Жанр: Современная Проза » Анатолий Иванов » Повитель (страница 24)


Ночами, однако, по-прежнему подмораживало. Снег схватывало прочной ледяной коркой, и тогда по певучему насту можно было идти, даже ехать на лошади в любую сторону.

После долгого перерыва в Локти пришла наконец почта. Григорий, проходя утром по улице, видел, как усатый кряжистый почтарь передал Гордею тоненькую пачку писем и бумаг, несколько газет и, крикнув вознице: «Заворачивай!» — стал натягивать на форменную тужурку огромный дорожный тулуп.

Этот почтарь не прочь был иногда завернуть в дом Бородиных и выпить на дорогу стакан-другой самогонки, поболтать. Поэтому, едва староста скрылся с почтой в руках за дверью, Григорий смело подошел и проговорил:

— Быстро ты ноне, дьявол.

— Ну-ка, отвороти с пути, — сурово двинул бровями усач и сел в сани.

— Что так? Неужто побрехать неохота? Или язык об угол вон почесал?

Почтарь молча ткнул кучера в плечо: гони, мол. Тот дернул вожжами.

— А то завернул бы к нам, — продолжал Григорий. — Батя самогонки наварил — горячей огня…

— Горячей огня, да, видно, не для меня, — скороговоркой ответил почтарь.

— Что так? Обезденежел, что ли? — удивился Григорий и сморщил, как старик, узкий острый лоб.

— Было время — попили. А с похмелья встали да бутыль разбили, — опять как-то торопливо, непонятно ответил почтарь.

— От режет, дьявол! — воскликнул Григорий. — Значит, проснулись — и разбили?

— Именно… А вот вы спите тут еще… Ну, ничего, разбудят… Трогай!

Возница замахал длинным кнутом, а почтарь обернулся к Григорию, сверкнул из-под незапахнутого тулупа пуговицами форменной тужурки и проговорил:

— Теперь уж разбудят…

Почтарь уехал. Григорий проводил его взглядом, заложил руки в карманы, постоял еще немного и пошел дальше. Но неожиданно в доме Зеркаловых стукнула дверь. Григорий обернулся и увидел, как Терентий, соскочив с крыльца, торопливо побежал во двор, вывел оттуда верхового коня. Через минуту из дома вышел сам староста, вскочил в седло и понесся по улице.

«Куда это он как очумелый?.. — подумал Григорий. — Ага, поворачивает на дорогу через озеро. В город, значит. Черт, гонит что есть духу, изувечит коня».

Узнав о прибытии почты, к дому старосты уже подходили бабы — нет ли писем от мужей с фронта? Они окружили высокое крыльцо, стучали в закрытую дверь. Терентий долго не открывал. «Что он, не слышит, что ли?» — подумал Григорий. Это снова показалось ему подозрительным, и он решил посмотреть, чем же все кончится.

Наконец Терентий открыл дверь, заорал во всю глотку:

— Чего ломитесь? Берите! — и швырнул им письма прямо в снег.

Григория охватило вдруг нехорошее предчувствие, он испугался, сам не зная чего. «Не стал бы ведь Гордей коня зря гробить, не помчался бы очертя голову, кабы…»

Подождав, пока женщины ушли, он крикнул:

— Тереха!

Терентий, собиравшийся войти в дом, нехотя остановился.

— Куда это… батя твой? — спросил Григорий, подходя.

— По делам, стало быть, — бросил Зеркалов, поворачиваясь к Бородину спиной.

— А-а… вон что…

Терентий хлопнул дверью.

В марте неожиданно приехал домой Тихон Ракитин. Когда Дуняшка прибежала к Андрею, чтобы сообщить ему об этом, она долго не могла перевести дух, потом вымолвила только одно слово:

— Тихон!

— Что? Что случилось?! — испуганно спросил Андрей и шагнул к ней, схватил за плечи. Голова Дуняшки запрокинулась, смеющиеся глаза поблескивали.

— Тебя обрадовать бежала… Только что Тихон Ракитин приехал…

— Так что ж ты молчишь-то?! — закричал Андрей, схватил шинель и кинулся на улицу.

Друзья столкнулись в темных сенях Тихонова домишка. Ракитин крикнул беззлобно:

— Угорелый, что ли! Несется как на пожар…

— Тихон!

Вместо ответа Ракитин схватил в темноте Андрея, прижал до хруста к себе.

— Тише ты, черт. Осталась еще сила… — задыхаясь, проговорил Веселов.

— А я ведь к тебе тороплюсь. Ну, айда в дом…

Скинув шинели, друзья снова обнялись. Потом стали разглядывать друг друга.

Андрей был бледен, худ. Ракитин выглядел не лучше. Через всю щеку его протянулся глубокий синеватый шрам.

— Та-ак… красавец, — промолвил Андрей. — Где это тебя? — показал он глазами на шрам.

— В Галиции. Подлечили — и опять в пекло. На другой же день снова башку чуть не оторвало… Ну, проходи к столу, Андрей. У меня бутылка самогону есть. И вот… — Ракитин высыпал на стол несколько луковиц, положил черствую краюху и кусочек заветренного сала. — Ну, рассказывай, ты-то как? Что про революцию тут говорят?

Веселов, начавший было шелушить луковицу, медленно повернул голову к Ракитину.

— Про что?

— Царя ведь в Питере того… с престола сбросили. Да ты что смотришь так? Не слышал, что ли?

Андрей бросил луковицу, встал. Но потом снова сел. Ракитин сказал:

— Я лежал в больнице. А как услышал — домой заторопился: может, думаю, земли богатейские делить будут…

— Так… — промолвил Веселов, и Ракитин не понял, то ли он выражал удовлетворение по поводу того, что произошла революция, то ли подтверждал насчет дележа земли.

Помолчав немного, Ракитин хотел уже спросить Андрея, как же им теперь быть, что делать, но Веселов сам проговорил:

— Что же, Тихон, нам теперь делать, а?

* * *

С этого дня загудели Локти, как потревоженный улей. Из дома в дом засновали люди, передавая необычайные вести.

— Слыхали, о чем Тихон Ракитин болтает? Царя-де скинули, революцию устроили.

— Какая такая революция? Как же Россия-матушка без царя?

— Нам что с царем, что без царя… Налоги все едино

платить кому-то придется.

Молчаливый и робкий работник Бородиных Степан Алабугин спрашивал то одного, то другого:

— А вот революция — об чем она говорит? И как это — «царя скинули»? Кто?

Ему отвечали:

— Ракитин с Веселовым сказывают — народ, рабочие.

— Да кто его, народ-то, к царю допустил? Там, поди, охрана? — допытывался Степан Алабугин.

— Айда к Веселову, пусть разъяснит нам! — кричали мужики.

Кузьма Разинкин, оглядываясь на стоявших в толпе Игната Исаева и Демьяна Сухова, предостерегающе говорил:

— Идите, идите… Приедет Гордей Зеркалов — Андрюшку с Тихоном возьмет за жабры. И вам хвосты поприжмет.

— Не пугай раньше времени. Может, революция эта с пользой для нас произошла, коли в самом деле царя скинули, — отрезал Авдей Калугин.

— С пользой?.. Скинули?.. — петухом налетал то на одного, то на другого Петр Бородин. — Побойтесь бога, мужичье! Глотку заложит после таких слов, как жрать будете?

— Ничего, нам и без того жрать нечего, — ответила ему Марья Безрукова.

«Вон, оказывается, зачем в город поскакал Гордей Зеркалов!» — обеспокоенно думал теперь Григорий Бородин.

Но в разговоры не вступал, отмалчивался.

Когда стаял снег и начала просыхать земля, отец и сын Бородины принялись готовить плуги к пахоте, наверстывая упущенное.

Деревенские бедняки в эти дни пуще прежнего захороводились вокруг бывших фронтовиков, собираясь то у Веселова, то у Ракитина. Пока лежал снег, мужики, грызя семечки, дымя самосадом, рассуждали о революции так и эдак, а теперь, когда наступило время полевых работ, поставили перед Веселовым, которого почему-то считали более сведущим, вопрос прямо: что делать?

Андрей переглядывался с Тихоном, неловко топтался перед односельчанами.

— Да что вы, мужики, у меня-то… Я бы рад сказать вам, да сам…

— Ну, ты все же пограмотней нас, хоть расписываться умеешь… А мы — совсем темнота.

— Ты же как объяснял? Революция — значит, царя-кровопийцу сбросили, оружие народ повернул против богачей… А мы что — не народ? Надо и нам поворачивать.

— В общем-то это так, но… Повременим еще маленько, может, прояснится что…

Но ничего не прояснялось. Газеты в Локти теперь совсем не доходили. Что делалось за глухой стеной соснового леса, никто не знал.

А мужики все настойчивее требовали ответа. И Веселов, еще не зная, правильно это или нет, сказал:

— Ну что ж… Должно быть, раз революция, землю кулацкую нам промеж собой разделить надо…

Голытьба хлынула в поле. Но зажиточные мужики, жавшиеся все время к Лопатину, не ждали этого дня, не ждали Зеркалова, который все еще был в городе, — что-то, мол, он привезет, — они заранее стали потихоньку распахивать свои участки. Увидев это, мужики остановились в нерешительности, опять обступили Андрея. Тот, подумав, проговорил:

— Айда на зеркаловские пашни.

До вечера мужики размеряли землю, втыкали колышки. А вечером неожиданно появился среди них сам Гордей, молча прошел сквозь расступившуюся толпу и спокойно, деловито начал выдергивать колышки.

— Ты что же это, а? — кинулся было к нему Андрей. — Ведь революция…

Гордей Зеркалов выпрямился, спросил спокойно:

— Ну так что? Законы, что ли, кто отменил? В городе тоже революция, а фабрики у владельцев никто не отбирал.

— Врешь!

— Поди узнай… Ишь обрадовались. Марш отседова! Завтра сам пахать начну.

Если бы Зеркалов кричал и матерился, ему не поверили бы. А за его спокойным тоном чувствовалась правота, уверенность, какая-то сила. Мужики, сплевывая с досады на зеркаловские земли, стали медленно расходиться.

— Вот те и революция, ядрена вошь. Богачей, должно, никакой революцией не сковырнешь. Женись, Андрюха, хоть напьемся с горя на твоей свадьбе…

Когда Зеркалов остался один, к нему тотчас же подошли зажиточные мужики, наблюдавшие за всем со стороны.

— Ну, как там, в городе? Или взаправду царя-батюшку, а? Ты-то как, при должности али тоже сняли?

— Не то чтоб сняли, а вообще… — неопределенно ответил Гордей, повернулся и пошел в деревню.

Петр Бородин, узнав о приезде Зеркалова, на другой день к вечеру забежал к нему. Староста — какой-то смятый, невыспавшийся, заросший густой сизоватой щетиной — сидел за столом.

— Правда, что ли, Гордей Кузьмич? — спросил Бородин, едва успев поздороваться.

— В каком смысле?

— Тьфу!.. Да вон, народишко болтает…

— Мало ли чего… — опять неопределенно ответил Зеркалов.

— Ты все-таки бумаги получаешь… В городе был… Может, там разъяснили тебе — что да как… И как дальше нам быть? А? Землица-то вот-вот подойдет, сеять надо. А людишек нанять — не найдешь… Сам-то хвораю, а сын…

— Ты поищи, — вяло посоветовал Зеркалов.

— Поищи… — обиженно тянул Бородин и жаловался: — Я что, не искал, думаешь? Все одно говорят: «Посмотрим еще, наниматься ли. Революция ведь… Отгуляем вот, тогда приходи, поговорим…»

Зеркалов вопросительно поднял брови.

— Андрюшка Веселов женится, — торопливо объяснил Бородин. — Нашел время, дьявол, жениться! Вся голытьба у него собирается гулять. И наш конюшишко Степка Алабугин — туда же. Тоже свадьба — в складчину…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать