Жанр: Боевая Фантастика » Олег Волховский » Люди огня (страница 103)


Она встала.

Я бросил взгляд на список. Немного, человек десять. Незнакомые имена. В основном французы, вот, пожалуй, пара итальянцев. Стоп! Предпоследнее имя в списке заставило мое сердце забиться. Очередная случайность, в которой божья воля? Просто странное совпадение?

— Стой!

Николь остановилась в двух шагах от рубки пилотов.

— Иди-ка сюда.

Я взял ручку и подчеркнул имя в списке.

— Ладно, пусть сажают. Вот этого человека ко мне.

— Пьер Тейяр де Шарден, священник, — прочитала она. — Тот самый?

Образованная девушка, жаль, что нелюбопытная. Даже не прочитала список.

— Надеюсь.

Когда я учился в колледже, отцы иезуиты разделились на два враждующих лагеря по отношению к произведениям своего брата по Обществу Иисуса, Одни считали его новым Аквинатом, другие еретиком, достойным осуждения. Последние были не одиноки. Основное произведение месье де Шардена «Феномен человека» пролежало в столе сорок лет, поскольку орденское начальство не давало разрешения на печать. Я не читал ранних ротапринтных копий, расползшихся по миру до официальной публикации, но говорят, что за сорок лет Бога там прибавилось.

Мне было любопытно пообщаться со знаменитым философом и палеонтологом. Ну сверзимся — так оба попадем в Лимб и привлечем к беседе Платона и Сократа. Впрочем, если Эммануил действительно Антихрист, меня, наверное, ушлют куда-нибудь поглубже, круг этак на девятый, и вморозят в озеро Коцит. Придется развлекаться беседой только до этого момента.

Стояли еще минут пятнадцать, пока загружались мои попутчики. Я их не видел — все летели эконом-классом.

Наконец в салон вошел высокий седоватый человек с удлиненным лицом и крупным носом, ведомый назойливой стюардессой: «Сюда! Сюда!»

— Это же первый класс! — удивленно сказал он.

— Сюда, месье Тейяр, — сказал я. — Присаживайтесь, — и указал на соседнее кресло.

Он растерянно посмотрел на меня. Кто же не знает моего лица, многократно мелькавшего по телевизору! Однако сел.

— Пристегните ремни. Думаю, мы наконец взлетаем? — я посмотрел на стюардессу.

Она кивнула.

— Я арестован? — тихо спросил философ.

— С чего вы взяли?

Он пожал плечами.

— Очень похоже.

— Да нет. Просто хотел пообщаться. Как, по-вашему, что с нами происходит?

— Движение к точке «Омега» [146], цели человечества, очередной скачок эволюции.

— Такой ценой?

— Эволюция никогда не была дешевой. Борьба за существование, пищевые цепочки — основа всякой экосистемы. Постоянные убийства ради развития. Кровь и еще раз кровь. Появлялись и гибли виды. Где ранние растения, где динозавры, первые птицы и животные, где синантроп, кости которого мы нашли в Китае?

— Зачем же Бог так поступает?

— Бог — экспериментатор и естествоиспытатель.

— А мы подопытные кролики?

— Не такая уж плохая судьба, если вспомнить о величии цели.

Заработали двигатели, мы вырулили на взлетную полосу, самолет разгонялся,

— Что же цель?

— Бог. Богочеловечество. Творение не произошло — оно происходит. Сотворение человека не завершено.

Взлетели. Кажется, нормально. Самолет плавно покачивало вверх-вниз, за иллюминатором поплыли клочья облаков.

— И святые — первые представители будущего человечества?

— Думаю, да.

Я внимательнее посмотрел на моего собеседника. Почти ровесник Терезы. Выглядит лет на сорок пять.

— У вас хорошие шансы.

— Никто не знает, какие у кого шансы.

— Угу, все в руках Божьих! Зачем же столько жертв?

— Почему Бог не сотворил все сразу, как это написано в Шестодневе? Зачем понадобилась эволюция с ее жертвами, кровью и убийствами? Значит, иначе нельзя, и это самый экономичный путь, несмотря на кажущуюся затратность. Значит, мгновенный акт творения привел бы к худшим последствиям, например, уничтожил землю. Слишком большой выброс радиальной энергии за короткое время.

Радиальная энергия — это та, что заставляет стремиться к усложнению, вопреки закону о возрастании энтропии. Шарденова выдумка.

— А что сейчас, разве не уничтожение земли?

— Скорее обновление.

— А мы — динозавры, которых следует уничтожить, чтобы заново населить землю?

— Не совсем, Человек сам способен к эволюции. Каждый человек, как личность. Боговоплощение было толчком к завершающему этапу эволюции, а христианская церковь важный фактор процесса.

— То есть естественный отбор уже две тысячи лет как заменен искусственным, а церковь — это питомник с селекционерами во главе?

— Ну, не так грубо, месье Болотов!

Я

пожал плечами.

Мы летели около получаса. Я взглянул в иллюминатор. Плоская центральная Франция с квадратами полей, а впереди, южнее, что-то темное. Минут через десять стало ясно, что это такое. На юге клубилось черное облако пепла.

— Николь, пойди узнай, что случилось.

Тейяр де Шарден вопросительно посмотрел на меня. Он сидел дальше от иллюминатора и облака не видел.

— Сейчас узнаем.

Чернота с хорошей скоростью летела на нас, точнее, под нас, где-то на уровне облачности. Самолет затрясло и бросило вверх, носом к небу, словно мы хотели войти в мертвую петлю. С полок попадали вещи. Чашка из-под кофе, стоявшая на столике передо мной, поехала к краю и со звоном упала на пол. Нас вдавило в кресла. Двигатели взвыли. По-моему, самолет перевернуло. По крайней мере я несколько секунд висел на ремнях. Я подумал, что пассажирский лайнер наверняка не рассчитан на такие трюки. Выдержал бы!

Мертвая петля сменилась штопором. Мы падали. «Все!» — подумал я.

Двигатели ревели. Угол наклона самолета к вертикали начал плавно увеличиваться. Машина выравнивалась. Наконец он достиг вожделенных девяноста градусов. Слава Богу! Я взглянул в иллюминатор. Черная туча клубилась под нами, но гораздо ближе, чем раньше. Мы здорово потеряли высоту.

— Мадам и месье, говорит капитан воздушного судна Анри де Карлан, просим вас сохранять спокойствие. Опасность миновала, машина не получила серьезных повреждений, — прозвучало по радио. — Как нам сообщили, в Коровьих горах Центрального массива произошел взрыв вулкана Канталь. Нас немного достало взрывной волной.

Немного достало! Я обвел глазами салон, напоминавший поле боя. Разбросанные вещи и обалдевшие люди.

Вернулась Николь. Несколько потрепанная. Даже прическа неидеальна.

— Говорят, если бы мы вылетели на пятнадцать минут раньше — оказались бы точно в эпицентре.

Я кивнул.

— Иди отдыхай. — Обернулся к Тейяру, — Месье де Шарден, почему существует зло?

Он посмотрел на меня удивленно: «Время ли?»

— Самое время.

— Зло — это накопление ошибки. Статистическая погрешность.

Я усмехнулся:

— Много же ошибок накопилось в Творении, если их приходится исправлять таким путем!

— Месье Болотов! — взмолился он. — Овернь — моя родина!

— У вас там кто-нибудь остался?

— Внучатую племянницу с дочерью два месяца назад эвакуировали из Клермон-Феррана. Не знаю, где они сейчас.

— По крайней мере не в районе Канталя. Я запретил эвакуацию в такие места.

Я накрыл его руку своей рукой. Хотел сказать, что все обойдется, и остановился на полуслове. Жжения в знаке не было. Да, конечно. Последний представитель тайного ордена иезуитов'. Последний ли?

Мне не хотелось выяснять этот вопрос. Теперь я знал, что мы долетим.

— Вы мне напоминаете Мейстера Экхарта, — сказал я. — Двое святых, отвергаемых официальной церковью. Вам долго запрещали печатать ваши труды, Экхарта обвинили в ереси. Вы рационалист, Экхарт — мистик. И оба остались верны тем, кто вас отверг: Экхарт до конца остался доминиканцем, а вы — иезуитом.

— Мейстер Экхарт оправдан.

— Когда это?

— Год назад.

— Советом Святых?

— Насколько я знаю, да.

— Конечно, знаете, — очень тихо сказал я. — Вы в него входите?

Он посмотрел на меня с ужасом: понял, я знаю, что он «погибший», Кто я для него: убийца святого Игнатия или спаситель его родственников? Думаю, первое.

— Нет, — тише, чем я, шепотом.

— Я не собираюсь вас задерживать, но помните обо мне. Мне бы хотелось поддерживать с вами связь. Оставьте мне координаты.

— Зачем?

— Мы не закончили наш разговор.

Разговор мы закончили. Просто я утратил одного связного и хотел обрести другого.

Я все понял, несмотря на увертки моего собеседника, пытавшегося остаться правоверным иезуитом. Теория его, очищенная от недоговорок и эвфемизмов, была жестока, но, кажется, я обрел подобие просветления. Я понял Бога. В Иерусалиме, к югу от старого города, есть долила, где сжигали мусор. Называется Генном или Геенна Огненная. Вот о чем говорил Христос! Ад, Аид — греческое изобретение. Какой Лимб, какие круги Ада с их изощренными пытками и особым воздаянием за каждый грех! Все проще: свалка отходов эволюции. Мусорный ров!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать