Жанр: Фэнтези » Питер Дэвид » Сэр Невпопад из Ниоткуда (страница 74)


17

Никогда прежде я с такой силой не жаждал насладиться чьим-либо унижением и никогда не бывал так жестоко обманут в своих надеждах и ожиданиях, как в течение долгих месяцев нашего с Энтипи вынужденного пребывания в трактире «У кромки леса».

Большую часть времени я проводил за мытьём посуды и подобного же рода тяжёлой, грязной и неблагодарной работой. Как ни странно, хозяйка заведения Мари испытывала ко мне своего рода приязнь, что меня несколько смущало, а вот к принцессе, которую невзлюбила, относилась день ото дня всё хуже. Энтипи, к чести её будь сказано, решительно ничем этого не заслуживала. Эту суровость трактирщицы к новоиспечённой служанке можно было объяснить, пожалуй, только одним: принцесса никогда и ни на что не жаловалась.

Дело заключалось в том, что Энтипи, при всех её капризах, при всех издержках её непростого характера, была реалисткой. Я, как и Мари, ожидал, что девушка, что ни день, станет находить новые поводы для жалоб и всячески выражать недовольство своим новым положением. Что она примется грубить клиентам, станет отказываться выполнять самые тяжёлые и грязные работы, какие ей поручали, – словом, даст хозяйке повод вышвырнуть её в ближайший сугроб. Но оба мы обманулись в своих ожиданиях. Мари это здорово разозлило, и злость свою она срывала на Энтипи, взваливая на девчонку всё больше работы.

А Энтипи молча ей покорилась. Ни словечком не возразила.

Проблема заключалась даже не в том, что она не жаловалась на тяжкую свою долю, проявляя несвойственную ей сдержанность. Всё обстояло гораздо хуже: принцесса просто ни словечка не говорила с самого рассвета и до глубокой ночи. Переходила от одного посетителя к другому, молча принимая и выполняя заказы. Она их иногда записывала, чтобы не забыть и не перепутать, что сделало её своего рода местной знаменитостью, ведь прочие трактирные служанки все поголовно были неграмотны и заказы повторяли вслух по нескольку раз, чтобы хорошенько запомнить.

Нет, я вовсе не хочу сказать, что в силу этой её особенности клиенты держались с ней почтительно или дружелюбно. Ничуть не бывало! Они на неё повышали голос, если ей случалось им не угодить, и вкрадчивыми или грубыми голосами, в зависимости от настроения и степени подпития, говорили сальности, делали известного рода предложения, шлёпали по мягкому месту, щипали за щёки, силой усаживали к себе на колени и разражались хохотом, когда она выворачивалась из их лап.

И всё это принцесса терпела безропотно, не произнося ни слова.

Я, украдкой наблюдая за ней, не раз становился свидетелем подобных сцен, а порой ловил на себе её мимолётный взгляд. Но что он выражал, сказать затрудняюсь. Принцесса так замкнулась в себе, что я не уверен, замечала ли она меня вообще. А быть может, она решила, что если станет пускаться в разговоры с этими мужланами, огрызаться в ответ на каждую гнусную шутку, на каждое бесцеремонное приставание, это их только подтолкнёт к новым попыткам. Но некоторых, к слову сказать, безумно злило её безмолвное сопротивление, они просто из кожи вон лезли, чтобы заставить принцессу промолвить хоть словечко, даже об заклад друг с другом бились. Неудачи, которые становились неизменным результатом всех подобных усилий, ещё больше озлобляли иных особо настырных завсегдатаев трактира, и они буквально из себя выходили, лишь бы добиться желаемого. Да только всё было напрасно. И мало-помалу упрямцы утихомиривались. Пусть себе эта ненормальная молчит, коли ей так нравится. И без неё найдётся с кем поговорить. Уж кого-кого, а собеседников у любого из выпивох в трактире имелось предостаточно. Среди таких же пьяниц, как и они сами.

Такое поведение служанки до крайности раздражало Мари.

– Тебе следует держаться с посетителями любезно, чтобы они себя у нас чувствовали как дома! – зло выговаривала она принцессе. – Глядишь, они больше выпивки станут заказывать!

Энтипи, кстати, в редчайших случаях снисходила до разговоров с Мари и со мной. Чтобы высказать своё мнение, о чём-то нас спросить, на что-то возразить. Это был как раз один из таких моментов: не задумываясь, она ответила бесцветным, монотонным голосом отжившей свой век старухе:

– На разговоры много времени уходит. А раз я с ними не болтаю, им ничего другого не остаётся, как всё своё время тратить на выпивку и заказывать кружку за кружкой. – Став невольным свидетелем этого разговора, я не мог не отдать должное логике Энтипи.

И всё же... я от беспокойства просто места себе не находил. Потому как не знал, что у неё на уме. Согласитесь, этого одного было вполне достаточно, чтобы заставить тревожиться любого, кому собственная шкура дорога. А я, как вам известно, привык свою очень даже высоко ценить.

Со мной она практически совсем не разговаривала. Думаю, принцесса во мне разочаровалась. Или же в Тэсите, который всё не являлся её спасать, поправ веру Энтипи в доблесть, мужество и честь, в любовь, наконец. Как бы там ни было, принцесса всё реже обращала на меня свой взгляд. Разве что временами, когда ей особенно доставалось от подвыпивших посетителей, взглядывала мельком в мою сторону и тотчас же отводила глаза. Наверное, она полностью утратила веру в меня, в то, что я впредь смогу когда-либо от чего-либо её защитить. Меня это одновременно и радовало... и печалило.

Мари, как я уже сказал, взваливала на принцессу всё больше работы. Вдобавок она платила нам более чем скромное жалованье, львиную долю которого ещё и удерживала за еду и кров. Но если учесть, что кровом нам служила полупустая кладовка, а питались мы в основном залежалой,

некачественной снедью, которую даже нашим невзыскательным клиентам продать было нельзя, то выходило, что жадная трактирщица нас попросту обманывала, обсчитывала, пользуясь нашим безвыходным положением, и мы на неё по целым дням тяжко работали почти задаром.

А Энтипи всё это терпела с молчаливой покорностью. Я с ужасом думал, а что, если она, подобно вулкану, в один прекрасный момент возьмёт да и изольёт накопившийся гнев в самой невероятной форме... на мою бедную голову. Успеть бы вовремя заметить приближающуюся опасность, чтобы моя драгоценная шкура, часом, от неё не пострадала.

Ночи мы неизменно проводили вместе в захламлённой кладовке. Я перед сном всегда заворачивался в одеяло, чтобы паче чаяния не соприкоснуться с августейшим телом её высочества. И более или менее отчётливо себе представляя, к какому именно виду мести она обратится, когда пробьёт час, от всего сердца говорил ей, прежде чем закрыть глаза:

– Благодарю вас, что не сожгли трактир дотла.

Она ни слова мне не отвечала. Ночь за ночью, месяц за месяцем. Ни единого словечка.

Принцесса очень похудела, но, как ни странно, от этого вовсе не стала походить на скелет. Напротив, пожалуй, ей это было даже к лицу. Подбородок её приобрёл более изящные очертания, скулы обозначились яснее и чётче. Определённо, такой она мне больше нравилась. И всё то время, что мы прожили в трактире, принцесса себя держала, что и говорить, с величавостью и подлинным достоинством.

Я и в мыслях не имел ею восхищаться. И жалеть её не собирался. Но, как, вероятно, вы и сами не раз замечали, наши поступки так часто расходятся с намерениями...

События приняли совершенно неожиданный для всех нас оборот однажды вечером. Погода стояла на редкость морозная, хотя, если верить календарю, зима близилась к концу. В трактире, как всегда, собралось больше дюжины шумливых пьяниц, но был среди них один, кто вёл себя наглей и бесцеремонней всех остальных вместе взятых, – плотный, довольно высокий детина с повязкой вместо одного глаза. Стоило ему просунуть голову в дверь трактира, как я со страху чуть под стойку не нырнул. Мне сперва показалось, это Тэсит пришёл забрать отсюда принцессу и поквитаться со мной. Но когда мужчина с повязкой прикрыл за собой дверь, шагнув в зал, я вздохнул с облегчением и отёр пот со лба. По возрасту он Тэситу точно в отцы годился, да и сложением был гораздо массивней моего бывшего друга.

– Привет, Шкуродёр! – крикнули ему из глубины зала.

«Вот так имечко!» – мелькнуло у меня в голове. Хотя, скорей всего, это было всего лишь прозвище одноглазого, которое он носил недаром, судя по тому, что с пояса у него свисал устрашающего вида меч.

Я перевёл взгляд на Мари. От меня не укрылось, как она побледнела при виде новоприбывшего, и этого одного оказалось для меня достаточно, чтобы понять: с этим типом у нас будут проблемы. Ведь обычно Мари была сама невозмутимость. Шкуродёр зарабатывал на жизнь охотой. Об этом можно было с уверенностью судить по связке шкурок, которые он небрежно перебросил через плечо. Наверное, рассчитывал продать их где-нибудь в посёлке. Вид у него был на редкость наглый и самоуверенный, что вообще свойственно всем этим капканщикам-траппёрам в гораздо большей степени, чем остальным людям. Ещё бы, они так собой горды, так кичатся умением перехитрить совершенно безвредное существо с мозгом не больше лесного ореха и лишить его жизни, подвергнув невероятным мучениям. Одноглазый прошёл на середину зала, рухнул на свободный табурет за один из столиков, где сидели такие же наглые типы, как и он, и отрывистым тоном приказал принести ему эля.

Энтипи по своему обыкновению обслужила его молча. Он видел её впервые, и её неразговорчивость пришлась ему не по нраву. Шкуродёр вознамерился добиться от неё хоть единого словечка, в чём тщетно пытались преуспеть многие другие до него. Об этом я уже упоминал. Он и заигрывать с ней пытался, и хамил ей, и ущипнуть её за шею пробовал. Энтипи молча отстранилась. Шкуродёр вышел из себя. Когда принцесса принесла ему очередную кружку, он нарочно ущипнул её за ягодицу так крепко, чтобы исторгнуть из её груди крик боли. Или на худой конец дождаться от неё ругательства. Но ожидания его оказались обмануты. Энтипи увернулась и ловко, не расплескав ни капли, поставила кружку на стол. Мне всё меньше и меньше нравился этот дурацкий поединок. Казалось, Энтипи из последних сил молчит, но стоит ей только открыть рот, как оттуда сами собой посыплются слова о том, кто она и откуда, и тогда нам следует ожидать целой серии пренеприятнейших событий.

Я в то время мыл на кухне сковороду на длинной ручке – тяжёлую металлическую штуковину, и то и дело улучал минутку, чтобы выглянуть в зал. Но когда посетители стали шуметь и неистовствовать, остановился у порога и стал не отрываясь следить за тем, как разворачивались события. В том, что добром всё это не кончится, я уже ни капли не сомневался. Следовало быть начеку. Я видел, как Шкуродёр огромной своей лапищей цапнул принцессу за грудь, а она без всяких усилий высвободилась, подавшись в сторону, как он охватил ладонью её ягодицы. Энтипи отшвырнула его руку, и тут даже Мари подала голос из-за стойки:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать