Жанр: Научная Фантастика » Владимир Немцов » Семь цветов радуги (страница 47)


- Обыкновенно. Да не к чему это тебе. Все равно не запомнишь. Вот я и думаю, что бутылку сбросили с этой "Валькирии", а шла она из Калифорнии, потому что второе слово "Кали"... Ну, а дальше просто. "Аква", то есть вода, попала в трюм. Об этом деле и написали коряки. Тонут они, вот что! Широту и долготу тоже проставили: мол, ищите нас здесь...

- Чего ж нам теперь делать? - растерянно заморгал Петушок и даже забежал вперед, чтобы прочесть ответ на лице товарища.

- Ну и чудной ты, Петух, - снисходительно заметил Сергей. - Тут ученые должны разобраться... А потом уж, когда все ясно будет, тебя пошлют в экспедицию моряков спасать.

Радист обиделся. Чудной не он, а сам Сережка. Не поймешь у него, когда он правду говорит, а когда просто так, выдумывает. Неужели Сергей успел выучиться читать по-заграничному?

Петушок зевнул и нарочито небрежным тоном бросил через плечо:

- Спать хочется, а скоро на представление надо идти.

- Кто ж тебя неволит?

- Просили очень, Как тут откажешься? - Радист важничал, приглаживая вихры.

- Ай да Петух! Неужто и тебе роль дали? - с тайной завистью спросил Сергей. - Кого же ты представляешь?

- Шум. - И, видя, что Сережка не понимает, Петушок пояснил: - Всякий звук за сценой. Вот чего!

Радист остановился, поставил сапоги на дорогу, ловко влез в них и, громко стуча подкованными каблуками, побежал "представлять шум".

Со всех концов деревни люди уже шли на спектакль.

ГЛАВА 9

"ДОННА АННА"

И думаю я

обо всем,

как о чуде.

Такое настало,

а что еще будет?

В. Маяковский

Работа на холме оторвала ребят от строительства летнего клуба. К этому воскресенью они хотели соорудить скамейки, но не успели. Однако не на земле же зрителям сидеть? Пришлось положить правильными рядами бревна и таким образом выйти из затруднения.

Сделали партер, затем положили бревна друг на друга, забили по бокам колья, чтобы бревна не раскатились в стороны, и таким образом соорудили идущие вверх ряды - амфитеатр.

По бокам партера, впереди, ребята сделали удобные ложи. Они несколько возвышались над рядами, и из них можно было видеть не только сцену, но и весь зрительный зал.

Как ни противились Никифор Карпович и Анна Егоровна, заведующий клубом усадил их в почетную правую ложу. Левая предназначалась для самых старых, уважаемых членов колхоза. Здесь и отец Копытина, и дед Буровлева, и другие старики-"международники".

Около сцены перед началом спектакля играл духовой оркестр. Сегодня, по существу, было его первое публичное выступление.

Анна Егоровна услышала, что в дальнем колхозе "Смена" правление постановило купить все инструменты для духового оркестра. Это стоило им немалых средств, но "пусть ребята учатся настоящей музыке!" - решили они. Какой же праздник без оркестра!

"Чем мы хуже колхозников из "Смены"?" - подумала Кудряшова, посоветовалась со своими комсомольцами, среди них нашла будущих трубачей и барабанщиков. Оказывается, ребята давно мечтали о такой музыке. На очередном заседании правления она решила "поговорить" об оркестре.

Результат ясен!

Недалеко от "клуба" Багрецова встретил радостный гром барабана и оглушительный звон литавр. Такого страстного исполнения песен и маршей Вадим никогда раньше не слышал.

Прошло всего два месяца, как начались первые репетиции оркестра. За это короткое время ребята уже научились разбирать ноты.

Сейчас, не отрывая глаз от страничек на пюпитрах, колхозные музыканты, обливаясь потом, самозабвенно дули в трубы.

Здоровый парень, похожий на Буровлева, бил в барабан. А как он орудовал медными тарелками! Надо было видеть, чтобы оценить его темперамент и, главное, добросовестность.

Играть, так играть!

Вадиму казалось, что барабанщик готов был тяжестью своего тела в тонкий листок расплющить звенящую медь. Высоко приподнимаясь на носки, он вдруг падал вниз с крепко зажатой тарелкой в руке. Одновременно ударял в барабан, и тогда раздавался такой гром, что у далекой околицы глухая хозяйка Никифора Карповича испуганно крестилась.

Обладая хорошим музыкальным слухом, Вадим убедился, что оркестранты играют правильно, но уж очень стараются. Можно было бы и немного потише.

Сегодня в колхозном клубе "премьера". И актеры, и зрители взволнованы; причем актеры беспокоились за зрителей, - понравится ли им представление, а зрители еще больше волновались за актеров. Свои ребята, родные. Ну, как же за них не болеть? Шуточное ли дело, выходить перед всем народом?

Одна Стеша, как никогда, спокойна. Еще бы! Чего ей тревожиться? Роль свою она прекрасно знает, буквально со всеми запятыми. Правда, была у актрисы маленькая неприятность: опухоль от укуса пчелы разрослась; и главное - на видном месте, под глазом; Стеше пришлось ее сильно запудрить, но все-таки заметно. Актриса нет-нет, да и заглянет в зеркальце.

- Развели всякую фацелию возле моего кок-сагыза, - недовольно ворчала она на ребят из звена пчеловодов. - Эдак скоро на ихних пчел придется намордники надевать! Бросаются на людей, как бешеные.

Сегодня в клубе тематический вечер, посвященный Пушкину. Долго обсуждали, как его провести, и, наконец, решили так: после доклада учительницы Алевтины Максимовны Барышевой показать "Каменного гостя". Ничего, что уже кое-кто из колхозников видел его на генеральной репетиции. Спектакль пришелся всем по душе, они могли бы его смотреть не один раз. Потом кружковцы покажут "Скупого рыцаря" и в

заключение - "Моцарта и Сальери". Креме этого, сверх программы молодые колхозные артисты будут читать стихотворения Пушкина и петь романсы на его слова.

Антошечкина, придерживая рукой шлейф своего черного атласного платья, поднялась по лесенке на сцену. Здесь, как всегда, перед самодеятельными спектаклями, Взволнованная и радостно приподнятая суета. Все бегают, снуют взад и вперед.

У кого парик не держится, кому в спешке не так приклеили усы. Лауре, которую играет Нюра Самохвалова, невзначай оборвали кружево на шлейфе. Со слезами на глазах она пришивала его.

Режиссер, он же заведующий клубом, в последний раз прослушал монолог Дон-Жуана. Парень, игравший эту роль, с тоской сжимал эфес деревянной шпаги и, хмуря намазанные брови, покорно принимал очередной выговор режиссера:

- Пойми, Тройчаткин, что ты не принц датский, а Дон-Жуан! - стараясь перекричать оркестр своим тонким голосом, надсаживался режиссер. - Чортом должен смотреть! Ну, глянь на меня по-настоящему, чтоб молнии из глаз выскакивали... Умоляю тебя, глянь!

Парень натужливо морщился, выпучив глаза.

- Ну, это уж слишком! - всплескивал руками режиссер. - Ты же не фашиста играешь. Тогда их еще в Испании не было... Страсти не вижу... Страсти!..

Оркестр устал. Трубачи, сняв мундштуки, стыдливо, за спиной, вылизали из труб слюну: поработать пришлось на совесть.

Стеша шептала слова своей роли. Мимо нее, как тяжелый громыхающий танк, пронесся Буровлев. На артисте болтались еще не закрепленные жестяные латы.

Каменный гость подбежал к ведру с водой и сразу припал к нему. Даже сквозь шум зала было слышно, как он жадно глотал. Казалось, что кто-то бил вальком по воде.

Антошечкина намеревалась сказать Каменному гостю, что такая подготовка излишня; во рту от двух слов, которые он должен высказать на сцене, не пересохнет. Не терпелось ей подшутить, но она вовремя прикусила язычок. Разве можно говорить под руку, ведь Буровлеву скоро выступать. Глядишь, он и эти два слова позабудет.

...Багрецов обогнул целый склад велосипедов. На них приехали артисты и гости. Навстречу технику, слегка покачиваясь, шел высокий парень. Руки его болтались где-то ниже колен. Сапоги щегольскими сборками спущены под самые икры. Брюки с напуском. На затылке крохотная кепочка, почти без козырька.

- Наше вам с кисточкой! - шутовски раскланиваясь, приветствовал парень москвича. - Главному инженеру почтение! Разрешите проздравить?

- Я вас слушаю, - Вадим сразу как-то подобрался и сделался суровым.

- Чего нас слушать? - Парень заложил руки в карманы и стоял перед Багрецовым, развязный и задиристый. - Мы люди неграмотные, неученые. Куды нам до городских. Они скрозь землю все видят.

Вадим нерешительно отступил. Парень, видимо, хватил лишнего. Что с ним разговаривать?

- А ты не пужайся, милок. Ответ перед всем обществом будешь держать. И передо мною, Лексеем Левонтьевичем Кругляковым, - парень нарочито коверкал язык, стараясь прикинуться темным, полуграмотным простачком. - Посулил реку, а чего дал? По-вашему, по-городскому - шиш! Дулю! - Он сложил три пальца и замахал перед носом техника. - Знаем мы ваши подходцы! Мягко стелете, да жестко спать. Химики-механики! - злобно говорил он. - Все на один лад! Сегодня орошение, завтра... електрическое удобрение, а потом, глядишь, и все нормы надо пересмотреть! Надо вам... Лексей Левонтьевич... на один трудодень в три раза больше выработку... Вот тебе и шиш!.. Вот тебе и химия!

Не знал Багрецов, что ему делать. На его счастье, мимо шла Анна Егоровна, медленно, не шелохнув плечом, будто несла в руках наполненную чашу. Симочка семенила рядом.

- Опять Кругляков за нормы тревожится? - спросила Анна Егоровна у Вадима, не поворачивая головы к присмиревшему парню. - Старая погудка! У нас он не один. Есть и бабы, из тех, что постарше, - они за него горой. Несознательные, конечно.

Кругляков сплюнул и вынул из кармана губную гармошку. Отчаянно завывая, надсадно он заиграл...

Симочка зажала уши, затем, подхватив Анну Егоровну под руку, заторопилась в клуб.

"Не легко председательнице, - думал Багрецов, направляясь вслед за ними. А Ольге? Буровлеву? Всем комсомольцам? Всем честным колхозникам? А мне? снова вспомнил он неудачу с бурением. - Даже Кругляков упрекает. Откуда ему все известно? Надо сегодня же посоветоваться с Тимкой, что нам делать дальше".

По шатким ступенькам Багрецов вскарабкался на сцену. Приоткрыв занавеску, он поманил к себе Стешу.

Донна Анна подобрала шлейф и медленно проплыла к кулисе.

- Бабкина не видели? - спросил Вадим и тут же добавил: - Вы простите, что я сюда ворвался, мигом скроюсь.

- Можете не скрываться, - величественно разрешила Антошечкина. - Но почему вы именно у меня спрашиваете о Тимофее Васильевиче? - Она кокетливо повела плечами. - Не понимаю.

Вадим смутился. Нервно поправил галстук. Уж очень непривычно ему разговаривать с такой блестящей дамой, "Неужели это Антошечкина? - в изумлении спрашивал он себя. - До чего же хороша! - Он еле перевел дух. - Даже сердце запрыгало".



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать