Жанр: Современные Любовные Романы » Елена Лагутина » Хранящие тепло (страница 32)



Через пять минут Марина наконец засопела. Саша, погладив ее по голове, тихо встала с кровати, выключила свет, зажгла настольную лампу и, подавив зевоту, попыталась сосредоточиться на тексте. Корректорской работой она занималась все пять лет, прожитые в городе, теперь ставшем почти что родным. Первое издательство подыскала ей все та же Кристина, у которой в родном городе были кое-какие знакомства. Кристина же, еще до рождения дочери, подослала Саше первого студента, которому Саша помогала писать диплом. Вернее, не помогала, а просто писала сама. Кристина понимала, что Саше необходима специфическая работа, которая позволяла бы ей не слишком часто выходить из дома, не слишком часто попадаться людям на глаза. К тому же, появление на свет маленькой Маринки автоматически исключало все возможности устроиться на работу в ближайшее время. Несколько дней Кристина занималась исключительно этим вопросом, обзвонила и обегала десятки мест, но наконец-таки сумела найти хоть что-то подходящее. От материальной помощи, которую Кристина и Владимир могли бы оказывать Саше хотя бы в первое время, та категорически отказалась. Кристина не стала настаивать — в конце концов, нужно было дать возможность подруге снова почувствовать себя человеком, а не простым грузом на плечах близких, каковым Саша себя и считала все то время, пока была вынуждена существовать на средства Кристины. Но, с другой стороны, зная, как тяжело приходится Саше одной с маленьким ребенком, не могла удержаться по крайней мере от подарков маленькой Маринке. В каждый свой приезд — а приезжала Кристина почти каждый месяц — она привозила своей «племяннице» целую кучу одежды, игрушек, и огромный пакет, набитый фруктами, соками и сладостями. Дошло до того, что повзрослевшая Маринка, увидев Кристину на пороге, даже забывала иногда с ней здороваться, встречая ее вопросом: «А что ты мне привезла?» Саша ругала и Марину, и Кристину, а те, как две заговорщицы, дружно смеялись в ответ на ее брань и подмигивали друг другу.

Первые полгода Кристина приезжала одна, а потом настал день, когда Саша, открыв дверь, с удивлением увидела рядом с подругой Владимира. Через несколько минут она еще более непонимающими глазами смотрела на стол, уставленный бутылками шампанского, заваленный разного рода нарезками и деликатесами. А когда узнала о том, что причиной торжества является состоявшаяся накануне регистрация брака Кристины и Владимира, даже расплакалась. Впервые за долгое время Саша плакала от радости, смеялась сквозь слезы, ни на секунду не вспомнив о том, как багровеют ее шрамы в такие минуты.

Да, если бы не Кристина, Саше пришлось бы слишком тяжело. Хотя ей и без того приходилось нелегко: поскольку за корректорскую работу платили гроши, и чтобы содержать свою маленькую семью, работать приходилось очень много. Первые два года Саша работала исключительно по ночам, весь свой день без остатка отдавая дочери. Потом, когда Марина стала более-менее самостоятельной, стала работать еще и днем. Теперь Марина ходила в детский сад, а Саша просто стала работать больше, изо всех сил стараясь обеспечивать дочь, чтобы та не чувствовала себя в чем-то хуже других. К тому же, у Саши была и еще одна — второстепенная, не главная, но все-таки цель. Ни в чем не ущемляя Марину, она откладывала каждый месяц деньги на операцию. Сумма была немыслимой, но за прошедшие годы она, как ни удивительно, смогла накопить больше половины того, что требовалось.

Первое время Саша и думать не хотела о пластической операции. Ей казалось бессмысленным и нелепым убирать шрамы с лица, когда душа ее была покрыта еще более глубокими и ужасными шрамами. Но в тот момент, когда боль ушла, когда душа постепенно, день ото дня, стала освобождаться от струпов, Саша вспомнила о том, что говорил ей врач в больнице. К тому времени не только она сама, но и все те немногие люди, с которыми Саше приходилось общаться по работе, привыкли к ее лицу. Да и шрамы со временем стали намного бледнее, а некоторые, не слишком глубокие, даже побелели. Желание вернуть себе лицо проснулось у Саши внезапно, она и сама этого не ожидала. Она просто подумала о том, что у ее дочери могла бы быть красивая мама. Что ее мама могла бы не пугать детей, с которыми дружит дочка, как часто случалось, когда Саша ловила на себе испуганные взгляды, детские взгляды, которые не умеют скрывать правды. И она подумала — а почему бы и нет?

Она даже поговорила об этом с Кристиной. Кристина была удивлена, но в гораздо большей степени она была счастлива, по настоящему счастлива за Сашку, которой все-таки удалось, пусть спустя годы, наконец примириться с собой и поверить в то, что жизнь продолжается. Безусловно, Саша изменилась. От той наивной девушки, вечно витающей в облаках, даже и следа не осталось. И все же новая Саша нравилась Кристине ничуть не меньше, а даже больше той, прежней. Ее любовь к поэзии никуда не исчезла, но было заметно, что теперь Саша отнюдь не считает поэтические измышления нормой жизни, принимая жизнь такой, какая она есть. Фотография Марины Цветаевой, так безжалостно смятая Сашей в тот роковой вечер, так и не разгладилась, несмотря на все старания Кристины, прихватившей измятый картон с собой в Михайловку. Теперь эта фотография лежала в дальнем ящике стола, а вместо нее вскоре появилась новая фотография в рамке, под стеклом. А вот книга Джеймса Барри так и осталась лежать на тумбочке. Вернувшись, Кристина убрала ее в шкаф, не решаясь

спросить у Саша — может, привезти? Но Саша молчала, не вспоминала, и Кристина решила, что Питер Пен ее подруге больше не понадобится. В глубине души Кристина была даже рада тому, что эти «пропавшие мальчики», фактически исковеркавшие подруге жизнь, больше никогда не будут владеть ее воображением. Глупо, конечно, было обвинять в случившемся Питера Пена, но Кристина с каким-то детским упрямством продолжала с неприязнью думать об этом вымышленном персонаже детской книги. Спустя недолгое время, случайно наткнувшись на эту книжку, она выложила ее из шкафа и на следующий же день подарила племяннице Владимира, десятилетней Даше, которая очень любила читать и приняла подарок с большим удовольствием.

Когда Саша робко заговорила об операции, Кристина тут же предложила ей свою помощь. Гонорара за три-четыре книги почти хватило бы на то, чтобы дополнить недостающую сумму, да и Владимир, сменивший вскоре после трагических событий работу в училище на бизнес, прилично зарабатывал. Они могли бы помочь, но Саша деликатно и вместе с тем настойчиво отказалась от помощи, не желая ничем обременять подругу, перед которой и без того испытывала до сих пор глубокое чувство вины. Да, Кристина немало помучилась с ней в тот трагический период ее жизни, немало «добрых слов» выслушала в свой адрес. Сама Кристина уже и думать об этом забыла, а Саша даже теперь, спустя пять лет, часто вспоминала и ругала себя. Если бы не Маринка — может быть, она так и осталась бы на всю жизнь этаким бездушным монстром, способным отвечать на добро и сочувствие лишь издевательствами и криками. Марина изменила Сашу, заставила ее остановившуюся жизнь продолжаться.

Переложив несколько страниц из одной стопки в другую, Саша откинулась на спинку стула, чувствуя, что этой ночью работа у нее не пойдет. Вся она была какая-то размякшая, несобранная. Воспоминания, до поры до времени затаившиеся где-то на самом дне, внезапно нахлынули на нее так, что накрыли с головой. Виной тому, возможно, была осень. Такой же солнечный осенний день, такой же теплый и влажный вечер с запахом прелых листьев, как когда-то, пять лет тому назад. Осень всегда оказывала на Сашу такое же действие, какие оказывает на большинство людей ранняя весна. Тогда, пять лет назад, осень просто кружила Саше голову. Теперь она заставляла ее испытывать другое чувство, более глубокое, многогранное, сложное. Это было не одно, а целая гамма чувств, словно переплетенных в одно полотно хитрым и замысловатым узором. Саша до сих пор любила осень, только иногда злилась на себя за то, что ее «осеннее» состояние мешает ей работать.

Иногда, очень редко, она позволяла себе вспоминать о Денисе. Их любовная история, длившаяся всего несколько дней и закончившаяся так печально, стала для нее своего рода храмом, в который она входила с трепетом, затаив дыхание. Каждый раз, прежде чем войти в этот храм, Саша тщательно прислушивалась к себе и, если находила в душе хоть каплю обиды или злости, хотя бы тень разочарования и досады, то сама же накрепко запирала перед собой двери, зная, что в этот храм нужно идти только с чистой душой, наполненной одним лишь теплом.

Но, с другой стороны, невозможно было заставить себя полностью отрешиться, вычеркнуть из памяти то, что случилось в то утро, когда они с Кристиной уехали из города. Когда Кристина вернулась от Дениса, у нее было такое лицо, что Саша даже не стала ее ни о чем спрашивать. Ей и без слов все было понятно. Только потом, уже в поезде, Кристина рассказала ей о том, почему она так внезапно решила увезти Сашу из города. Тогда Саша была полностью с ней согласна, тогда она только одного и хотела — уехать. Не видеть, не слышать, не ждать. Впрочем, и теперь, по прошествии пяти лет, она понимала, что другого выхода у нее не было. Она бы просто не смогла начать новую жизнь, зная, что Денис где-то рядом, и не мечтая о счастье. Впрочем, мечты о счастье — коварная вещь, которая преследует человека на протяжении всей жизни. Избавиться от них невозможно, а жить с ними — в тех случаях, когда счастье это реально не достижимо — бывает очень тяжело.

Особенно тяжелым был для нее день суда — тот единственный день, когда ей пришлось, пусть всего на несколько часов, но все же пришлось вернуться в родной город. С трудом дождавшись момента вынесения приговора, она сразу же потянула Кристину за руку. Здание вокзала находилось не далеко от здания суда — через двадцать минут Саша уже сидела в автобусе, смотрела застывшими глазами сквозь мутное стекло, пытаясь избавиться от неприятных и устрашающих мыслей. Ненависть, горевшая во взгляде ее обидчика, казалось, освещала своим пламенем весь зал. Даже судьи отводили глаза, столкнувшись с его взглядом. Эта ненависть была направлена на нее. Кто знает, сумеет ли время затушить это пламя? А если не затушить, то хотя бы ослабить его силу? Кто знает… Может быть теперь, после всего, что случилось, ей нужно бояться не только воспоминаний о прошлом, но и мыслей о будущем? Но в тот период жизни у Саши не возникало вообще никаких мыслей о будущем…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать