Жанр: Современная Проза » Анатолий Иванов » Повитель (страница 111)


8

Петр принес мать домой, положил на кровать и сел рядом на табурет.

Так прошло около часа. Петр сидел и слушал, как жутко, почти по-человечески воет у крыльца пес, рвется с цепи.

— Что там? — спросила наконец мать слабым, но спокойным голосом. Петр понял ее и ответил:

— Не знаю… Должно быть, кончилось. Народ идет из клуба.

Анисья привстала, несколько минут посидела на кровати. Потом тихонько ушла в кухню. Через некоторое время вышла на улицу, негромко стукнув дверью.

«Куда же она?» — обеспокоенно подумал Петр и выбежал за ней следом. Но матери возле дома нигде не было. Он растерянно огляделся вокруг и побежал к клубу.

Там толпился народ, ожидая чего-то. Подбежав, Петр понял, чего ждали: из дверей клуба милиционеры выводили отца, Бутылкина, Тушкова и Амонжолова. Отец шел, смотря в землю. Тужурка его была не застегнута. Но руки у отца на этот раз были не в карманах, как обычно, как всегда привык видеть Петр, а сложены за спиной.

Неожиданно Григорий остановился и посмотрел в сторону. Петр невольно повернул голову туда же. Из переулка торопливо выбегала мать, неся что-то в узелке. Петр бросился к ней, крикнув на ходу:

— Мама, не смей!..

Анисья покорно остановилась, опустив руки.

— Ты что же это, мама!

— На дорожку вот ему… Ты прости, Петенька… Все-таки он… — бессвязно проговорила мать.

Когда Петр подбежал к матери, Анисья беззвучно вздрагивала, уткнувшись головой в грудь Веселовой. Евдокия тихонько поглаживала ее по плечу и говорила:

— Ну, будет, будет, Анисья. И так наплакалась за свою жизнь. — И повернулась к подбежавшему Петру: — Береги ее теперь, Петенька.

Григорий Бородин, проходя мимо в сопровождении двух милиционеров, остановился и стал смотреть на Евдокию Веселову, на жену и сына, по-прежнему не разжимая рук за спиной. Милиционеры топтались рядом, не зная, видимо, как поступить.

Тогда Петр обнял мать за плечи и повел домой сквозь расступившуюся толпу.

— Идите, гражданин, — сказал один из милиционеров.

Бородин послушно медленно зашагал вперед, но все время оборачивался, словно ожидая еще кого то. И вдруг застыл на месте.

Издали чуть слышно доносился собачий лай, и Григорий узнал его. Усы Бородина дрогнули, по лицу скользнуло что-то вроде улыбки.

Сквозь толпу крупными скачками мчалась огромная рыжая собака, волоча по снегу оборванную цепь. Пес со всего размаху кинулся к Григорию, чуть не повалил его на дорогу, повизгивая, стараясь лизнуть лицо.

Григорий молча погладил пса по спине, потрепал за уши, повернулся и, сгорбившись, пошел, сопровождаемый милиционерами, собакой и взглядами бывших односельчан. Шагал сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, точно глаза колхозников кололи ему спину.

* * *

Собака домой так и не вернулась. Куда она девалась — никто не знал. Только всю зиму по ночам в лесу кто-то жалобно и протяжно завывал. Может, выли от голода волки…

Новосибирск, 1955 — 1958

Примечания

«ПОВИТЕЛЬ» Роман

Впервые напечатан в журнале «Сибирские огни», 1958, № 2-4, февраль — апрель. В том же году Новосибирским книжным издательством выпущен отдельной книгой. В 1960 году переиздан одновременно в Томске и в Москве (изд-во «Советский писатель»). Выпускался впоследствии также московскими издательствами «Художественная литература» (1963), «Советская Россия» (1970), «Современник» (1978). Первые переводы — в Болгарии (1961), Румынии (1962), Чехословакии (1962).

Отвечая на вопросы

читателей, автор писал: «В романе „Повитель“ я попытался ответить прежде всею себе, что же происходит в нашем новом, социалистическом обществе с людьми, — последними могиканами старого мира, — насквозь пораженными неуемной жаждой частной собственности. Люди эти (в романе — Григорий Бородин) порой знают и любят землю, умеют работать и, пойми они смысл революции и времени, много полезного смопи бы сделать для общества, а значит, и для себя. Но в том-то и дело, что многие, очень многие из подобных людей не в состоянии увидеть этот великий смысл и, пораженные своей неизлечимой болезнью, задыхаются в ненависти к новому времени, к новому обществу, доходят в своих поступках до маразма и в конце концов как личности умирают, погибают. В этом отношении время, общественные процессы — вещи жестокие, неумолимые, тот, кто не понимает, не в состоянии понять и принять прогрессивных идей, революционного хода истории, неизбежно гибнет» («Москва», 1971, № 4, апрель, с 218).

В феврале 1959 года комиссия по русской литературе Союза писателей РСФСР организовала обсуждение романа. Подробно анализируя произведение, Д. Нагишкин проводил аналогии между Григорием Бородиным и такими литературными героями, как Григорий Мелехов из «Тихого Дона» М. Шолохова, Петр Сторожев из романа «Одиночество» Н. Вирты, вспоминал роман «Ненависть» И Шухова, оговариваясь, что автор «Повители» «не только показал нам врагов советского строя, но показал попытку этих людей перекраситься, временно притаиться и вроде как изнутри взорвать Советскую власть» («Сибирские огни», 1959, № 5, май, с 173).

Участники обсуждения отмечали талантливость автора, знание им жизни, называли такие характеры, как Григорий Бородин, Петр Бородин-младший, Аниска, открытиями. «И пейзажи, и образы, все, кончая взаимоотношениями героев, написаны ярким, резким пером, — сказал С. Сартаков. — Это не размельчено, выписано в деталях, не размагничено бессодержательным диалогом… Развитие характеров дано в романе логично и последовательно» (там же, с. 174 — 175). Одним из самых интересных произведений последнего времени назвал «Повитель» А. Дементьев. «Нужно подчеркнуть такое качество романа, — говорил Л. Соболев, — которое мы называем мастерством. Книга по-литераторски очень крепко сделана Она написана ярким, выпуклым языком. Здесь все чувствуется почти на ощупь, каждое слово зримо стоит на месте. И за счет этого получается та емкость, которую мы и наблюдаем в книге» (там же, с.76)

Вместе со всем этим участники обсуждения (среди них Л. Соболев, С. Залыгин, С. Баруздин, В. Архангельский) указывали автору на отдельные недостатки романа. В частности, признавалось, что вторая половина книги слабее, чем первая, характеры Семенова, Ракитина недорисованы.

В целом же все квалифицировали «Повитель» как «хороший сибирский роман» и рекомендовали представителям печати «шире, подробнее рассказать на страницах своих газет о таком хорошем, интересном и радостном явлении, как роман А. Иванова „Повитель“.

Из журнальных статей и рецензий о романе наиболее интересны: В. Дорофеев. В поисках нового. — «Вопросы литературы», 1959, 2, А Макаров. Проклятие собственничества — «Знамя», 1959, № 3, Дм. Нагишкин. Свет побеждает тьму. — «Новый мир», 1959, № 5, А. Абрамович. Тема утверждения и тема отрицания — «Урал», 1959, № 8, Н Яновский Художник и время — «Звезда», 1959, № 9.

А ОВЧАРЕНКО



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать