Жанр: Научная Фантастика » Андрей Дворник » Голому – рубаха (страница 42)


– Я этих изобретателей живьем зажарю, – после нескольких бесплодных попыток прохрипела она устало. – Уррроды!

Трудно им было к нуль-телепортеру лесенку приделать…

Педерасты, а не ученые!

"Назад-то вытащить я ее вытащу, – подумал Порнов Второй, мало помалу затягивая извивающуюся Лео обратно в широкое жерло трубы.

– А если она и там буянить начнет?"

– Тогда нам придется и впрямь подвергнуть ее насилию, – меланхолично сообщил Порнов Первый.

– Вот еще! – фыркнул Порнов Второй возмущенно. – Сам эту кобылу насилуй!

– В смысле – убить, – успокоил его Порнов Первый.

Глава 4. Сломанная шпага

– Не вздумай заорать; голову сверну! – строго предупредил разбойницу Порнов, вытаскивая ее в каюту из трубы; скорее даже не вытаскивая, а помогая выбраться – поскольку девица как-то разом скисла и брыкаться-лягаться перестала; смирно ждала, когда ее ухватят сзади за пояс, вытянут из трубы наружу и помогут приземлиться на ноги. О причине ее такого внезапного смиренья Порнов мог только гадать; «устала драться», – вот было первое правдоподобное предположение.

– Сам не вздумай! – с непонятной издевкой ответила Лео и через левое плечо начала медленно разворачиваться к нему.

Эх, Порнов, Порнов; решил, что победил слабую девчонку, расслабился, раскис; совсем забыл о коварной, можно даже сказать, подлой натуре младшенькой из королевского рода Хьюзов; если б не чудесное двойное зрение – лежать бы нашему герою через минуту-другую на полу с десятком колото-резаных ран в животе, обоих боках, груди и шее. И хорошо еще, если при всех глазах при своих; потому как из спрятанного на груди правого кулака Лео торчал черным жалом вниз драгоценный ритуальный стилет, – родной брат застрявшего в тумбочке.

Брат – но не близнец; Порнов мог бы и не отвлекаться на сравнение, не тратить драгоценные мгновения; разница между двумя клинками видна была, что называется, невооруженным глазом; но раз уж он все равно кинул опасливый взор на тумбочку, проверяя, на месте ли клинок, или Броу его хитрым колдовским макаром утянула-таки к себе, раз уж он отвел взгляд (основной, резервный – как, интересно, вас теперь называть?), то и мы отвлечемся; займемся, так сказать, сравнительной анатомией.

Тот, что торчал из тумбочки, был нож как нож. Хоть и гибкий до неприличия («все ж это клинок, а не собачий хвостик»), хоть и странный для обычного человеческого взгляда («сталь даже не вороненая, – у той отблеск есть, металлический, сизый, – а именно черная; словно и не сталь вовсе…»), хоть и просто непонятный – на взор военного специалиста (массивная, перегруженная золотом, громоздкая от доброй сотни крупных бриллиантов рукоять и тонкий, игольный, максимум в порновский мизинец шириной клинок; как этим можно драться – непонятно…)

– Но все-таки это больше нож, чем то убоище, что мы пристегиваем к СКС – скорострельному космическому скорчеру, – заметил Порнов.

Клинок в руке Лео на нож походил меньше. Второе зрение, позволившее Порнову буквально заглянуть за спину Лео, было необычным, нелинейным; фотограф бы назвал его «рыбьим глазом»; такое раздутое в центре и сжатое по бокам изображение дает обычно мощный короткофокусный объектив; но даже сделав поправку на оптическое искажение клинка, даже учтя, что большая часть рукояти была скрыта в ладони Лео – все равно о родственности клинков можно было говорить с большой натяжкой.

Черный стальной клык дымил, парил, шаял; его словно макнули в азотную кислоту, в «царскую водку»; видно было, как он непрерывно истончается по краям, исходит вялотекущими струйками черного пара; обычный клинок давно бы уже пошел кавернами, рваными ямами; у этого же из верхней части клинка, из его рукояти стекали вниз, по утолщенной сердцевине лезвия вереницы серых пузырьков; Порнов, запредельно уменьшив фокус, увидел, как пузыри растекаются по краям диковинного лезвия, непрерывно восстанавливая исчезающий металл.

– Круговорот воды в природе, – хмыкнул Порнов Второй. – Забавная игрушка…

– Не игрушка… Закрытая тема эм пи сто восемь, – отчеканил Порнов Первый. – Изделию полтораста лет; заточку и закалку произвел легендарный Люг Би Гис, воин-биоментал четвертого поколения…

– Извини, что перебиваю, – сказал Порнов Второй. – Ты, наверно, не заметил: нас, кажется, опять убивать собираются…

Так что, – будем ждать, когда Лео к нам окончательно развернется и ножом замахнется или лучше сразу руку попытаться ей к груди прижать, заблокировать?…

Сколь бы быстрым не был мысленный диалог двух Порновых, время все же бежало безостановочно; пусть притормаживало, сбрасывало скорость – но не до нуля. И вместе со временем двигалась Лео; откидывалась назад и влево сама, – но еще быстрее смещалась ее рука с кинжалом; согнутая в локте, раскрывалась, как перочинный ножик, уходила от груди в отлет.

– Я думаю, ни того, ни другого, – сообщил Порнов Первый. – Клин клином вышибают…

Больше он не сказал ни слова; да если бы и говорил, Порнов Второй его бы уже не слушал; некогда стало.

Потому как весь этот левый разворот оказался чистой воды «обманкой»; отточенным боевым приемом; уловкой сродни хитрым финтам неаполитанской ножевой школы. И то, что Лео почти оторвала от пола правую ногу и перенесла вес тела на опорную левую – тоже было ловушкой. Не заглядись Порнов на очередное чудо природы – кинжал, он бы заметил, наверное, что левая ступня Лео не сдвинулась в сторону ни на миллиметр; увидел бы, как чуть согнулась в коленке левая женская ножка, как напряглись под чулком сильные мышцы ее левого бедра.

Вывернув голову влево и краем глаза зацепив Порнова, – он стоял сзади и чуть справа, на расстоянии не больше метра, – Лео свой

вялый маневр тут же и прекратила. Скрученное в пружину тело ее немедленно пошло разворотом в другую сторону; но еще быстрее, опережая голову, грудь и плечи, полетела вбок и назад по широкой дуге ее распрямившаяся правая рука с кинжалом.

Лео не стала поворачиваться к Порнову лицом и замахиваться на него кинжалом сверху; не стала перехватывать нож и пытаться пырнуть снизу; она нежданно-негаданно кинула руку и нож себе за спину; ударила необычайно быстро и невероятно сильно; сбоку-снизу-вверх; зная, где Порнов стоит, она специально чуть провалила левое плечо вперед и вниз; дымный стилет благодаря этому пошел не в грудь и даже не в шею; точно в висок Порнову прыгнула короткая черная молния.

Убрать голову он не успевал; разве что в сторону на пару сантиметров сдвинуть да вбок чуть отклонить; в любом случае удар диковинной стали пробил бы ему череп.

– Взял! – строго и резко сказал Порнов Первый.

Порнов послушно вытолкнул правую руку вверх и сгреб лезвие; все же чуть опоздал, – острие проткнуло ему кожу черепа прямо под виском и впилось в кость скулы; словно молотком с размаху в челюсть заехали.

Оказывается, Лео вовсе и не дерзила, чтобы он тоже не орал, – а очень даже честно его предупреждала; от боли в скуле Порнов взвыл так, что у него глаза повылетали; а может, глаза выскочили на лоб сами по себе, попутно. Да что глаза, – вырви у Порнова все коренные зубы одновременно, и то это было бы легким подзатыльником по сравнению с пропущенным ударом.

– Ну все-все, – успокоительно пробормотал Порнов Первый; так врач-стоматолог успокаивает конвульсирующего в зубном кресле пациента. – Уже не больно; так, голову еще чуть левей…

По инерции Порнов еще некоторое время продолжал выть; пока вдруг не понял, что кричит и стонет он больше внутри, чем снаружи; предусмотрительный Первый успел заблаговременно перекрыть ему голос; как только Порнов это сообразил, он стонать перестал.

Брызги огня и звездные пляски в глазах также пошли на убыль; вскоре Порнов смог проморгаться и оглядеться.

И первым же, что он увидел, был крупный короткофокусный план лица Лео; выражение его поразило Порнова ничуть не меньше, чем вид того же клинка.

Прошу прощения, читатель, за следующий маленький литературный демарш; но если б я написал – мол, спокойствие и умиротворение читалось на лице Лео, – этого явно было бы мало.

Так смотрит на сына кормящая мать, ребеночек которой вот только что сопел и чмокал грудью, отпускал ее на время и потом деловито принюхивался, слепо тыкался в поисках соска – и вдруг сонно отвалился; затих, наевшись.

«Масеньки мои…»

Так смотрит на свой пулемет безвестный Иванов-Петров-Сидоров, оставшийся было совсем без патронов; а фрицы осмелели постепенно, обнаглели; тут и там, а потом и всей цепью поднялись в рост, задергали пружины своих «шмайсеров», веером высаживая – вот уж у кого патронов немеряно! – очередь за очередью; и тут – бах-тарарах! – свалился сзади в окопчик незнакомый солдатик; с пулеметной лентой; да не с одной – с рулоном – всех дойче зольдатен хватит положить; и на ун' ди официрен еще останется…

«Живем, кажись!!!»

Так смотрит на дисплей программер, увидевший вдруг то, что сто раз до этого не замечал; откинулся в кресле и недоверчиво смотрит; за окном уже утро, голова от усталости квадратная; от крепкого чая с лимоном скулы сводит; "но, похоже, чайник уже свое отмучался; и я тоже; вот ведь чертова точка с запятой; второй день индексы гробила… все; можно даже не исправлять; можно так идти спать… спать;спать;спать… счастье-то какое! ишь ты; точка с запятой – а сколько жить не давала…

Коза-а-а…"

Лео ведь даже не взглянула еще на Порнова; не увидела еще стилет свой, проткнувший ненавистную голову как шило арбуз; не услышала еще капели крови, брызнувшей с клинка на пол; так и стояла замерев и напрягшись, в полоборота к Порнову, все больше повисая на вскинутой руке.

«Что ж он не падает; вот ведь живучий какой!… Пусть; так даже лучше…»

Торопиться и спешить Лео никак не собиралась; словно десерт, словно самое сладкое было у нее впереди; и все это ни в коем случае нельзя было скомкать и вульгарно употребить одним махом; уж поверь мне, читатель, барышня наша сумела бы выжать из казни ненавистного простолюдина такой катарсис, такую гамму приятных переживаний, что самые светлые чувства любящей матери потускнели бы на их фоне.

Лицо ее было безмятежным как никогда; бескрайняя доброта, бесконечное счастье царили на нем; и если бы Рафаэль захотел написать мадонну этого мира, лучшей натурщицу он бы и сыскать не сумел; сама Любовь стояла перед Порновым.

Лео чуть разжала разом спекшиеся губы; легко и неглубоко вздохнула; раз, второй; словно перед новым ударом собиралась с силами.

И, растекаясь теплой улыбкой, предвкушая новый вялый рывок умирающего Порнова – этой пришитой к стене гвоздями-сотками беспомощной жертвы, этой пришпиленной черной иголкой глупой бабочки – молодая женщина резко выгнула руку; сильно и умело провернула нож в ране.

Дзинь, – сказал клинок.

И обломился.

Лео не поверила; улыбка не покинула ее лица. ЭТОТ клинок не мог сломаться; ОН не ломался НИКОГДА.

Рука Лео, сжимающая бесполезную рукоять, соскользнула вниз; внезапно потеряв равновесие, полетела на пол и девица.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать