Жанр: Современные Любовные Романы » Елена Лагутина » Хранящие тепло (страница 9)


Она, и правда, не появлялась слишком долго. Так долго, что он не выдержал:

— Саша!

Ответа не было. На какое-то мгновение он перестал себя контролировать, вскочил с кресла и стукнулся коленом об угол стола. Стол покачнулся, одна чашка тут же упала на бок и обросла светло-коричневой лужицей. Он стоял и смотрел, как лужица, заструившись ручьем, потекла к самому краю…

— Ах ты, вот я тебя поймаю!

Саша уже была здесь, в комнате, и даже с тряпкой в руках. Ей удалось остановить течение ручья и не позволить ему прорваться на пол.

— Вот так…

Она улыбалась, и он улыбнулся в ответ, чувствуя себя совершеннейшим идиотом.

— Извини, я нечаянно пролил чай.

— Ничего страшного, я сейчас тебе другую чашку…

— Саша! — он заставил ее остановиться на пороге. — Не надо, не уходи. Не уходи, пожалуйста. Знаешь, я совсем не хочу…

Он заметил, что ее глаза стали немного грустными — совсем чуть-чуть. Нужно было прогнать эту грусть, и он сказал, почти не подумав:

— Не уходи, пожалуйста. Знаешь, мы могли бы пить из одной чашки. Одна чашка ведь осталась целая, нам хватит…


Грусть исчезла — совсем. Саша рассмеялась, громко и весело:

— Хватит, конечно! А ты как любишь — с сахаром или без сахара?

— Без сахара.

— Я тоже. Я люблю крепкий.

— И я — крепкий.

— А ты…

Она уселась возле него на пол, поджав под себя ноги в теплых серых вязанных носках. Они пили чай из одной чашки маленькими глотками, передавая ее из рук в руки, каждый раз улыбаясь.

— А ты?…

Время как будто остановилось.

— А я люблю спать долго. Особенно зимой, когда холодно. Высунешь нос из-под пледа, и снова — обратно. А ты…

Чашка уже давно была пустой, а они все продолжали наперебой: а ты?


Она любила крепкий чай, Марину Цветаеву, туман, спать по утрам, гулять под дождем без зонта. Кошек, собак и птиц, жареную картошку, мороженое… Она тоже любила осень. Они были очень похожи, и они были очень разные. Она понятия не имела, кто такой Оливер Кан, а он не знал поэта Льва Мея. Он рассказывал ей про драматичный матч финала чемпионата мира между сборными Германии и Бразилии, а она, глядя на его серьезное лицо и заливаясь смехом, читала ему отрывки из «Секстины».

— Опять, опять звучит в душе моей унылой знакомый голосок, и девственная тень опять передо мной с неотразимой силой… Денис! Прошу тебя!

— Да что ты хохочешь, Саша!

— У тебя такое лицо… Если бы ты видел! Да ты ведь и сам смеешься, Денис! Смеешься!


Они опомнились, когда часы показывали уже половину второго ночи.

— Кажется, я засиделся, — немного неуверенно проговорил Денис.

— Наверное, — так же без уверенности в голосе ответила Саша.

Он поднялся, в душе проклиная время, которое иногда так быстро бежит. Она не стала его удерживать. Прощаясь, он сжал в своей ладони ее теплые пальцы. Ему очень хотелось поднести их к губам, и все же он не решился, почему-то побоявшись обидеть ее. Она улыбалась немного грустно. Эта грустная улыбка и хрупкое тепло маленькой ладони казались ему бесценным и самым дорогим в жизни подарком. Спустившись вниз по лестнице, он еще долго стоял на улице возле подъезда, и только дождавшись, когда в ее окне погас свет, медленно направился в сторону дороги, всматриваясь в темноту и пытаясь отыскать зеленый огонек проезжающего такси.


Саша вошла в класс и сразу почувствовала облегчение: задняя парта в правом дальнем углу была пуста.

Ей было немного стыдно признаться себе в собственной слабости, и все же чувство облегчения скрыть было невозможно. Что ж, сегодня это даже кстати. Отсутствие Измайлова, по крайней мере, гарантирует ей отсутствие прецедентов на уроке, дает возможность почувствовать себя спокойно и расслабиться. Попытаться разобраться в себе. Понять — права ли была она, полагая, что новое чувство, так неожиданно ворвавшееся в ее душу, вытеснит все остальное и лишит ее способности любить своих пропавших мальчиков. Это было для нее очень важно — разобраться в себе. Потому что в том случае, если она поймет, что что-то изменилось, ей придется бороться. Бороться за одну любовь против другой любви — если они, эти две неспокойные и самовластные соседки, не пожелают мирно уживаться в ее душе. В этом случае одну из них придется прогнать. Саша знала и не сомневалась ни минуты в том, какую именно…


Ей потребовалось совсем немного времени для того, чтобы восстановить полную тишину в своем «кипящем улье», как называл иногда мальчишек Владимир. Она молча стояла и смотрела на них, не говоря ни слова, пока наконец не смолкли последние смешки с задних парт.

— Здравствуйте. Садитесь.

В начале урока ей предстояло провести опрос по пройденной теме. Одного короткого взгляда было достаточно для того, чтобы понять, кто сегодня готов отвечать, кто не слишком стремится к этому, а кто не сможет связать и двух слов. Последняя группа, как обычно, была самой многочисленной. Но для этой группы у Саши была своя заготовка, которая срабатывала почти всегда безотказно. Только с чего начать?

Она опустила взгляд, делая вид, что просматривает фамилии по журналу. Снова проигнорировав заповедь о чередовании горькой пилюли и сладкой ложки, она вызвала Мишу Андреева. Он огляделся немного смущенно.

— Какой образ показался тебе в поэме самым ярким?

Миша не поднимался с места. Такова была традиция, которой следовали ученики на уроках литературы: Саша

никогда не заставляла их выходить к доске и даже подниматься из-за стола для того, чтобы отвечать на вопросы. Так было с самого первого дня ее пребывания в училище, и этот метод оправдывал себя уже сотни раз: опрос по заданной теме постепенно превращался во всеобщую дискуссию, немного шумную и, пожалуй, слишком непринужденную, однако именно это больше всего и радовало Сашу. Она огорчалась как раз тогда, когда вместо дискуссии получался вялый монолог.

— Наверное, Наина, — немного подумав, ответил Миша Андреев. — Особенно в том месте, когда она наконец признается старцу в любви…

— Да уж, — тут же раздалось в ответ, — такое ночью приснится — помрешь со страху.

— Впечатляет, — послышалось новое одобрение.

— Как там было… Скривив улыбкой страшный рот могильным голосом урод бормочет мне любви признанье! — с чувством процитировал Миша. — Б-рр-р!..

Саша слушала внимательно. Она всегда слушала внимательно, когда они отвечали. Наверное, они даже не подозревали, как важны были для нее эти реплики, пусть порой невыдержанные и лишь отдаленно напоминающие шаблонную модель ответа ученика на уроке литературы. Ей было гораздо важнее услышать иногда это «б-рр-р!», чем невнятное бормотание или даже внятные, но неосмысленные, заученные фразы — конечно же, они шли не из души…

На этот раз обсуждение получилось очень бурным и затянулось надолго. Саша даже немного удивилась тому впечатлению, которое произвела на мальчишек сказка. Хотя, в принципе, удивляться было как раз нечему — ведь, в конце концов, это сказка, а сказка не может не затронуть детскую душу. И это еще раз доказывало, что все эти двадцать парней, несмотря на грубые, часто хрипловатые голоса, несмотря на внешнюю и показную взрослость, все-таки дети. Обыкновенные дети, продолжающие верить в сказки.

— А может, лучше почитаете еще, Александра Алексеевна? — несмело вклинился в ее монолог о романтической народности поэмы голос с предпоследней парты.

Саша строго сдвинула брови и покачала головой: перебивать учителя по меньшей мере невоспитанно. Но, с другой стороны, ценить искренность превыше всего было одним из ее золотых правил. Поэтому, следуя своему незыблемому правилу, она постаралась не слишком растягивать теоретическую часть урока. Открыв поэму наугад, она тут же почувствовала, как притих класс, ощутила все двадцать пар глаз, которые слово прилипли к ней. И начала читать…

И только после того, как прозвучал звонок и в дверном проеме мелькнул последний стриженный «ежик», она вдруг вспомнила… Вспомнила, что вчера вечером в ее жизни случилось что-то очень важное. Что ее жизнь полностью изменилась, перевернулась — в один вечер, да что там в один вечер, в одну секунду! А еще вспомнила о том, что собиралась бороться…

— О, господи! — Саша прижала обе ладони к горящим щекам и радостно рассмеялась во весь голос: оказывается, никакой борьбы не требуется! Только теперь она поняла, что чувство, зародившееся в ее душе, сделало эту душу только щедрее, что оно влилось плавным ручейком в общий поток ее любви к миру, превратив этот поток в бурную, бушующую реку, грозившую выплеснуться из берегов.

— Так вот она какая, — медленно и задумчиво произнесла Саша, — вот она какая — любовь. Оказывается, я ошибалась, считая ее злодейкой… Она хорошая, любовь. Такая хорошая.


— Эй, что это ты там бормочешь, Саша? — услышала она голос Владимира, показавшегося в кабинете.

Сказать? Но поймет ли? Да и не хотелось ей никому рассказывать о том, что с ней случилось. Пожалуй, если только Кристине…

Вспомнив Кристину, Саша немного нахмурилась. А вдруг… Возникновение любовного треугольника страшило ее больше всего. Она знала заранее, что сдастся без боя, что даже и не попытается вступиться за свое чувство, если будет знать, что оно принесет кому-то страдание. А вчера вечером глаза Кристины блестели особенным блеском. Впрочем, вчера вечером все казалось ей каким-то особенным, нереальным…

— Саша! — Владимир подошел ближе, осторожно притворив за собой дверь. Она наконец заставила себя ему улыбнуться.

— Это я так… Стихи. Я их часто слышу, и иногда повторяю вслух, когда одна. Они сами приходят.

— А почему, — не отрывая взгляда, он опустился за парту напротив, — почему они никогда не приходят ко мне?

— Не знаю, — задумчиво ответила Саша, — может быть, ты сам не хочешь. Не зовешь, или не пускаешь. Ты ведь физик, Володя.

— Значит, я обречен?

— Ну что ты, — ответила Саша после недолгой паузы, — конечно, нет. Ты просто не слышишь. Но ты можешь услышать, если постараешься. Прислушаешься — к звукам. К шуму дождя, к шороху листьев, даже к шуму проезжающих машин. Обязательно услышишь.

— А ты… Ты мне поможешь? — пристально гладя ей в глаза, спросил он.

— Отчего же… Конечно, помогу. Если смогу. Иди сюда.

Поднявшись, он подошел ближе и, повинуясь Сашиному взгляду, посмотрел в окно. Желтые, зеленые, коричневато-бурые листья мелькали на фоне прозрачного неба, как крошечные птенцы, не сознающие цели своего движения.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать