Жанр: Современная Проза » Анатолий Иванов » Повитель (страница 76)


Она отвернулась, не в силах сдержать слез. Семенов подошел к ней, взял, как когда-то Андрея, за плечи, встряхнул легонько.

— Не гоже, Евдокия Спиридоновка. Держись, Дуняша. Стой крепко, как Андрей.

— Спасибо тебе. Спасибо, Федя, что зашел, — прошептала Евдокия. — Да раздевайтесь, что же вы! Я чайку сейчас…

— Чайку? Ну что ж, Дуняша, давай чайку попьем…

В райцентр из Локтей Семенов уехал только под вечер.

5

Всю весну Григорий рвал и метал. Начал с того, что вызвал в контору Ракитина.

— Сколько у тебя людей в животноводстве занято?

— Около тридцати С доярками если считать…

— Обойдешься пятнадцатью. Даже десятью. Остальных — в поле, на сев. Без возражений.

Потом заставил счетовода составить списки всех колхозников, предупредив:

— Это твоя последняя работа до окончания сева. В конторе останется один бухгалтер. Остальные — в поле.

Со списками Григорий не расставался, отмечал в них, кто, где и какую работу выполняет. Бездельников в эту весну в Локтях не было. Даже старикам и старухам нашел работу, починять сбрую, мешки, печь хлебы для бригад. Старух покрепче отправил в поле поварихами…

Неделями Бородин не бывал дома, ночевал где придется. За весну похудел, почернел… Зато сев провели быстро и хорошо. После сева начал готовить хозяйство к сенокосу.

Как-то Бутылкин, зайдя вечером к Бородину, сказал ему:

— Слыхал? На деревне партийцы новые объявились.

Григорий смотрел непонимающе.

— Степка Алабугин да Туманов, — снова произнес кладовщик, усаживаясь на стул. — Да еще Евдокия Веселова…

— Как это?..

— Так… Вернулись из района они, вместе с Ракитиным ездили, приняли, говорят, в партию… Теперь, дескать, организация своя в колхозе будет.

Григорий почувствовал, как холодеет у него в животе, как правое веко дернулось раз, другой и задрожало мелкой-мелкой дрожью. Чтобы не заметил этого Бутылкин, он отвернулся.

Если бы кто-нибудь спросил в эту минуту Бородина, чего он так испугался, Григорий не смог бы ответить на этот вопрос.

— Ага… Значит… и Веселова? — промолвил Бородин.

— Ну да. И Веселова, — еще раз подтвердил Бутылкин.

Назавтра, незаметно от Анисьи, Григорий взял на кухне тяжелый нож-скребок и залез на чердак. Сверху потолок был засыпан слоем сухой земли и обмазан глиной. Бородин отмерил от края трубы несколько четвертей, всковырял глину, разрыл землю и вытащил оттуда какой-то тяжелый продолговатый предмет, завернутый в мешковину и перевязанный просмоленным шпагатом. Затем он сел на валявшееся здесь ржавое погнутое ведро, тяжело и часто дыша, будто без перерыва рыл землю целый день.

В лежавшей у его ног мешковине, обмотанной шпагатом, был обрез, который когда-то дал Григорию Терентий Зеркалов. Бородин, после того как убил Терентия, хотел выбросить в озеро и обрез, но не выбросил, а засунул в сарае меж рухлядью. А когда отстроил новый дом, вместе с этой рухлядью перевез и обрез, залил его солидолом, завернул в мешок и спрятал на чердаке. И вот теперь достал.

Вычистив обрез, он пересчитал извлеченные из магазинной коробки патроны. Их было пять, столько он и получил когда-то от Зеркалова. За все время так ни одного и не довелось использовать. Покачивая их в руке, Бородин несколько секунд изучал желтовато-маслянистый блеск латуни. Затем еще раз

тщательно протер каждый патрон и, открыв затвор, по одному вдавил их в магазин укороченной трехлинейки. Держа обрез под полой, спустился с чердака, вышел во двор и, бросив быстрый взгляд по сторонам, направился в сарай и там засунул оружие за большую поленницу сухих березовых дров.

На следующее утро Бородин появился в конторе. Тотчас в его кабинет хлынули люди с накладными и прочими документами. Председатель оглядел колхозников долгим взглядом.

— Потом придете. Некогда мне сейчас с вами…

Колхозники недоумевающе переглянулись. Старая Марья Безрукова крикнула:

— Неделю ить хожу за несчастным килограммом меда! Сын у меня болеет… Подписывай, не уйду! — И бросила на стол перед Бородиным смятую, потершуюся уже бумагу.

Тогда Григорий, не глядя на людей, принялся подписывать бумаги, которые по очереди ложились перед ним на стол. Подписывал, даже не читая. А когда дверь закрылась за последним человеком, бросил ручку на клеенчатый, залитый чернилами стол, подпер щеку ладонью и, закрыв глаза, сидел так, не шевелясь, наверное, с полчаса.

Очнулся, когда услышал сквозь дощатую дверь голос Ракитина:

— Здравствуйте. Председатель здесь?

— Там, — коротко проговорил счетовод. И тотчас двери председательского кабинета распахнулись.

Бородин, ни слова не говоря, уставился на Ракитина.

— В колхозе создана партийная организация, — негромко начал Ракитин. — Пока из четырех человек всего. Вчера у нас было организационное собрание…

— А дальше? — проговорил сквозь зубы Бородин.

— Мы вынесли решение…

… Пробыл Ракитин в кабинете Бородина всего минут пятнадцать и не спеша вышел, натянув на голову выгоревшую и пропыленную парусиновую фуражку.

Когда Тихон легкой походкой шел к двери, Григорию казалось, что половицы под ним прогибаются.

Потом Григорий слышал, как Ракитин спросил в бухгалтерии у Никиты:

— Тут Настя Тимофеева должна была за комковой солью подъехать для лагеря. Не видели?

— Только что председатель подписал ей распоряжение, — ответил счетовод. — Наверно, получает в кладовой.

— Никого там нет, кладовая закрыта.

— Значит, получила уже.

— Черт возьми, я же хотел с ней в лагерь ехать! Придется догонять. Давно, говоришь, подписал Бородин ей распоряжение?

— Сказал, недавно. Коли рысцой побежишь, на полдороге догонишь, — засмеялся Никита.

— А я наперерез, через Волчью падь… А Насте круг в семь верст делать.

— Тогда догонишь, — опять сказал счетовод, но уже сухо и деловито.

Григорий хорошо знал эту глухую и жуткую Волчью падь. Почему назвали ее падью, да еще Волчьей, — неизвестно. Там были болота, меж которых вихляла одна-единственная, да и то ненадежная тропинка. Ходить по ней осмеливался только Тихон Ракитин. Бородин это тоже знал. Очевидно, Ракитин изучил падь в то время, когда скрывался в лесу вместе с партизанами Андрея Веселова. Волков же там и в помине не было. В ржавой воде плавали только жирные длинные ужи.

Ракитин давно ушел, а Григорий все сидел, все думал о Волчьей пади, представлял, где, в каком месте шагает сейчас Тихон, мысленно следовал за ним.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать