Жанры: Детская Фантастика, Фэнтези » Диана Дуэйн » Высокое волшебство (страница 33)


— Неназванная, — обратилась к ней Непоседа, — куда будем перемещаться?

«Неназванная? — удивилась Дайрин. — Ах да, она же не знает моего имени!»

Девочка присела на корточки перед этим забавным существом.

— Ты хочешь спросить меня о чем-то, но не знаешь, как меня называть? Меня зовут Дайрин.

— Дай-рин! — отчеканила черепашка.

Дайрин улыбнулась. Если честно, то она никогда не была в восторге от собственного имени. Но то, как произнесла ее имя эта малышка, ей понравилось.

— Так что ты хотела узнать? — спросила она.

— Дай-рин, — с удовольствием повторила Непоседа, — я задала вопрос. Почему ты так медленно обрабатываешь данные?

В первый момент девочка не поняла, а потом поразилась своей недогадливости. Ну конечно, скорость разговора компьютера с Материнской Планетой намного превышала возможности человеческого мышления. Им, в доли секунды усваивающим горы информации, ждать, пока она сообразит и ответит, было, наверно, так же нудно, как обычному человеку наблюдать за ростом дерева.

— Для моего образа жизни я достаточно быстро соображаю, — пояснила Дайрин. — Медленным это кажется только тебе.

— А существует где-то еще такая же медленная жизнь? — полюбопытствовала Непоседа.

— Конечно! — засмеялась Дайрин. — Ее полно повсюду. Это ты да «Эппл» живете «быстрой жизнью». — Она подумала и осторожно добавила: — Видишь ли, как ни странно это тебе покажется, быстрой жизнью живут лишь неживые механизмы.

— Я это поняла, — спокойно ответила Непоседа, — Нам это уже объяснил твой Даритель Знаний.

— Компьютер? — догадалась Дайрин.

— Да, — подтвердила черепашка и с неожиданным напором потребовала: — Цель изменений?

— То есть? — не поняла Дайрин.

— Какова цель работы новой программы?

«Она уже сообразила, что я переделываю их, изменяю структуру и суть, — подумала Дайрин. — О, они умнеют просто на глазах! Чего доброго, скоро станут умнее меня! Хорошо ли это? Да просто здорово! Они превратятся в субкомпьютеры и сконцентрируют в себе столько сведений, сколько нет и во всей Нью-Йоркской публичной библиотеке! Вот в какого незаменимого, замечательного дружка превратится эта нелепая Непоседа! Но как же ей объяснить цель моей работы?»

— Видишь ли, — осторожно начала она, — когда я уйду, вы сами должны будете усовершенствовать свой мир. Для этого я и создаю все новые и более совершенные конструкции, позволяющие не только постигать, но и переделывать мир.

— Дай определение понятия «уйду», — уловив в этом слове что-то тревожное для себя, потребовала Непоседа.

— Я же не могу оставаться здесь всегда, — начала Дайрин, — Ну как бы сказать это понятнее? Мое физическое присутствие здесь должно скоро закончиться. Но не беспокойся. Вы не будете беспомощными.

— Будем! — закричала Непоседа, и, казалось, вся планета возопила через нее.

— Нет, не будете, — твердо повторила Дайрин. — Не паникуй. Я обо всем позаботилась. Ты же видела, что я записала в программу компьютера уйму чертежей. Каждый чертеж — это новое, более совершенное существо. И все они отличаются друг от друга. Поняла, для чего я это сделала? Чтобы они могли, каждый из них, решать различные задачи и быть непохожими на остальных не только внешне, но и по своим способностям. Как люди, — добавила она, сознавая, конечно, что это сравнение здесь неуместно и останется непонятым. — Скоро вас будет больше.

— Как? — допытывалась с детским упорством Непоседа.

Ну как ей это объяснить?

— Вы станете непохожими друг на друга. Разными, — пыталась она втолковать черепашке, — словно бы раздвоитесь, скопируете свою основную программу и еще овладеете способностью к медленной жизни.

Не могла же Дайрин сказать, что хотела бы создать с помощью компьютера какое-то подобие человеческого существа, с его мышлением, чувствами и эмоциями. Она не поймет, пожалуй. Она и не поняла. Вернее, не приняла.

— Запрещенный вызов функции, — сказала Непоседа, помедлив.

— Нет. Поверь мне. Это вас не уничтожит, а, наоборот, сделает еще более сильными и неуязвимыми. Вы не будете уже бегать безликим стадом. С разными и непохожими на тебя интереснее разговаривать, дружить и даже играть, — волновалась Дайрин,

— Запрещенный вызов функции, — не соглашалась Непоседа.

— Ну как тебя убедить? Верь мне. Просто поверь, и все! — настаивала Дайрин. — Ой, посмотри! Взгляни на это! — Она обвела рукой вокруг себя.

И действительно, происходило чудо! Поверхность, только что вздымавшаяся и рябившая, вдруг успокоилась, стала опять гладкой и стеклянной. Но на ней кое-где остались, будто застывшие волны, выпуклости и бугры. И сквозь каждый изгиб поверхности, сквозь каждый растрескавшийся, словно громадное яйцо, холмик, стряхивая осколки, выпрямляясь, вставали неуверенно и неловко, как новорожденные жеребята, стеклянные фигурки. В розовом свете возродившегося солнца они сверкали и искрились. Одни были высокими и стройными, другие — коротконогими, коренастыми, некоторые — длинными, плавными, состоящими из множества сочленений, эти — округлые, легкие, изящные, те — наоборот, массивные, сильные. Они выпрастывались из поверхности планеты и шагали, скакали, ползли, скользили, катились к Дайрин. Вскоре она и все черепашки были окружены десятками и сотнями стеклянных фигурок. Лес гибких рук, посверкивание датчиков, блики вращающихся выпуклых, многогранных, как хрустальные шарики, глаз, переливы глубинных, как бы перетекающих из слоя в слой нежных красок. Все это было необыкновенно красиво, ново и просто непостижимо. Неужто все это великолепие вызвала к жизни она, Дайрин? Сотворенная из стекла жизнь.

— Посмотри на них, — восхищенно воскликнула

Дайрин. — Это как будто ты сама, но в сотнях, тысячах вариантов. Теперь ты понимаешь, зачем я это делала?

— Данные получены, — растерянно сказала Непоседа.

— Верно! — воскликнула Дайрин. — И ты станешь получать их" эти данные, эти живые доказательства опять и опять. Тысячи вас, подобных, но разных, будут обучать друг друга, обмениваться запасами своей памяти, создавать новые цепочки понятий и учиться, познавать, усваивать, а в конце концов и создавать новое. Каждый будет видеть и понимать по-своему. Он расскажет об этом другим. Вы не будете только быстрой жизнью, неживыми механизмами. Вы научитесь копировать свои программы, передавать их по наследству. Вы станете настоящими Волшебниками…

— Функция законная, — вдруг согласилась Непоседа, — Степень трудности?

— Что? — не поняла Дайрин.

— Будет больно? — жалобно спросила черепашка. — Как в пасти темноты?

Сердце Дайрин сжалось. Она обняла Непоседу.

— Я не знаю, малыш. Может быть. Но ты не бойся. Я с тобой. Ты просто ухватись за меня. — Она повернулась к компьютеру: — Ты знаешь, как описать это, чтобы Материнская Планета поняла? Ты ведь должен будешь разделить ее и их программы, сделать их самостоятельными, отдельными от нее. Но нужно, чтобы, оторвавшись от матери-планеты, они не теряли связи с ней.

— Программа принимается, — ровно ответил компьютер. — Требуется выяснить, какие части волшебного программирования дать каждой индивидуальности и какому номеру особи. Очередность и степень насыщения информацией.

Она поглядела на него с удивлением.

— Зачем разделять? Дай каждому полную программу. Каждый номер, как ты их называешь, имеет право стать Волшебником.

— Требуется дополнительное подтверждение команды, — не подчинился компьютер.

— Почему? — недоумевала Дайрин.

— Такое насыщение Волшебниками превышает допустимый процент, — пояснил компьютер.

— Да? — поразилась Дайрин. — А какое соотношение на Земле?

— Соотношение потенциальных Волшебников и неспособных к Волшебству — один к трем. Соотношение практикующих Волшебников к потенциальным Волшебникам — один к ста. Соотношение… — тарахтел компьютер.

— Твои проценты означают, что на Земле… шестнадцать миллионов Волшебников? — перебила его Дайрин.

— Шестнадцать миллионов четыреста, — уточнил компьютер.

Дайрин помолчала, переваривая эту грандиозную цифру. Да, много. Но она-то хочет здесь, на этой планете, сделать их всех, всех поголовно Волшебниками! А почему бы и нет, если это в ее силах?

— Даю подтверждение. Три раза достаточно? — спросила она.

— Достаточно. Программа готова, — подчинился компьютер.

— Начинай, не тяни, а то они вон истомились от ожидания и страха. Гляди, как трясутся! — Дайрин прижала к себе вздрагивающую, словно щенок, Непоседу.

Компьютер тихо заверещал. Экран его зарябил от бегущих рядов цифр и формул. Ноги бедняжки Непоседы судорожно задергались. Дайрин крепче прижала ее, обхватив обеими руками. Вдруг и саму ее затрясло. Она почувствовала, как через нее проходят силовые линии, пронзают мозг, делают безвольным тело, ватными ноги и руки. Ну конечно, ведь это ее чувства, ее мысли, ее существо переходит, трансформируясь, превращаясь в формулы программы, в жадно впитывающие структуры этих существ. Человеческие чувства проникали и растворялись в глубине их механических организмов. А вдруг они все высосут из нее, опустошат и то, что было ей дороже всего на свете — самое сокровенное, составляющее основу ее личности, — никогда уже не вернется? Опустошение — вот что страшило сейчас Дайрин.

А тем временем мозг ее наполнялся какими-то непонятными ей, но быстро растворяющимися в памяти понятиями и формулами, ее знания о мире увеличились в сотни, нет, в тысячи раз. И это новое знание перемешивалось с прежним, рождая какие-то пока еще смутные, но неожиданные мысли. И боль, разрывающая тело. И крик, ее крик, который как бы несся не из нее, а помимо горла и рта, вылетая прямо из груди…

И вдруг — тишина… Казалось, что все ее чувства, мысли, воспоминания аккуратно сложены в контейнер, опечатаны, распределены по полочкам. И этот контейнер и есть она, Дайрин. Вокруг нее застыли самые невероятные стеклянные фигурки. В центре этого круга, даже не просто в центре, а внутри его, внутри каждого их них была она, Дайрин. Ей было страшно, все пугало, но ведь она сама хотела этого, она их заставила, она уверяла их, что все будет о'кей. Так и будет! О'кей! Она уверена. Глаза ее были крепко зажмурены. Сердце колотилось как бешеное. Непоседа, этот комочек ужаса, дрожала в ее руках. Да, надо взять себя в руки!

Тишина. Вновь тишина. Наконец настоящая, успокаивающая тишина. Она осмелилась открыть .глаза и оглядеться вокруг. Непоседа застыла у нее на коленях. Сверкающие шеренги стеклянных существ медленно, словно бы освобождаясь ото сна, начинали шевелиться, распрямляться, вытягиваться, посверкивать глазами, сгибать-разгибать свои суставчатые конечности. И шорох пронесся по их рядам, легкий стеклянный перезвон, будто ветер перебирал стеклянные листочки в необыкновенном стеклянном лесу. Свет неба ослабевал, уплывал за горизонт скользящей пеленой, и прохладное свечение звезд освежило воздух. Солнце будто бы растворилось в ночи.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать