Жанр: Детская Фантастика » Дмитрий Емец » Гладиатор забытых созвездий (страница 31)


Глава 14. МИНУТЫ, КОТОРЫЕ РЕШАЮТ ВСЁ

Лависса давно уже не видела своего отца таким раздраженным. Он как будто был счастлив, что она спаслась, но уже в бронеавтомобиле на полпути к президентской резиденции, стал думать о мести.

— Крокс еще не схвачен, — сказал он гневно. — Отвечай, он переместился на Деметру вместе с вами или остался на «Страннике»?

— Остался на «Страннике», — ответила Лависса. Она чувствовала, что должна соврать, потому что отец ей не союзник, главное теперь — не выдать, даже случайно, капитана Крокса.

— Мне, кажется, ты говоришь неправду, — нахмурился президент. — Никогда не думал, что моя дочь будет выгораживать пирата, который хотел убить ее.

— Капитан Крокс никогда этого не хотел! Он раз десять спасал нам всем жизнь! — закричала Лависса. — Разве ты не понимаешь, что, если бы он хотел убить меня, у него было бы сто случаев сделать это. Почему, ты думаешь, он вернул меня в прошлый раз без всякого выкупа?

— Он испугался, струсил. Все пираты такие.

— Это твои роботы трусливы и твой жирный начальник службы безопасности! И все эти кретины, которые схватили Баюна! — рассердилась его дочь. У нее характер был в папочку, со всеми его достоинствами и недостатками: вспыльчивостью, непримиримостью. Нашла коса на камень.

— Ты упряма как ослица! — с раздражением передернул плечами президент. — И в кого ты, скажи на милость, такая? В бабушку и дедушку с материнской стороны?

Жена президента недовольно взглянула на мужа и поджала губы.

— А ты будто не знаешь в кого? В тебя, — фыркнула дочь. — Когда ты последний раз смотрел на себя со стороны?

Тощий секретарь отца, сидевший в углу бронемашины, которого Лависса обычно называла «удочкой», не смог сдержать улыбки. Президент заметил это и рявкнул на него:

— Чего вы смеетесь? Я вас спрашиваю? Вам надоела ваша работа?

Секретарь мгновенно перестал улыбаться, забился в угол и вжался в сидение.

— Что со Скелетоном-1? Как вам удалось спастись? — спросила дочку мать, чтобы разрядить обстановку. Она была мягче мужа и иногда с ним спорила, но в главных вопросах всегда принимала его сторону.

— Скелетон едва нас не убил, — ответила Лависса. — Он дважды обстреливал «Странник», и оба раза нам только чудом удавалось оторваться от него. Это настоящее чудовище, взбесившийся звездолет-терминатор.

— Я не думал, что он выйдет из-под контроля, — проворчал президент. — Никогда нельзя до конца доверять машинам. Как только покончу с Кроксом и засажу этого пирата пожизненно в космическую тюрьму, постараюсь придумать, как обезвредить летающего идиота.

— Старый Шкипер его уже обезвредил.

— Как обезвредил? У того же самовосстанавливающая броня! — не поверил президент.

— Он столкнулся с ним в лоб на световой скорости. Такого не выдержит никакая броня, — сказала дочь.

— Отлично, — кивнул президент. — Значит, со Скелетоном покончено. Теперь осталось покончить с пиратом.

— Ты хочешь засадить капитана Крокса в тюрьму? — возмутилась Лависса. — Но за что? За то, что он нас спас?

— За твое похищение, за нападение на корабли грузового флота и пиратство по галактическому законодательству полагается или пожизненное заключение, или полное стирание личности.

— Как бы не так, по галактическому законодательству! Ты делаешь только то, что хочешь, и прикрываешься галактическим правом! Когда тебе нужно было изготовить убийцу Скелетона-1, ты нарушил все галактические законы! — щеки у Лависсы покрылись красными пятнами, как бывало всегда, когда она сталкивалась с несправедливостью и ложью взрослых.

Услышав такое, секретарь президента отвернулся к окну, смутился и постарался вообще стать как можно меньше. Если бы у него была возможность, он вообще стал бы в эту минуту лилипутом. Заявить такое главе планеты могла лишь его дочь, хотя, надо признать, в словах Лависсы была доля правды.

Щеки у президента покрылись такими же пятнами, как и у его дочери, а глаза сузились. В этот момент они были удивительно похожи.

— Если бы мне это сказал кто-нибудь другой… — медленно произнес он.

— То ты бы посадил его в тюрьму, прикрывшись галактическим законодательством! — крикнула Лависса. — Хорошенькая у нас демократия!

Она чувствовала, что поступает тактически неверно. Чем больше будет раздражать отца, тем сильнее он возненавидит капитана Крокса, Грохотуна и Баюна и не успокоится, пока не покончит с ними. Было бы правильнее заплакать и постараться слезами разжалобить отца, но что поделаешь, если у нее такой характер?

— Что? Что ты сказала? Да как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?

«Еще как смею,» — хотела сказать Лависса, и ссора закончилась бы внушительным наказанием, но в этот момент, к счастью, машина остановилась у президентской резиденции.

Тотчас робот-швейцар в красной ливрее поспешил открыть дверцу машины, вытянувшись по струнке. В парке перед дворцом под полотняным тентом у столиков с угощениями и яркими цветами толпились министры и советники.

Один из них подскочил к президенту и почтительно напомнил:

— Посол ждет уже полтора часа, а в четыре у вас исполнительный совет и заседание кабинета миистров.

— Я же просил посла перенести встречу!

— Это невозможно. Он сегодня же должен вылететь на Землю для доклада лично Верховному правлению.

Президент задумался, слегка сдвинув светлые, как у дочери, брови.

— Хорошо, я сейчас подойду. Передай послу мои извинения.

Перед тем как войти в резиденцию, он повернулся к роботам-телохранителям и сказал:

— Глаз не спускать с Лависсы. Ни на секунду! Если

она убежит, вы пойдете в переплавку как несправившиеся со своими обязанностями. А с тобой мы еще поговорим, необходимо всерьез заняться твоим воспитанием!


Прошло уже несколько часов, и все это время Лависса чувствовала, что за ее спиной неподвижно маячат два робота-телохранителя, держа девочку в постоянном поле зрения, готовые кинуться за нею повсюду, куда бы она не пошла и предупреждая каждое её движение.

— Эй вы, Пень и День! Можете хоть на минуту оставить меня в покое? — крикнула наконец Лависса, выходя из себя.

Роботы переглянулись. У них было совершенно одинаковое выражение неподвижных лиц-масок, и она отличала их только по именам. Оба были в равной степени недалекими и приставучими. Вначале, когда они только были произведены и приставлены ее оберегать, Лависса досадой обозвала одного робота «пень!», и он неожиданно отклинулся. Так имя и прижилось. Второй некоторое время был без имени, а потом получил прозвище День — просто по созвучию с Пнем.

— А ну проваливайте! — снова крикнула девочка, которая не могла уже выносить эту назойливую опеку.

— У нас приказ не отходить от вас ни на шаг! — отчеканил День, вытягиваясь по стойке «смирно».

— А я приказываю вам отстать от меня!

— Мы подчиняемся только распоряжениям вашего отца! — заявил Пень.

И Лависса знала, что упрямые роботы все равно будут таскаться за ней, даже если она начнет швырять в них табуретками — что порой, разозлившись и делала.

В это время к ней в комнату, крадучись и блестя желтыми глазами, вошла ее любимая кошка Луиза с придушенным птенцом птицы ляо-сяо в зубах, которого она только что поймала где-то в парке. Хотя Луизу кормили, чего только душа пожелает, она все равно оставалась охотницей. Увидев кошку, роботы мигом выхватили бластеры. Потом Пень поймал орущую и царапающуюся Луизу и стал сличать у нее сетчатку глаза.

— Вы что спятили, дураки? — Лависса подскочила и вырвала свою либимицу из пневматических лап робота.

— Мы должны были убедиться. Вдруг это не кошка, а заминированный биоробот, — сказал Пень, пряча бластер в кобуру. — Сто лет назад именно таким способом было совершено покушение на президента Земли. Только тогда вместо кошки использовали биоробота его любимой собаки.

— Ну все! Хватит с меня! Мы уходим! — Лависса схватила Луизу и бросилась по коридору. Пень и День понеслись за ней.

Девочка помчалась вначале по длинной лестнице на верхний уровень, а потом по петляющему коридору, слыша за спиной настойчивый топот роботов. Она хотела выйти к дополнительным лифтовым шахтам, которые спускались в парк, но, видимо, не туда свернула и забежала в тупик. Она редко бывала в этом крыле резиденции, которое находилось в стороне от ее обычных маршрутов. Здесь в стене была массивная дверь, будто запертая, но Лависса толкнула ее изо всех сил, и она неожиданно открылась. Не задумываясь, девочка забежала в комнату и захлопнула дверь перед самым носом у роботов, закрыв ее на внутренних замок.

Пень выхватил бластер и хотел было высадить дверь, но более осторожный День сказал:

— Постой-ка! Смотри, куда мы забежали! Это кабинет начальника службы безопасности. Если мы высадим дверь, усач нам этого не простит.

— Но у нас приказ президента не спускать с нее глаз!

— Из кабинета есть только один выход. Она никуда не денется. Мы будем ждать ее здесь.

Роботы замерли по обе стороны двери, неподвижно глядя перед собой. Время от времени подозрительный Пень ловко ловил пролетавших мимо больших деметрианских мух, сличал у них сетчатку глаза, а потом, убедившись, что это не биоробот, с треском давил их в кулаке.

— Бам! — говорил при этом День, и оба телохранителя дребезжали от хохота.

У туповатых роботов были свои развлечения, и по сравнению с ними Грохотун не казался самым ограниченным.


Обнаружив, что роботы остались снаружи, Лависса опустила кошку на пол и огляделась. Она впервые была в кабинете начальника службы безопасности. Обычно возле этого кабинета всегда стояла его личная охрана и никого сюда не пускала, даже дочку президента, но сейчас Пурк — так звали усатого — куда-то запропастился, хотя должен был уже быть на месте, и вся охрана, встревожившись, отправилась на его поиски.

Кабинет Пурка представлял собой просторный зал без окон, все стены в котором были завешаны темными коврами, которые изнутри подсвечивались красными противопослушивающими датчиками, горевшими как глаза неведомых монстров. У окна на бронированном стеллаже под колпаком стояло всевозможное оружие — бластеры, лучеметы, снайперские импульсные винтовки и молекулярные двухзарядные дробовики крупного калибра. Такие дробовики использовались для охоты на динозавров до тех пор, пока она не была запрещена как негуманная, и Лависсу поразило, что усач собрал все это оружие.

Пурк всегда был ярым противником охоты и неоднократно утверждал во всеуслышанье, что не смог бы поднять руки ни на одно животное, не то что на человека. «Сам не знаю, в кого я такой мягкий, — заканчивал он обычно свою речь. — Должно быть, в моего дедушку, который славился среди соседей своей добротой…» «Хотя почему-то работал палачом…» — шепотом добавлял в таких случаях папин секретарь.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать