Жанр: Ужасы и Мистика » Говард Лавкрафт » Азатот (страница 73)


22. Азатот

Я вторгся с вездесущим бесом в паре Из мира измерений – за Предел, Туда, где нет ни времени, ни твари, Но только Хаос, бледен и дебел. Непризнанный ваятель мирозданья, Он жадно и бессвязно бормотал Какие-то смешные предсказанья И сонм крылатых бестий заклинал. В его когтях надрывно голосила Бесформенная флейта в три дыры – Не верилось, что в звуках этих сила Которой покоряются миры. Я есмь Его Глашатай, – дух съязвил И Божеству затрещину влепил.

23. Мираж

Не знаю, есть ли он на самом деле, И где – на небесах иль на земле – Тот край, которым грежу с колыбели, Седых столетий тонущий во мгле. Закрыв глаза, я вижу цитадели, И ленты рек, и церковь на скале, И переливы горней акварели, Точь-в-точь как на закате в феврале. Я вижу заболоченные дали, Слежу за тенью птичьего крыла И слышу звон, исполненный печали, Со стороны старинного села. Но где тот чародей, что скажет мне, Когда я был – иль буду – в той стране?

24. Канал

В одном из снов я посетил район, Где вдоль домов, ограбленных нуждой, Тянулся ров, заполненный водой, Густой, как кровь, и черной, как гудрон. От вялых струй дух тлена исходил, Стесняя грудь предчувствием беды, И лунный свет сочился на ряды Пустых жилищ с осанкою могил. Ни стук шагов, ни скрип оконных рам Не нарушали мрачной тишины – Был слышен только мерный плеск волны, Уныло льнущей к мертвым берегам. С тех пор, как мне приснился этот сон, Меня терзает мысль: не явь ли он?

25. Сен-Тоуд

Сен-Тоудского звона берегись! – Услышал я, ныряя в тупики И переулки к югу от реки, Где легионы призраков вились. Кричал одетый в рубище старик, Который в тот же миг убрался прочь, А я направил шаг в глухую ночь, Не ведая, что значил этот крик. Я шел навстречу тайне и дрожал, Как вдруг (я было принял их за бред) Еще два старца каркнули мне вслед: Когда пробьет Сен-Тоуд – ты пропал! Не выдержав, я бросился назад, И все же он настиг меня – набат!

26. Знакомцы

Селянин Джон Уэтли жил один Примерно в миле вверх от городка. Народ его держал за чудака, И, правду говоря, не без причин. Он сутками не слазил с чердака, Где рылся в книгах в поисках глубин; Лицо его покрыла сеть морщин, В глазах сквозила смертная тоска. Когда дошло до воя по ночам, О Джоне сообщили в желтый дом; Из Эйлсбери пришли за ним втроем, Но в страхе воротились. Их очам Предстали два крылатых существа И фермер, обращавший к ним слова.

27. Маяк

Над Ленгом, где скалистые вершины Штурмуют неприступный небосвод, С приходом ночи зарево встает, Вселяя ужас в жителей долины. Легенда намекает на маяк, Где в скорбном одиночестве тоскует И с Хаосом о вечности толкует Последний из Древнейших, миру враг. Лицо его закрыто желтой маской, Чьи шелковые складки выдают Черты столь фантастичные, что люд Издревле говорит о них с опаской, Веками поминая смельчака, Который не вернулся с маяка.

28. Предвестники

Есть ряд вещей, рождающих во мне Такое чувство, будто бы вот-вот Одно из тех чудес произойдет, Которые бывают лишь во сне: Нагрянет ли незваное извне, Иль сам я попаду в круговорот Безумных авантюр, пиров, охот В уже не существующей стране? Среди таких вещей – холмы, зарницы, Глухие села, шпили городов, Закаты, южный ветер, шум садов, Морской прибой, старинных книг страницы. В их дивных чарах – жизни оправданье, Но кто прочтет их тайное посланье?

29. Ностальгия

Один раз в год над морем раздается Призывный клич и гомон птичьих стай, По осени спешащих в дальний край, Откуда их пернатый род ведется. Узнав о нем из грез, они томятся По рощам, где над лентами аллей Сплелись густые ветви тополей, Где все усеял яркий цвет акаций. Они полны надежды, что вот-вот Покажется высоких башен ряд, Но, видя

впереди лишь версты вод, Из года в год ни с чем летят назад. И купола в холодной глубине Веками ждут и видят их во сне.

30. Истоки

Меня не привлекает новизна – Ведь я родился в старом городке, Где видел из окна, как вдалеке Колдует пристань, призраков полна. Затейливые шпили золоты От зарева закатного костра, На крышах – с позолотой флюгера: Вот истинный исток моей Мечты. Реликвии эпохи суеверий Таят в себе соблазн для духов зла, И те несут нам веры без числа Из всех миров, где им открыты двери. Они рвут цепи Времени – и я Встречаю Вечность, их благодаря.

31. Древний город

Он гнил, когда был молод Вавилон. Бог знает сколько эр он продремал В земле, где наших заступов металл Из плит его гранитных высек звон. Там были мостовые и дворцы И статуи, похожие на бред, – В них предков нам оставили портрет Неведомых ваятелей резцы. И вот – мы видим лестничный пролет, Прорубленный сквозь грубый доломит И уходящий в бездну, что хранит Знак Древних и запретных знаний свод. И мы б наверняка в нее сошли, Когда б не гром шагов из-под земли!

32. Отчуждение

Телесно оставаясь на земле, Чему свидетель – пепельный рассвет, Душою он скитался меж планет, Входя в миры, лежащие во зле. Пока не пробил час, ему везло: Он видел Яддит – и не поседел, Из гурских областей вернулся цел, – Но как-то ночью зовы принесло… Наутро он проснулся стариком, И мир ему предстал совсем другим – Предметы расплывались, словно дым, Вся жизнь казалась сном и пустяком. С тех пор он держит ближних за чужих, Вотще стараясь стать одним из них.

33. Портовые свистки

Над крышами и остовами шпилей Всю ночь поют портовые свистки. Мотивы их исполнены тоски По ярости штормов и неге штилей. Чужие и не внятные друг другу, Но слитые секретнейшей из сил, Колдующих за поясом светил, В поистине космическую фугу. С их звуками в туманы наших снов Вторгаются, туманные вдвойне, Видения и символы извне, Послания неведомых миров. Но вот вопрос: какие корабли Доносят их до жителей Земли?

34. Призванный

Тропа вела меж серых валунов, Пересекая сумрачный простор, Где из земли сквозь дыры затхлых нор Сочился тлен неведомых ручьев. Могильной тишины не оживлял Ни ветерок, ни шелест листвяной. Пейзаж был гол, пока передо мной Стеной не вырос исполинский вал. Весь в зарослях густого сорняка, Он походил на призрачный чертог, И марш ступеней не для смертных ног Взбирался по нему под облака. Я вскрикнул – и узнал звезду и эру, Которыми был призван в эту сферу.

35. Вечерняя звезда

Я разглядел ее надменный лик Сквозь золото закатного холста. Она была прозрачна и чиста. Все ярче разгораясь в каждый миг. С приходом тьмы ее янтарный свет Ударил мне в глаза, как никогда: Воистину, вечерняя звезда Способна быть навязчивой, как бред. Она чертила в воздухе сады, Дворцы и башни, горы и моря Миров, которым с детства верен я, Повсюду различая их следы. В ту ночь я понял, что ее лучом Издалека привет мне слал мой дом.

36. Непрерывность

Предметы старины хранят налет Неуловимой сущности – она Бесплотна, как эфир, но включена В незыблемый космический расчет. То символ непрерывности, для нас Почти непостижимой, тайный код К тем замкнутым пространствам, где живет Минувшее, сокрытое от глаз. Я верю в это, глядя, как закат Старинных ферм расцвечивает мох И пробуждает призраки эпох, Что вовсе не мертвы, а только спят. Тогда я понимаю, как близка Та цитадель, чьи стороны – века.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать