Жанр: Фэнтези » Питер Дэвид » Сэр Невпопад из Ниоткуда (страница 103)


– К услугам вашего величества.

Король повернулся и вышел во двор крепости. Мне он ни слова не сказал, только жестом велел следовать за собой. Я бросился прочь из казармы, даже не оглянувшись на Морнингстара и остальных.

Мы трое безмолвно шли по небольшому дворику. Одклей на ходу подпрыгивал, позванивая своей погремушкой, пока король с сердцем ему не приказал:

– Прекрати немедленно!

Шут подчинился. Погремушку заткнул за пояс, чтобы колокольчики не брякали, шаг приноровил к монаршьему и вообще держался тише воды, ниже травы.

Предводительствуемые его величеством, мы вошли в невысокое здание, которое, как я предположил, являлось жилищем коменданта Терракоты Готоса. Тот его уступил августейшим особам на время их пребывания в форте, а сам перебрался в более скромное помещение.

В небольшой приёмной король сбросил плащ – чёрный с серебряной опушкой и пурпурными вставками – на руки подбежавшему слуге и велел мне:

– Садись.

Я подчинился.

Усевшись напротив меня, Рунсибел тоскливо вздохнул.

– Значит, бедняга Умбреж погиб. Мир его праху!

Я печально кивнул.

Даже вечно кривлявшийся придурок Одклей при этих словах короля грустно поник головой.

Помолчав и ещё пару раз тяжело вздохнув в знак скорби по умершему рыцарю, своему любимцу, Рунсибел деловито распорядился:

– Ну а теперь, оруженосец, рассказывай. Подробно и без утайки. Обо всём, что стряслось за это время с моей девочкой и с тобой.

Я с готовностью повиновался. Но, как вы догадываетесь, выполнил повеление монарха лишь отчасти: о многом умолчал, кое-что присочинил, в общем, всё как водится, когда хочешь себя выставить в наиболее выгодном свете. К примеру, из моих слов следовало, что я молил гарпов о помиловании с единственной целью их одурачить и спасти принцессу при помощи феникса, о появлении которого вблизи от места гибели отряда рыцарей мне подсказали мои обострённые чувства опытного охотника и следопыта. Ни словом не обмолвился я о нашей последней беседе с Тэситом, о том, как я его заклинал оставить мне жизнь за минуту до того, как сам он превратился в живую мишень. Ну, и кое-какие другие детали я немного исказил. Так, самую малость.

Король слушал меня с напряжённым вниманием, ни слова не упуская, и лишь изредка одобрительно кивал. Когда я закончил, в приёмной воцарилась тишина.

После продолжительного молчания Рунсибел неожиданно спросил:

– Помнишь ли ты, оруженосец, гобелен, что висит в тронном зале... Тот, на котором изображён герой, летящий на фениксе, будущий великий правитель Истерии?

– Конечно помню, ваше величество.

– Тебя послушать, так выходит, что это ты самый и есть.

Я смиренно опустил глаза.

– Если вы, ваше величество, полагаете, что я всё это придумал, соблаговолите спросить её высочество...

– Энтипи мне уже описывала этот эпизод, – буркнул король. – И её рассказ почти полностью совпадает с твоим.

– Ну вот, я же говорил, что ни капли не прилгнул... Ваше...

– Моя дочь, – тут его величество соизволил ухмыльнуться, – по-моему, совсем спятила.

– Дело поправимое, – вставил шут. – Бывает и хуже.

Король бросил на него сердитый взгляд, и тот немедленно умолк.

Я не знал, что и сказать, как отреагировать на это странное замечание монарха. Но тот продолжил тему:

– Хотя, если задуматься, все мы в той или иной степени помешанные. Разве не так, оруженосец?

Я с готовностью кивнул. Если не знаешь, что сказать, соглашайся с монархом. Золотые слова. Вполне годятся, чтобы стать жизненным девизом. В особенности если хоть чуточку дорожишь своей жизнью.

– Моя дочь к тебе весьма расположена, – заявил Рунсибел. – Было время, когда я считал, что она расположена только к тому, чтобы портить и отравлять жизнь всем вокруг, ставить державу на грань войны и сводить с ума учителей. Веришь ли ты, что люди со временем меняются, оруженосец?

– Полагаю, это воистину так, ваше величество. Он бросил на меня испытующий взгляд:

– А ты-то сам чувствуешь в себе перемены, оруженосец?

Я снова опустил глаза:

– Я... Не знаю, ваше величество.

– Честный ответ... Возможно, он именно о том и свидетельствует, что ты внутренне переменился, юноша.

Не зная, следовало ли мне считать эти слова похвалой или же, напротив, выражением неодобрения в мой адрес, я снова ничего не ответил. Что же до Рунсибела, то он никакой ясности в этот вопрос вносить не пожелал. Вместо этого отрывисто произнёс:

– Я распорядился, чтобы для тебя приготовили гостевую комнату. Там, разумеется, не так просторно, как в комендантском доме, но тебе одному места вполне хватит. Иди отдыхай. А то в казарме тебе глаз сомкнуть не дадут, замучают расспросами. Тот, кто в одиночку спас мою дочь от неисчислимых опасностей, заслуживает отдельного помещения для ночлега. Мы продолжим разговор завтра поутру. Ступай. Одклей тебя проводит.

Его высочество встал со своего кресла, подошёл к камину, в котором весело трещали поленья, и задумчиво уставился на огонь. Одклей просеменил к двери и без

обычных своих ужимок кивком предложил мне следовать за собой, что я и сделал с большой охотой. Мы снова очутились во внутреннем дворике. На всём пути к гостевой комнате, который мы проделали в молчании, шут просто глаз с меня не сводил. Так пристально вглядывался в моё лицо, словно пытался определить, что я за фрукт.

«Долго же ему придётся так на меня пялиться, пока он наконец решит эту загадку, – с внутренней усмешкой подумал я, – ведь она и мне-то самому оказалась не по зубам».

У порога комнаты я с вежливой улыбкой произнёс:

– Спасибо, что показал мне путь в винный погреб Рунсибела.

Одклей растерянно заморгал:

– А-а-а, так это ты был. Я уж запамятовал, кому оказал эту услугу.

– Разумеется, это был я. Неужто у тебя память такая короткая?

– О-о-о, – шут поднял палец кверху, – память у меня просто перегружена, только и всего. Воспоминаний целый воз, едва в голове умещаются, и потому бывает, что фальшивые меняются местами с подлинными и наоборот. Понимаешь, о чём я?

– Спасибо, что тогда выручил меня, – повторил я, давая понять, что не склонён пускаться с ним в беседы на отвлечённые темы. Не видел в этом никакого смысла. Но и грубить человеку, который некогда оказал мне немалую услугу, не хотелось. С одной стороны, я его слегка презирал, с другой – не мог не признать, что у меня с ним довольно много общего: мы оба существа в чём-то ущербные, я – калека сомнительного происхождения, он – жалкий придурок, который не может похвастаться ни внешней привлекательностью, ни, скорей всего, знатностью рода. И это обоих нас заставляет всё время быть начеку, подлаживаться под тех, к кому судьба оказалась милостивей, короче, постоянно предпринимать какие-то усилия, чтобы выжить в мире, которому плевать на наше существование.

Взявшись за дверную ручку, я оглянулся на шута, чтобы пожелать ему спокойной ночи. У Одклея из полуоткрытого рта вытекала струйка слюны и, скользя по подбородку, каплями стекала на землю.

«Нет, – подумал я, – пожалуй, у нас с ним куда меньше общего, чем я предполагал».

И молча толкнул дверь.

Комната оказалась что надо – небольшая, уютная, жарко натопленная. Впервые за бог весть какое время я остался в полном одиночестве и вдобавок не под открытым небом. И ещё меня радовало, что я хоть ненадолго, пусть всего на одну ночь, буду избавлен от необходимости рассказывать кому-либо о наших с Энтипи злоключениях, контролируя каждое своё слово и ежеминутно опасаясь ненароком проболтаться о том, что следовало сохранить в тайне от всех.

Растянувшись на мягкой постели – на настоящей широкой кровати, представьте себе! – я задумался об Энтипи. В самом ли деле король считает её помешанной? Быть может, его величество изволил шутить, когда говорил об этом? Но с другой стороны, я и сам почти не сомневался, что Энтипи не в себе. Или мне только так казалось?

Собственное будущее тоже, как вы догадываетесь, очень меня заботило. Вернее, моё отношение к нему и к жизни как таковой. Раньше, когда я питал жгучую ненависть едва ли не ко всем и ко всему на свете, мне было куда проще. Теперь же, когда круг моих интересов и забот расширился настолько, что в него помимо меня самого вошли иные люди и явления, жизнь перестала казаться легкоразрешимой загадкой. И я тщетно пытался понять, хорошо это или плохо.

А что, если она сейчас ко мне придёт? Если дверь тихонько отворится, и принцесса скользнёт сюда, молча заберётся в мою постель? Прильнёт ко мне обнажённым телом и скажет: «Возьми меня»? И что мне тогда делать? Как быть? Как отогнать призрак Тэсита, безмолвно парящий над головой, у высоких сводов потолка? У меня не было ответа на этот вопрос, что меня, признаться, ужасно нервировало. Если заранее не продумать, как себя вести при том или ином повороте событий, можно в большую беду угодить. Беспечность и недальновидность многим стоили жизни. Я же намеревался жить как можно дольше. И как можно полней.

Глядя на дверь и ежесекундно ожидая, что вот сейчас она скрипнет и откроется, я так и не придумал, что стану делать, когда это произойдёт. И не заметил, как заснул.

А проснувшись, обнаружил, что Энтипи стоит у моей кровати, а её лицо находится в паре дюймов от моего.

«О боги... это всё же случилось... Вот она здесь... и жаждет, чтобы я взгромоздился на неё, как жеребец...»

Но Энтипи без всяких околичностей заявила:

– Солнце только что взошло, и войска короля Меандра, Безумного скитальца, движутся к форту, в котором, кроме вас и меня, остались ещё только мой отец и шут. Воины и рыцари удрали.

Итак, пробуждение оказалось для меня не самым радостным. И было чертовски похоже, что денёк выдастся ему под стать.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать