Жанр: Фэнтези » Питер Дэвид » Сэр Невпопад из Ниоткуда (страница 27)


7

Несколько минут, пока наши тела ещё хранили жар после бурных любовных утех, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу.

– Это было... так неожиданно... – хрипло сказал я.

– Жизнь полна сюрпризов, – отозвалась Астел. Слегка отстранившись от меня, она перебирала пальцами завитки волос у меня на груди. – Знаешь, чего тебе, по-моему, не хватает, Невпопад?

– Ты будешь перечислять мои недостатки по алфавиту или по степени их важности, от большего к меньшему?

Она улыбнулась. Мои слова ей показались забавными.

– Мне кажется, тебе недоставало уверенности в себе. Которая появляется только после того, как мальчик, юноша превратится в мужчину. Понимаешь? Станет мужчиной в полном смысле слова.

– Ты об этом?.. Ну а как же монахи, которые соблюдают обет безбрачия? Ты, поди, не хуже меня знаешь, большинству из них уверенности в себе хватает с избытком.

Астел скорчила пренебрежительную гримаску.

– Этим-то что! Они занимаются любовью со своим Господом. Да и мало ли чем ещё. И с кем. Ты что, проверял, как они себя ведут, следил за ними? – С этими словами она снова стиснула меня в объятиях, так крепко, что ещё немного, и я бы задохнулся. – Уверенность в себе, – повторила она таким тоном, как будто подводила итог важному диспуту.

– Так, значит, ты мне уступила, чтобы избавить меня наконец от этого моего недостатка? Чтобы я обрёл уверенность в себе?

– В какой-то мере – да... – Она удовлетворённо вздохнула. – Но не только. Знаешь, по правде говоря, мне давно уже приходило на ум, а не заняться ли этим с тобой... Я довольно часто себе представляла, как это могло бы у нас получиться. Знаю, знаю, это звучит странно, я ведь, можно сказать, приняла тебя на руки, как только ты родился. Но пожалуй, это-то как раз меня к тебе и манило. Возможность наблюдать за тобой, за тем, как ты рос, из младенца сделался мальчишкой, юношей...

– Не значит ли это, что ты меня просто подзадоривала, когда говорила о моём бессердечии, обвиняла меня бог знает в каких грехах и проступках? Или ты в самом деле так обо мне думаешь?

Астел склонила голову набок и, немного помолчав, медленно проговорила:

– Мало ли что скажешь в минуту гнева, Невпопад. Не обращай внимания. Люди, стоит их разозлить, часто говорят такое, о чём потом жалеют.

Она нежно провела ладонью по моей щеке, потом, наклонившись, поцеловала в губы. Моя плоть тотчас же отозвалась на эту ласку. На этот раз мы занимались любовью куда менее неистово, чем впервые. Я был в этих делах новичком, но быстро усваивал от Астел все уроки, которые она считала нужным мне преподать.

Насытившись близостью, мы торопливо оделись и вышли из комнаты, где лежало тело моей матери. В трактире к этому времени осталось совсем мало посетителей, да и те были пьяны до беспамятства. Трезвым оставался один лишь Строкер. Он торчал за стойкой, перемывая в лохани кружки и вытирая их засаленным полотенцем. Я насторожился, увидев его за этой работой, её у нас обычно выполняли служанки. Недоумевая, что бы это значило, я поймал на себе его недружелюбный взгляд исподлобья.

– Я уже послал за похоронщиком, – просипел он. – Явится поутру, заберёт тело и избавится от него. – Строкеру даже в голову не пришло спросить о моём мнении насчёт этого распоряжения, сочувствия моему сиротству он также не потрудился высказать.

Я сердито нахмурился:

– Как это – избавится? Где она будет похоронена?

– Похоронена! – засопел Строкер. – Скажите на милость! Спалит он её в своей печи, вот и все дела, в пепел сожжёт, ясно? Или у тебя деньжата имеются на гроб и на рытьё могилы на кладбище? – Последнюю фразу эта скотина произнесла с таким презрением, с таким чудовищным высокомерием, что кровь во мне закипела от ярости. Ну, сейчас ты у меня получишь! – подумал я.

– Деньги?! – вскричал я срывающимся голосом. – Так вот, имейте в виду... – Но почувствовав, как Астел предостерегающе сжала мою руку чуть выше локтя, я осёкся на полуслове. Я понял, что, по её мнению, сказать Строкеру об имевшихся у меня деньгах было бы непростительной оплошностью, величайшей неосторожностью с моей стороны. Не имея возможности выяснить, почему она так считает, я всё же счёл за лучшее её послушаться и закончил фразу куда более спокойным тоном: – Будь они у меня, моей матери не пришлось бы завершать свой земной путь, обратившись в горстку пепла. Я бы её похоронил в самом лучшем гробу, на самом лучшем месте кладбища! – И тут я вдруг кое о чём вспомнил. – Кстати, а её-то деньги где? Сбережения моей покойной матери?

Строкер вытаращил на меня свой здоровый глаз, другой, косой, так и остался у него полу прищуренным.

– Её деньги? Какие ещё такие деньги, хотел бы я знать?!

– Она часть заработка откладывала! Она копила деньги, это я точно знаю! Все эти годы, что работала в трактире... Разве она не вам их отдавала на хранение?

– Чёрта с два! – помотал головой Строкер. – Только положенную мне долю от своих доходов, как уговорились. А копила она или нет, это не моего ума дело. Поищи лучше у неё в тюфяке.

Я поспешно вернулся в комнату. Я уже готов был поднять тело матери и переложить его на стол, чтобы хорошенько прощупать весь матрас. Но этого не потребовалось. Мне бросилась в глаза прореха, на которую я прежде просто не обратил внимания, не до того было. Длинная узкая дыра в грубой мешковине. У дальнего края тюфяка, возле стены. Я засунул туда руку, хорошенько пошарил...

Добычей моей стал единственный соверен, остальное унёс с собой вор. Вор и убийца! Не иначе как именно ради этих денег он лишил мою мать жизни. Почувствовал, усевшись на постель, под своим задом что-то твёрдое и сразу смекнул, что здесь есть чем поживиться. Проклятый ублюдок!

Бранясь на чём свет стоит, я вернулся в зал.

– Их украли! Украли все до последнего соверена! Но если в вас есть хоть капля сочувствия к моему горю, хоть капля человечности... – Тут я осёкся, вспомнив, что собой являет тот, к кому я взываю.

Строкер снова засопел, словно лошадь, страдающая аллергией, и демонстративно отвернулся. Астел увлекла меня в самый дальний уголок трактира и силой усадила на скамью.

– Никому не говори о своих деньгах, – жарко зашептала она мне на ухо. – Ни слова! – Взяв меня за руку, она крепко её сжала. – Твоя несчастная мать была права, Невпопад: ты в самом деле отмечен судьбой. Я всегда это чувствовала. Но мы оба с тобой знаем, что, оставаясь здесь, ты можешь так никогда и не встретить свою удачу. Согласись, нас здесь больше ничто не удерживает. Надо нам обоим, тебе и мне, убираться отсюда подобру-поздорову. И чем быстрей, тем лучше.

– Нам? – У меня мелькнула мысль, что события стали развиваться гораздо стремительнее, чем я мог ожидать. Ведь я стал воспринимать Астел как реальную женщину из плоти и крови всего каких-нибудь полчаса тому назад. А до этого она была для меня всего лишь приятельницей матери, которую я знал столько же, сколько помнил себя, существом почитай что бесполым. Астел... Огонь и искры, Астел-искусительница... Но заменить привычное «я» новым и как-то странно звучащим «мы»... И всё же это отчасти было созвучно и моим собственным мыслям и соображениям. Ведь она пробудила во мне желания, долго дремавшие под спудом, она помогла мне стать мужчиной. Я чувствовал к ней признательность и своего рода привязанность. Стоило мне лишь мельком взглянуть на неё, и я сразу представлял себе нас вдвоём в лежачем положении, я всей кожей ощущал жар, который источало её ладное, упругое, женственное тело. Так что это её «мы», пожалуй, устраивало меня как нельзя более.

– Вот именно – нам! Или ты против моей компании? – В голосе Астел зазвучала обида.

Я торопливо произнёс:

– Нет, что ты! – И улыбнулся. Причём совершенно искренне и открыто, что со мной вообще-то нечасто случалось. – Наоборот, я очень, очень рад.

– Я что же, до утра буду здесь один возиться? – гаркнул из-за стойки Строкер, и Астел стремительно подбежала к нему, выхватила у него из рук полотенце и принялась перетирать кружки и расставлять их по местам, в общем, наводить за стойкой порядок перед отходом ко сну.

Строкер, кряхтя, вынул из нижнего ящика бара какой-то запылённый кувшин, выпрямился, наполнил одну из чистых кружек и двинулся прямиком ко мне. Я внутренне напрягся, не зная, какой ещё колкости, издёвки, какого крепкого словца ожидать от этого урода.

Строкер остановился у края стола, за которым я сидел, и долго смотрел на меня не мигая. Затем, к моему крайнему изумлению, поставил передо мной кружку, так крепко грохнув дном о стол, что часть жидкости выплеснулась наружу.

«Мёд, – пронеслось у меня в голове. – Причём настоящий, а не то разбавленное пойло, которое у нас в трактире подают посетителям».

Это он, значит, угостить меня решил. Я не верил своим глазам. Но ещё больше меня удивило отсутствие привычных злобно-издевательских ноток в его голосе, когда он со мной заговорил.

– Я тебе сочувствую. Жаль твою мать, правда, – сказал Строкер. – Она невинно пострадала. И заслуживает, чтобы за неё отомстили честь по чести. По всей справедливости.

Это было всё, что он произнёс, прежде чем повернуться, чтобы уйти. На долю секунды мне даже показалось, что в уголке его косого глаза блеснула влага...

– Где ж мне искать справедливость? – уныло спросил я.

Он оглянулся и вперил в меня взгляд своих маленьких мутных глаз. На его жирном лице появилось выражение искреннего недоумения. Ответ для него был совершенно очевиден.

– У короля, где ж ещё, дурная твоя башка? – С этими словами он побрёл прочь из зала, на ходу мотая головой. Ему всё ещё не верилось, чтобы я мог быть так глуп – не знать того, что известно любому младенцу, последнему недоумку, каждому бродяге.

При всей моей нелюбви к Строкеру, я не мог на сей раз им не восхититься. Старик мне посочувствовал, как умел, да ещё и дал неплохой совет. Дело том, что наш славный король Рунсибел снискал себе громкую славу среди населения Истерии как весьма искушённый, милостивый, непредвзятый и справедливый третейский судья. Со всех концов страны к нему во дворец тянулись обиженные и притесняемые, а также те, кто желал разрешить назревший конфликт, не прибегая к кровопролитию. Говорили, что властелин наш почти всегда ловко и умело улаживал подобные дела. Во дворце у него даже помещение специальное имелось – зал Справедливости, куда раз в неделю являлись все, кто искал высочайшего участия в своих бедах, – знатные господа и простолюдины, богачи и нищие.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать