Жанр: Современные Любовные Романы » Елена Лагутина » Хранящие тепло (страница 31)


ЧАСТЬ 2

ПОЛЕТ

«…Я — радость Голубого Неба! Я — радость Зеленого Леса! Я радость Солнечных Дней!» — Саша откинулась на подушку, прислушиваясь к дыханию Марины. Часто случалось, что Маринка, повернувшись на любимый правый бок и обняв плюшевого медведя, засыпала, а Саша все продолжала читать, думая, что та ее слышит.

— Мам, — спустя секунду услышала она разочарованный голос, — ну, пожалуйста, дочитай!

— Дочитаю, конечно. Просто я думала, что ты заснула.

— Как же я могу заснуть на самом интересном месте? — дочь повернула к ней удивленные глаза. — Ты как будто совсем глупая. Там ведь еще столько приключений.

«Синяя птица» почему-то полюбилась Маринке больше всех других сказок, книжка была зачитана почти до дыр, едва ли не выучена наизусть, но от этого интерес к ней не пропадал. Читая, Саша часто задумывалась: а ведь на самом деле люди так часто не замечают тех радостей, которыми могут наслаждаться каждый день, в любой момент своей жизни. Радость дышать Воздухом, радость Весны, радость Бегать По Росе Босиком… Жизнь полна простых радостей и простого счастья — дети это понимают, а вот взрослые сами усложняют себе жизнь, отворачиваясь и не замечая того, что и оказывается в конце концов самым главным.

Вздохнув, Саша покосилась на письменный стол, стоявший возле кровати. На столе лежали две стопки бумаг: одна совсем тоненькая, другая раз в шесть потолще. Ту, что потолще, предстояло переложить в ту, что потоньше, расставив пропущенные знаки препинания и выправив орфографические ошибки на каждой странице. Привычная корректорская работа, которая обычно делалась по ночам — в другое время суток просто не хватало времени. Да, не так-то легко рассуждать о простых радостях жизни, когда впереди тебя ждут ночные бдения часов, этак, до трех. За последние несколько лет Саша чаще всего в полной мере ощущала и высоко ценила только одну единственную радость в жизни — это радость сна, о которой, впрочем, в сказке упомянуто не было. Такая мимолетная, ускользающая радость, точно как синяя птица, за которой Саша так долго охотится и никак не может ее поймать. Она даже и не помнила, когда в последний раз спала хотя бы шесть часов подряд. Четыре — это было нормально, пять — просто шикарно, шесть — настоящий праздник.

Пока Маринка была совсем маленькой, где-то до полутора лет, Саша вообще забыла о том, что такое день и что такое ночь. Она спала в те редкие моменты, когда спала дочь и при этом не было никаких неотложных дел. Период сна в общей сложности не превышал четырех-пяти часов в сутки, однако дробился на множество составных частей, самая длинная из которых по продолжительности не превышала часа.

— Ой, Маринка. Ну, скажи, отчего ты плакала сутки напролет, спать мне не давала? Не помнишь? — спрашивала она с улыбкой повзрослевшую дочь.

— Помню, мама. Мне тебя жалко было.

— Меня жалко было? Почему?

— Потому что я все время плачу и спать тебе не даю!

Маринка часто смешила ее. Она-то и была ее единственной радостью в жизни, самой главной радостью и смыслом, без которого и жизни, наверное, не было. Саша узнала о скором появлении Марины на свет в самую тяжелую минуту своей жизни, именно тогда, когда ей казалось, что этот самый смысл больше для нее недостижим. Первым ее чувством был испуг. Конечно, тогда, находясь одна в чужом городе, с непреходящей болью в душе и без желания думать о будущем, она очень сильно испугалась, узнав о том, что у нее будет ребенок. Появление маленького существа, о котором предстояло заботиться, казалось просто немыслимым: о ней самой, о Саше, кто бы позаботился! Она очень долго не верила, просто не могла поверить — неужели правда, что судьба решила преподнести ей этот странный сюрприз. Ребенок, зачатый в любви, которой больше не было, казалось, станет для нее вечным напоминанием о тех страданиях, которые ей пришлось пережить. Но когда грядущее появление Марины на свет стало уже совершенно очевидным, Саша стиснула зубы и решила, что ребенка она оставит. И главным мотивом послужил все тот же страх, на этот раз просто принявший новое обличье.

Ей оставалось тогда совсем немного до той условной роковой черты, которая отделяет понятие «человек» от понятия «существо», понятие «жизнь» от понятия «существование». Кристина, совершенно обессилевшая от ее бесконечных истеричных приступов, не выдержала и, махнув рукой, уехала. Впрочем, Саша сама ее выгнала. Вспоминать об этом даже теперь, спустя пять лет, было стыдно. Стыдно было и тогда, но тогда она ничего не могла с собой поделать. Знала, чувствовала, что ведет себя глупо, что причиняет боль человеку, который стремится ей помочь облегчить страдания, и все же никак не могла взять себя в руки. Оставшись одна, Саша несколько дней не выходила из своего нового жилища. Из-за постоянных приступов тошноты она почти не принимала пищи, и к концу первой недели своей одинокой жизни уже пребывала в полуобморочном состоянии. Возможно, она так и умерла бы, не имея ни сил, ни желания заботиться о себе, если бы не Кристина, которая, снова плюнув на свою гордость, приехала в Михайловку. Это Кристина впервые задумалась о непонятной природе ее тошноты, это она заставила ее пойти к врачу, она же первая и узнала о том, что Саша, оказывается, беременна.

Известие это поразило Сашу, как гром. Но Кристина, сильная Кристина, опять

взяла все в свои руки. В тот момент она нашла единственно правильное решение. Она не стала думать за Сашу, не стала уговаривать и приводить какие бы то ни было доводы в пользу ее выбора, а просто и внятно объяснила ей, что она сама вправе и в состоянии распорядиться судьбой своего будущего ребенка. И не сказала больше ни слова.

Сначала Саша просто опешила. Это казалось настолько диким, настолько несовместимым — случившееся несчастье, ее теперешняя жизнь, напоминающая жизнь растения в цветочном горшке, и ребенок. Ребенку нужна не просто физически существующая мать, ему нужна думающая, любящая, а главное, сильная мать. Растущее в ней существо Саша первоначально воспринимала как угрозу, как бомбу, угрожавшую разорваться изнутри и разрушить мир. Сможет ли она полюбить этого ребенка? Саша сомневалась в том, что после всего случившегося ее душа еще способна возродиться к какому бы то ни было чувству, не говоря уже о любви. Теперь, спустя годы, ей ужасно стыдно было сознаться самой себе в том, что решающим аргументом против аборта был всего лишь ее страх снова оказаться в больнице. Снова выйти на улицу, к людям, снова дать им возможность отводить смущенные взгляды от ее изуродованного лица, а главное — снова оказаться в операционной, увидеть свет, направленный на нее, и лица врачей, скрытые под масками. Конечно, она понимала, что спустя восемь месяцев ей все же придется пройти через все это, но восемь месяцев — это не завтра и не послезавтра. Восемь месяцев — это достаточно долгий срок для того, чтобы наконец смириться с мыслью, что ничего изменить уже нельзя, для того, чтобы прошлое стало прошлым. Наверное, чрез восемь месяцев ее прекратят преследовать по ночам кошмары… Да мало ли что может случиться за восемь месяцев? И даже если ничего не изменится, по крайней мере, все равно — ей не придется идти в больницу завтра, послезавтра или на следующей неделе. Значит, так тому и быть…

Кристина чувствовала, что Сашино решение оставить ребенка продиктовано какими-то странными соображениями, однако снова не стала ничего уточнять. Они с Сашей вообще больше никогда, или почти никогда, не разговаривали о Денисе, словно заключили молчаливое соглашение впредь никогда не упоминать имени этого человека. Хотя вычеркнуть свое прошлое, свою любовь из памяти не так-то просто. Кристина справедливо полагала, что рана затянется быстрее в том случае, если ее не бередить. Тем более что утешить Сашу было нечем — спустя несколько недель после той злосчастной встречи с Жанной Кристина случайно снова увидела ее, и не одну, а с Денисом. К тому времени она уже знала, что Денис и Жанна живут вместе. Об этом ей сказал Федор, на которого случившаяся история тоже произвела сильное впечатление, превратив его на долгое время из веселого балагура в тихого, почти что замкнутого человека. Было такое ощущение, что что-то гложет его изнутри, какая-то невысказанная обида или злость — Кристина этого не знала, а о том, что случилось в жизни подруги, старалась ни с кем, кроме Владимира, не делиться. В общем, ничего хорошего рассказать Саше о Денисе она не могла, а Саша, видимо, понимая это, не задавала никаких вопросов.

Однако, несмотря на молчание, мысли о потерянной любви еще долго, очень долго мучили ее. Все изменилось только в тот момент, когда она впервые увидела свою дочь и, прижав к себе, внезапно поняла, как много она для нее значит. За прошедшее с момента принятия решения время Саша сто раз успела пожалеть о том, что не поступила иначе. Она не чувствовала никакой радости, ощущая внутри себя толчки ребенка, никогда не разговаривала с ним, не рассказывала ему сказок, как это делали многие будущие матери, не прикасалась к животу, надеясь ощутить жизнь внутри себя. Она не могла заставить себя полюбить этого ребенка заранее. Она слишком сильно боялась того, что появившийся на свет человек превратится для нее в вечное напоминание о старой боли, а это значило, что боль никогда не утихнет. И только тогда, когда темно-розовое личико крошечной Маринки предстало перед ее глазами, она внезапно поняла все. Поняла, что назовет ее Мариной, что будет любить ее так крепко, как не любила никого на свете, а главное, она сразу почувствовала, что боль ушла. Та самая, застаревшая, покрывшаяся струпами боль, которую, казалось, она будет хранить в себе всегда. Когда Маринка появилась на свет, Саша поняла, что не может больше хранить боль в душе. И когда боль ушла, осталось тепло. Саша почувствовала его так неожиданно, словно внутри нее, в самой глубине, излучая мягкий, теплый свет, включилась какая-то лампочка. Воспоминания стали воспоминаниями, второстепенное ушло, а главное осталось. Саша улыбнулась, снова прижала дочь к себе и мысленно поблагодарила ее за то, что она помогла ей почувствовать это тепло. В тот момент она уже знала, что будет хранить это тепло своей потерянной любви долгие, долгие годы, что оно будет всегда согревать ее и ее маленькую дочку, так сильно похожую на своего отца.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать