Жанр: Научная Фантастика » Юрий Никитин » Глубокий поиск (страница 3)


Жолудев дернулся, даже слегка побледнел:

- Вы... дальше не хотите?

- Не могу, - признался я. - Уже и то, что я отказался ехать на дачу... Да и то правда: копаться в грядках не люблю. Я все-таки дитя асфальта. А вот работой пожертвовать не могу. Не обессудьте.

Жолудев уже справился с собой, ответил с вымученной улыбкой:

- Спасибо и на этом. Вы ведь на добровольных началах, бесплатно! А сейчас плати за все... Денег на науку почти не отпускают. Что ж, полежите еще несколько минут, вам помогут выбраться.

Двое дюжих медиков явилось быстренько, даже с их помощью в самом деле выполз из ванны как дряхлая старуха. Обессилел, отвык от гравитации. Если бы не их сильные руки, даже брюки натянуть бы не сумел.

Жолудев предупредил:

- Еще сутки придется потерпеть наше общество. Адаптация, то да се... А завтра с утра вы уже дома.

- Да я мог бы и сегодня, - возразил я слабо. - Мне-то отдохнуть несколько минут. Всего лишь обвыкнуться. Восстановить реакцию.. Я же не полгода в невесомости на космическом корабле!

Жолудев покачал головой:

- Вы сами на моем месте поступили бы так же.

У него были мудрые, всепонимающие глаза. Я заткнулся. На самом деле я, человек осторожный, на обратное привыкание отвел бы суток трое.

Полдня я валялся на мягкой постели, что казалась невыносимо жесткой, с наслаждением потягивался, вслушивался в напряжение отвыкших от нагрузки мышц. Обед был настоящий, хотя раньше я не назвал бы обедом полужидкую манную кашу. Правда, и от этой порции на блюдце, что не насытила бы и котенка, в желудке появилась приятная тяжесть.

Время тянулось невыносимо медленно. Когда Жолудев зашел проверить мое самочувствие, я спросил:

- А как... остальные?

Он развел руками:

- Тоже.

- Не удается?

- Ну... у них, как и у вас, времени в обрез. Я же сказал, фонды урезаны, мы держимся больше на пожертвованиях, помощи добровольцев. Наши сотрудники - сплошь энтузиасты, живут на такую зарплату... Даже доктора наук стыдятся подходить к кассе, когда зарплату получают наши слесари.

Он говорил что-то еще, отводил глаза, но я чувствовал фальшь в голосе. На самом деле, как я понимал, тем людям уже нет смысла оставаться а ваннах.

Стрелка часов подползла только к девяти вечера, а раньше утреннего обхода меня точно не выпустят. Жолудев поднялся уходить, когда я неожиданно для себя попросил:

- А нельзя ли... повидаться с моими коллегами?

Он удивился:

- Зачем? Вы ведь не ладили!

- А что еще делать? - спросил я. - Спать рано. Их, как я понимаю, тоже не выпустят до утра. Вам не до нас. А мы хоть посмотрим друг на друга. А то даже имен не знаем!

Он, как мне показалось, замялся в нерешительности:

- Уверены?

- Уверен, - ответил я. - Это ж ни к чему не обязывает! Как в купе поезда. Можно и пооткровенничать, ибо каждый сойдет на своей станции, больше никогда не увидимся.

- Если вы так уверены...

- Уверен, уверен!

- Если у вас нет предубеждения...

- Есть, - возразил я. - На самом деле я их всех презираю. Но я уже в том возрасте, когда понимаю: не все могут быть такими, как я. И нельзя ненавидеть других только за то, что они меньше умеют, меньше понимают. Конечно, ни одного из них я не пригласил бы в гости, не стал бы общаться там, за стенами этого здания. У меня есть свой круг... Правда, там я словно окружен зеркалами: все мыслят так же, поступают похоже, оценки наши обычно совпадают... Ну, это вам понятно. Не думаю, что у вас другой круг. Вряд ли среди ваших близких друзей есть тупоголовые каратэки, придурковатые йоги, помешанные алармисты.... Словом, вы организуете нам встречу?

Он вздохнул, долго молчал, пристально глядя на меня. У меня в душе начало появляться нехорошее предчувствие.

- Организую, - ответил он медленно. - Это... нетрудно. Дело в том, Юрий Иванович, что все ваши невольные участники эксперимента находятся в вас.

Он сказал так просто, обыденно, что я даже не вздрогнул, смотрел бараньим взглядом. Но Жолудев остановился, ожидая моей реакции, и я сказал с понятным неудовольствием:

- Простите, не понимаю. Я не очень хорош в иносказаниях, все-таки человек точных наук...

Он грустно улыбнулся:

- На этот раз точнее не бывает. И Первый, и Второй, и Третий, и Четвертый - это вы сами. Правда, в разные периоды жизни. Искатель приключений до двадцати лет, мафусаилист в тридцать, технофил в тридцать пять, алармист в сорок... Вы забыли? Стараетесь не вспоминать "ошибки молодости"?

- Я не совсем понял вашу аллегорию, - ответил я нервно. - Но то у меня были действительно потерянные годы. Если иной раз вспомню, то даже спина краснеет! Но стараюсь не вспоминать.

Он возразил с живостью, глаза загорелись, а на щеках выступили розовые пятна:

- Почему? Разве были по-настоящему позорные периоды, когда бы вы увлекались чревоугодием, были бы болельщиком или бабником - теперь их называют, если не ошибаюсь, "спортсменами"? Наркоманили, интересовались мальчиками? К тому же это не аллегория, поймите! Вы в самом деле общались с собой. В вашем сознании остались эти личности, вы их изолировали, загнали в дальние уголки мозга. Но они есть. Они живут, существуют. Это тоже вы. Не иносказательно.

Я замер, ощущая, как меня охватывает ледяная волна.

- Не понимаю, - выдавил я наконец. - Вы хотите сказать... Вы сказали, что сумели как-то связаться с этими тупыми личностями...

- Да.

- И в соседних камерах никого не было?

- Не было и самих соседних камер. Вы были один. И разговаривали со своими "Я" прошлых стадий развития. Да, человек нередко остается до конца жизни на первой. Иные вскарабкиваются на следующую. Живут и умирают в поисках продления жизни, йоге, оккультных науках и прочем-прочем... Немногие проходят и через эту стадию, попадают в другую... Еще меньше тех, у кого хватает сил перейти еще дальше... У вас, Юрий Иванович, этих стадий больше, чем у многих. Потому мы вас и пригласили для эксперимента.

Я слушал потрясенно, вспомнил и странную ухмылку администратора, который листал мою трудовую книжку. Значит, их как раз и привлекло то, что я поколесил по стране, побывал, бывал бит сам и научился бить в ответ...

- И что же, - сказал я ошарашено, - сам эксперимент... поиски других в гиперпространстве...

- Вы их нашли, - ответил он мягко.

- Я... искал их?

- Да. Человек - это и есть вселенная. Его психика, его мир... Их еще познавать и познавать. Мы стоим на самом берегу океана. Мы не знаем ни глубин, ни где другой берег.

Я пытался совладать с сумятицей в мыслях:

- Но... зачем?

Жолудев помолчал, словно затруднился с ответом, ответил с некоторой натугой:

- Дело в том, что в лучшем случае каждый из нас только... полчеловека, да где там полчеловека! Дай бог, чтобы хоть на осьмушку был человеком! Увы, каждый из нас столько давил в себе хорошего... Погодите с возражениями! Я тоже, как и вы, уверен, что я отсекал в себе отжившее, глупое, неверное. Да только я знаю теперь, что эта уверенность ошибочна. Мы всегда себя оправдываем. Всегда. Так уж устроена наша психика. Нужна совсем уж большая катастрофа, чтобы мы признались в ошибке. Не в ошибочно выбранном пути, а только в ошибке. Не в стратегии, в тактике. Разве не так?

- Ну, - сказал я с неохотой, - есть разница, признать, что свалял дурака, или признать себя дураком...

Когда он ушел, я, не в силах лежать, поднялся и заходил взад-вперед по комнате, но быстро устал, снова лег и вперил глаза в потолок. Там было пусто, в отличие от сумятицы в моей голове, снова вскакивал и метался, натыкаясь на стены. Я уже понял, поверил Жолудеву, даже восхитился чистотой и оригинальностью эксперимента. Вот только мотивы еще до конца не укладывались в сознании, в душе...

И вдруг как ослепительная молния сверкнула в сознании. Я остановился оглушенный, потрясенный. Так вот на что страстно надеется Жолудев! Безумная идея, настолько безумная, что даже вслух ее не в состоянии назвать, настолько нелепая, настолько дикая, противоестественная...

Я лег, расслабился, вогнал себя в состояние расслабления. В ванной было бы легче, но теперь я знал, кто эти сильные и тупые личности, слепо уверенные каждый в своей правоте и непогрешимости.

- Ребята, - сказал я охрипшим голосом, - да что же с нами... Если мы понимаем... не один же я понял, посмотрите через меня и вы...

Я понимал, что это критический миг, ибо что понятно сорокалетнему, того не понять школьнику младших классов, что с трудом понимает алармист или технолюб, то с отвращением отвергает спортсмен, одинаково глухой как к призывам одного, так и к стремлениям другого. А йог не только не способен понять - извилин недостает, но и не захочет даже слушать.

Несколько минут тянулось томительное ожидание, заполненное отчаянной надеждой и тревогой, трусливым опасением потерять свое крохотное "я". Каждый из нас знал, что только он прав, а все остальные - дураки и полные дебилы, даже если эти остальные - он сам на другой ступеньке. Неважно, на более ранней или более поздней. Все равно идиоты, потому что прав может быть только он, только я.

- Взгляните через меня, - повторил я настойчиво. - Не отвергайте заранее... Только взгляните моими глазами... А потом решите! Каждый волен остаться в своей скорлупе... Простите, в своем мире, единственно правильном... Прошу вас, только взгляните...

И потом вдруг в мозг хлынул мощный поток чувств, мыслей. Первое ощущение было стыд... Мне было стыдно, что я высокомерно презирал алармиста, культуриста, мистика, технофила... Стыдно, что презирал других, только потому, что они не такие как я, стыдно за других людей, которые поступают точно так, как я еще несколько минут назад...

За час до утреннего обхода мы закончили слияние. Я поднялся, все еще пошатываясь от хлынувших в мозг образов, цветных пятен. Перед глазами двигались отдельные предметы, стены то отодвигались, то придвигались вплотную, В висках покалывало, и тогда стена изгибалась, а когда я задерживал дыхание - приближалась вплотную, и я трогал ее пальцами. Стоило мне напрячься, и мне казалось, что я вижу сквозь стену. Или видел в самом деле?

Потрясенно огляделся по сторонам. Я живу в этом крохотном мирке, самом бедном из беднейших? А беден и ничтожен он только потому, что... Но я же знаю, в самом деле теперь знаю, что в этом мире нужно делать в первую очередь. Знаю даже то, что я в этом мире первый полноценный человек. Единственный во всем мире!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать