выходе.

— Послушай… Я опять о том же. О Машке. Ты же знаешь, какая она… Осточертели уже эти скандалы.

— Что, опять поругались?

— Пока нет.

— Слушай, Федор, ты как баба. Говори яснее, хватит предисловий.

— Может быть, ты все-таки придешь сегодня?.. Если Кристина будет в компании мужчины, я буду гарантирован от очередного приступа супружеской ревности. Ты же знаешь, она патологически меня ревнует ко всем одиноким женщинам, включая своих подруг.

Наконец Денис понял, что приятель снова настойчиво приглашает его на новоселье, от которого он до сих пор отказывался. Он терпеть не мог, когда ему кого-то сватали, ненавидел эти искусственные знакомства при «естественных» обстоятельствах. Кристина, о которой ему в последнее время без конца твердил Федор, представлялась ему некой хищницей, которая только и мечтает о том, чтобы женить на себе хоть какого-нибудь мужика. Но в тот момент он подумал о другом — о том, что вечеринка у Федора может стать отличным поводом, чтобы помешать присутствию Жанны у себя дома сегодня вечером. О том, что ему не придется врать.

— Да, конечно. Я обязательно приду. В шесть, кажется?

— Ты настоящий друг, Дэн! А Кристина — увидишь, она тебе понравится! Она же умница, такая талантливая, любовные романы сама пишет, и красивая! — его приятель испытывал ликование по поводу полученного согласия. К тому же, Денису начинало казаться, что сам Федор реагирует на эту Кристину не совсем адекватно, то есть не совсем так, как подобает женатому мужчине. «Возможно», — подумал Денис и, положив трубку, обернулся к Жанне.

— Сегодня вечером, Жанна…

— Да, я уже слышала. Что ж… Ты мне позвонишь? Номер простой — две двойки и четыре девятки.

— Две двойки и четыре девятки, — механически повторил Денис. — Обязательно. Одевайся, пожалуйста, быстрее, я на тренировку могу опоздать.

— Когда?

— Что значит когда? Через час тренировка…

— Когда позвонишь, спрашиваю!

— Не знаю, Жанна… У меня скоро турнир в Элисте, потом игра в Питере. Не знаю.

Жанна надула губы и опустила вниз черные бархатные ресницы, что означало обиду. Когда за ней захлопнулась дверца такси, Денис

облегченно вздохнул, в очередной раз дав себе клятву не заводить больше любовных интрижек.


— А теперь я хотела бы сказать несколько слов по поводу ваших сочинений.

Саша обвела глазами ребят, сидевших за партами, стараясь не фиксировать взгляда на задней парте в правом углу класса.

— Все вы справились с заданием неплохо. Мне было очень приятно узнать, что многие из вас любят осень, потому что я и сама именно это время года люблю больше всего. Вот, например… — Саша отыскала в сложенной пачке тетрадей ту, что была ей нужна, и продолжила: — Например, Сережа Фридман считает, что осень — это пора грустных размышлений. Я тоже так считаю, и все же печаль, на мой взгляд, — это прекрасное чувство, которое облагораживает человека, делает его добрее, прекраснее.

— Унылая пора, очей очарованье! — раздалось торжествующее со второй парты.

Саша улыбнулась в ответ:

— Почти двести лет назад эти слова написал Александр Сергеевич Пушкин. Почти двести раз приходила и уходила осень, и каждый раз была прекрасна по-новому, неповторима. Пушкин любил осень — так же, как и я, как многие из вас. А вот Миша Андреев нашел, на мой взгляд, очень поэтичное сравнение — он сравнил осень с женщиной, красивой и печальной…

— О-о-о! — нестройный гул потянулся со всех концов класса, и торчащие ежики волос почти одновременно обернулись назад. Миша Андреев, невысокого роста худенький парень с темно-карими круглыми глазами слегка покраснел и посмотрел на Сашу, как ей показалось, с укором.

— А по-моему, глупо сравнивать осень с бабой, — раздалось с предпоследней парты. Саша заметила полупрезрительную улыбку на лице Коли Боброва.

— Конечно, бабу можно трахнуть, а осень нельзя. Это и дураку понятно.

Дружный хохот прокатился по классу, и в тот же момент двадцать пар глаз напряженно сосредоточились на Саше, которая должна была продемонстрировать свою реакцию на реплику Андрея Измайлова.


Его глаза были колючими и непроницаемыми, как два покрытых шипами стеклянных шара, заполненных темной и мутной жидкостью. «Пустые глаза», — вспомнила Саша. Нет, его глаза не были пустыми. Да это и не глаза вовсе были, а просто очки. Темные очки, маска, скрывающая человека, который не желает быть опознанным. Никого не хочет подпускать к себе, заранее предупреждая возможные попытки сближения этой отпугивающей, угрожающей маской. Маска убийцы на лице беззащитного в душе подростка. Саша верила в это. И все же ей было тяжело, а поэтому она по старой привычке призывала на помощь те таинственные «Девять Добрых Сил», которые должны были спасти ее и помочь побороть в ее душе зарождение ответной жестокости. Волшебные Девять Сил всегда помогали. Должны были помочь и в этот раз.

— Возможно, это и справедливо, если мыслить такими категориями. Но человеку, в отличие от животного, дан разум и способность испытывать чувства более высокие, нежели примитивное желание совокупления. Я думаю, что человек, лишенный этой способности, должен быть глубоко несчастным… Он достоин того, чтобы его пожалели.

Саша говорила искренне, и большинство, почувствовав эту искренность, обернулось и посмотрело на заднюю парту в правом углу класса с сожалением.

— Чего уставились, уроды? Я себя несчастным не чувствую! — пробасил Измайлов, презрительно скривив губы.

— Я не о тебе говорю, Андрей, — мягко обратилась к нему Саша. — Ты, как раз напротив, на мой взгляд, щедро одарен природой. Ты талантливый человек, а талантливый человек не может быть бездуховным.

— Талантливый, — усмехнулся Измайлов, но в его усмешке Саша все-таки сумела расслышать нотки любопытства.

— Да, талантливый, — подтвердила Саша, — ты прекрасно рисуешь. У тебя, на мой взгляд, прекрасное чувство формы, пространства, объема. Только жаль…

«Только жаль, что чувство юмора отсутствует напрочь» — подумала Саша, но вслух произнесла все же не эту, а заготовленную накануне фразу:

— Только жаль, что ты так бездумно растрачиваешь свой дар. Тратишь на пошлость то, что могло бы служить прекрасному и пробуждать в людях лучшие чувства…


Почти в ту же секунду она почувствовала, что ошиблась. Домашняя заготовка не сработала, а слова, вполне убедительно звучащие на репетиции у зеркала, в классе показались слишком беспомощными. Нужно было обругать, осмеять его — у нее-то, у Саши, в отличие от Измайлова, с чувством юмора все в порядке. Она смогла бы сделать это и заслужила бы стопроцентное одобрение класса. Она получила бы моральное удовлетворение и испытала бы ощущение торжества, отомстив за собственное унижение…

Получила бы? Испытала ли? Саша вздохнула: едва ли. Не для этого она пришла сюда. Если мыслить такими категориями, здесь имеется полный простор для реализации собственных амбиций. «Морально удовлетворяться» можно по сто раз на день. Но как тогда быть с закрытыми окнами? Ведь человек не может слишком долго летать, каким бы сильным он ни казался. Рано или поздно у него устанут руки — и если в тот момент он не найдет ни одного открытого окна, места, где можно было бы приземлиться, если никто не захочет его впустить — он просто упадет вниз и разобьется. И тогда она, Саша, станет соучастницей этого падения… Ну где же вы, Девять Добрых Сил?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать