Жанр: Научная Фантастика » Владимир Немцов » Семь цветов радуги (страница 62)


Снова помолчали. Бабкин с тоской смотрел по сторонам. Ему как-то не по себе было от этого разговора... Чего это Димка адрес ему подсунул? Однако в глубине души он радовался, что Стеша на него не сердится.

Она вдруг как-то притихла и стала совсем неразговорчивой.

Девушка постояла еще минуту, затем тряхнула косичками и пошла к насыпи.

- Стеша! - окликнул ее Тимофей.

Она быстро обернулась и подбежала к нему.

- Когда... лично вам пишут, - мучительно выдавливал из себя слова Бабкин, - то вы письма в правлении получаете?

- А мне еще никто не писал, - искренне созналась девушка. - Да и неоткуда письма-то получать.

- Я вам напишу, - наконец решился Бабкин.

- Правда? - обрадовалась Стеша. Тимофей по-детски зажмурил глаза и, как ему показалось, совсем глупо улыбнулся.

Стеша рассмеялась, встряхнула его руку и убежала.

С насыпи скатился Багрецов. Кажется, последнее его дело на строительстве увенчалось полным успехом.

"Главный инженер" восторженно помахал Стеше рукой и потащил наверх Тимофея. Тот ничего не понимал. К чему такая поспешность?

- Смотри, - указал ему вниз "главный инженер". - Вот почему мы не делали частых каналов.

У подножья холма, вдоль канала, шел трактор. Над ним была укреплена высокая решетчатая ферма, которая несла длинную многометровую трубу. Труба, как тонкий гигантский шлагбаум, повисла над полем.

За рулем сидел Тетеркин, он повязал себе голову носовым платком, скрепленным по углам узелками.

Кузьма остановил трактор, повернувшись, улыбнулся друзьям и, наклонившись, включил какой-то рычаг. Из многочисленных отверстий сбоку трубы брызнули тонкие, длинные струи. Труба завертелась.

Через несколько минут трактор передвинулся на новое место. Пожарный шланг, опущенный в воду, потащился за ним. Небольшой насос, закрепленный здесь же на машине и приводимый в действие мотором трактора, высасывал воду из канавы и подавал в вертящуюся трубу.

Поливку проверяла Ольга. Она наклонялась к самой земле, рассматривая, как стекают по стеблям дрожащие капли. В руках она мяла потемневшие мокрые комочки почвы.

Повинуясь какому-то непонятному внутреннему порыву, Багрецов сбежал с холма, перепрыгнул через канал и, широко раскинув руки, будто пытаясь кого-то обнять, наклонился над серебристой пшеницей.

Мокрые колосья щекотали его лицо, пахло свежестью прошедшего дождя.

От земли поднимался волнующий теплый пар.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

СВЕРШЕНИЕ НАДЕЖД

Что мне делать,

если я

вовсю,

всей сердечной мерою,

в жизнь сию,

сей

мир

верил,

верую.

В. Маяковский

ГЛАВА 1

ВСТРЕЧИ В МОСКВЕ

Довольство

неважное зрелище.

Комсомольский характер

крут.

В. Маяковский

Наши друзья возвратились домой.

Прошло лето. В трудах и заботах незаметно пролетела осень. И вот в конце ноября в один из воскресных дней Багрецов снова вспомнил ночи на холме.

Да, это было ночью. В последний раз он с Тимофеем осмотрел водоем, проверил турбину и генератор, управление с диспетчерского пункта. Вадим вспомнил, как в эту ночь он и Бабкин молча спустились с холма, прошли вдоль канала, где отражалось звездное небо, и так же молча, не проронив ни слова, сели в машину. Каждый по-своему вспоминал месяцы, проведенные в Девичьей поляне.

Сегодня - настоящий зимний день. Вадим стоял у окна своей маленькой комнатки, бывшей "детской", где он вырос. На всех ее стенах висели полки с книгами. На низком потолке прилепилась карта СССР. Удобно лежать в кровати и мысленно путешествовать по стране. На месте, где должна быть Девичья поляна, светилась маленькая серебряная звездочка. Она всегда напоминала Багрецову о лампе на холме.

Тесно в комнате. На столе, на шкафу, всюду громоздились самодельные радиоприемники, какие-то аппараты. Конечно, комната была слишком мала, но Вадим считал, что только лаборатория института лучше его родного уголка. В лаборатории светло, просторно, и, кроме того, за соседним столом сидит Тимка. А это тоже что-нибудь да значит...

Однако почему-то именно сегодня Вадим поймал себя на мысли, что не было у него лучше "рабочего кабинета", чем в Девичьей поляне. Сладкое волнение охватывало Вадима, когда он вспоминал об этом сарае, где сквозь дыру в соломенной крыше тянулись солнечные лучи.

И сейчас светит солнце... Блестит на крыше только что выпавший снег... Синие тени легли на тротуары... Люди с поднятыми воротниками куда-то бегут, торопятся.

Деревья Сокольнического парка подняли вверх, как штыки, голые черные прутья. А внизу на соседнем дворе - деревянная горка, покрытая льдом... Ребятишки на санках... Сквозь двойные плотные рамы доносится их громкий смех.

"Мороз и солнце. День чудесный..." - начал было вспоминать Багрецов любимые стихи, но снова его мысль возвратилась к Девичьей поляне. Пушкинские стихи хорошо читала Стеша... "Вспоминает ли она когда-нибудь о нас? Тимофей как-то между прочим сказал, что получает от нее письма... Тимка скрытный, он не говорит, о чем она пишет... Ну, это его дело".

Вадим включил приемник.

"Услышь меня, хорошая", - тихо прошелестело в репродукторе.

Ольга так пела. Странное щемящее чувство... Какое-то непонятное сожаление. Опять вспоминается холм, освещенный луной... девушка, идущая навстречу... Довольно!

Багрецов подошел к двери. Она автоматически открылась. Фокусы с фотоэлементом. Вместе с Бабкиным делали. Кому они сейчас нужны?

"Тимка

задерживается, - подумал Вадим, взглянув на часы. - Он обещал прийти к десяти".

Бабкин жил один. Во время бомбежки в Минске погиб его отец - мастер одного из московских заводов. Мать Бабкина умерла уже после войны от тяжелой болезни.

В семье Багрецова скромный и трудолюбивый Тимофей стал желанным гостем. Мать Вадима - детский врач - всегда беспокоилась о Бабкине, если он по своей щепетильности, не желая надоедать, долго не приходил, Заметив кашель и насморк у своего любимца, она обязательно, несмотря ни на какие его сопротивления, выслушивала Тимофея и прописывала лекарства. Он очень стеснялся, считая для себя неудобным лечиться у детского врача. Мать Вадима была другого мнения. У Зинаиды Павловны Багрецовой, так же как и у большинства матерей, сын и его товарищи все еще считались детьми.

Вот и сейчас она без стука вошла в "детскую".

- Вадик, - обратилась к сыну Зинаида Павловна, придерживая старомодное пенсне. - Там к тебе пришли...

- Спасибо, Мама. Но прости меня, - недовольно сказал он, - сколько лет я тебя прошу, чтобы ты не называла меня Вадиком. Пойми, что я уже студент, меня только в детском саду этим... Вадиком называли.

- Да что ж тут плохого, Димочка? - Зинаида Павловна смущенно сняла пенсне.

- Мамочка, милая моя! Ты же меня и при товарищах Вадиком зовешь... Хочешь, я перед тобой на колени стану? - Димка со смехом бухнулся на пол. - Умоляю, не надо Вадика.

- Ну, хорошо, хорошо! Встань, простудишься! Да переоденься скорее.

Вадим осмотрел свой костюм. На нем была синяя рабочая куртка, во многих местах прожженная паяльником и закапанная канифолью.

- Ничего. Тимка меня и не в таких видах видел. Тащи его сюда.

Зинаида Павловна загадочно улыбнулась.

- Тимочка еще не пришел. Там у тебя другой гость... Я ее проводила в столовую.

- Как ее? - спросил Вадим и вдруг вспыхнул.

- Да ты не красней, - рассмеялась мать. - Ничего тут нет особенного, я полагаю. Кстати, - все еще продолжая улыбаться, заметила она, - девушка мне понравилась... Очень приятная, вежливая, серьезная и к тому же... весьма хорошенькая...

Димка нервно провел пятерней по шевелюре. Вот еще напасть! Никакая девушка к нему не могла прийти. Да если бы это и случилось, то мама знает всех его знакомых.

Он стащил с себя куртку и бросился к шкафу за костюмом.

- Только, пожалуйста, не забудь, что я тебе говорил, - предупредил он мать. - У меня есть полное имя.

Зинаида Павловна вздохнула. Растут дети, растут. Скоро будут звать их по имени-отчеству.

Она закрыла за собой дверь.

"Вадик" метался по комнате и искал куда-то запропастившиеся новые ботинки.

В коридоре на вешалке он заметил маленькую шубку из розоватой цыгейки. Нет, такой он не видел ни у одной из своих знакомых студенток и лаборанток института. У двери стояла тщательно упакованная корзинка.

Подойдя к зеркалу, Вадим в последний раз оглядел себя со всех сторон, поправил волосы, чтобы они казались еще пышнее, и с замиранием сердца направился в столовую.

За столом сидела Ольга.

Сердце у Вадима екнуло. Что-то будто оторвалось и скользнуло вниз. Он не понимал, почему это случилось. Может быть, и не Ольга была в этом виновата, а воспоминания о ночах на холме, о всем том светлом и радостном, что было в Девичьей поляне.

- Вы стали совсем взрослым... Возмужали, Вадим Сергеевич, - с мягкой улыбкой говорила Ольга, рассматривая стоящего перед ней бывшего "главного инженера" комсомольского строительства.

Зинаида Павловна накладывала в вазочку варенье и думала: "Вот оно, свершилось... Уже зовут Вадика незнакомые мне девушки по имени-отчеству".

- А вы... А вы... - пытался определить Вадим, как выглядит Ольга, но не находил слов.

Она сидела перед ним, румяная с мороза. В окно светило солнце, и его тонкие лучи словно переплетались в пепельных волосах девушки. Она была одета в пушистую, из кроличьего пуха, голубовато-серую кофточку, и это так шло к ней, к ее розовому лицу и мягким светлым волосам!

Вадим не находил слов. Оля показалась ему прекраснее, чем тогда на холме. Впрочем, таков уж у него характер, - многие девушки кажутся ему прекрасными.

- Рассказывайте, Оля, рассказывайте, - наконец опомнился Вадим и с грохотом придвинул себе стул. - Мама, познакомьтесь! Помнишь, я тебе про Олю писал?

- Успели уже не только познакомиться, но и наговориться, пока ты своим туалетом занимался.

- А вы все такой же.

Ольга взглянула на модный синий костюм Багрецова, на его пестрый галстук цвета полыхающего заката, заметила она и яркие туфли, под стать галстуку.

Вадим проследил за ее взглядом, смутился, но, вспомнив, что Ольга не отстает от него в таких вещах, со смехом сказал:

- Видите ли, Оля, я подражаю вам и многим ребятам из ОКБ, Все-таки я москвич, однако за Кузьмой или, скажем, Стешей не угонишься... Вот франтиха! Как она там, рассказывайте!

- Стеша провожала меня до аэродрома, обижается на вас.

- За что же это? - опешил Вадим.

- Ну, хоть бы поздравили девушку. А то как-то неудобно получилось.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать