Жанр: Русская Классика » Елена Нестерина » Ночная проверка, или Панночка помэрла (страница 2)


Затем мы начали поднимать всех подряд, и меня тоже. И все были одинаково лёгкие, просто невесомые, в этом могут поклясться все девчонки нашей палаты. Но когда мы, уже заметно устав, стали поднимать худющую Аську Жамкину, кому-то из вожатых приспичило заглянуть к нам в палату. Вмиг волшебство пропало, Аську мы сразу уронили, и она больно стукнулась спиной о край кровати...

Только сейчас я заметила, что Алла Львовна, видимо, давно уже на меня смотрит и что-то шепчет. Ну, я, кажется, попала. Будь, что будет. Вот оно разведка доложила точно. Полина честно себе орден заработала. Выходит, они у меня часто играли, раз она подслушать успела.

Я вздыхаю, мне прямо-таки грустно. А завуч, наверно, думает, что это мне за плохое поведение своего класса стыдно. Вот бы она удивилась, если бы узнала, как мне сейчас хочется сесть, подсунуть пальцы под кокон (интересно, кого они сейчас "панночкой" завернули?) и поднять её, совершенно невесомую, высоко-высоко, что прямо хоть отпускай, и она полетит по комнате.

Но Алла Львовна дышит мне в лицо и ждёт ответа.

- Алла Львовна, это они... играют. Игра такая. - лепечу я.

- То есть - играют? В ночное время, взрослые школьницы. В игры играют? Девушки, практически женщины, десятый класс, они уже не в игры должны бы играть, а интересоваться...

Ой, осторожно! То дети у неё, то женщины. Когда Алла Львовна начинает сама себе противоречить, общаться с ней опасно. Это я хорошо знаю, а потому вызываю ещё больший огонь на себя, но меняю тему разговора.

- Алла Львовна, вы меня не так поняли, они не просто играют. Они...

Мы уже отошли от двери. Ой, только бы не уронили! - и о чём я, балда, думаю во время ответственного разговора с завучем...

- Нет, я вас правильно поняла... Если что-то не получается, обращались бы за советом к Полине Геннадьевне, она работает с менее взрослыми детьми, но они у неё в покойников не играют!

- Алла Львовна, - наглею я. - Дело в том, что это они в пьесе играют. Драматическая постановка, понимаете?

- Что? В какой ещё пьесе? - Алла Львовна вновь приникла к двери, из-за которой девицы как раз завыли: "...Пусть её черти хоронят. Пусть её черти хоронят."

- Кого это ещё пусть черти хоронят? А? - завуч взялась за дверную ручку.

- Они репетируют! Мы же к конкурсу готовимся, помните? Конкурс будет... - жарко говорю я, хватаю завуча, отрываю её от дверной ручки и тяну на середину коридора - вдруг мои девицы успеют доиграть, и ничего аномального Львовна не увидит. - Пьеса. Так вот мои девочки...

- Что же это за бред-то такой? Пьеса. Какая ещё пьеса? Где они её взяли? Почему про чертей?

- Я сама её написала, я, знаете ли, давно пьесы пишу!

- Ах сама...

Так, кажется, не туда. Но ничего.

- Конечно, сама, Алла Львовна! Это инсценировка, великий Гоголь! делаю я восхищённые искусством глаза.

Завуч на миг задумывается. Гоголь, кажется, произвёл на неё впечатление. А ещё говорят, что вся мистика, связанная с его именем, сплошная выдумка.

- А почему ночью?

Действительно, Николай Васильевич, почему ночью? Гоголь, помогай!

Но вместо этого по коридору несётся трель моего телефона. Близится полночь, тишина не только на кладбище, но и у нас в школе, так что всё прекрасно слышно.

Телефон смолкает, Алла Львовна уничтожающе смотрит на меня.

- Ясно мне всё с вами. Вместо того, чтобы доверенных вам детей воспитывать и следить за тем, как они растут и взрослеют, вы отвечаете на телефонные звонки ваших бесконечных поклонников и сочиняете пьески! Я не сомневаюсь, что вы занимаете чужое место, а на телефонные звонки вы можете отвечать, когда секретарём-референтом куда-нибудь устроитесь работать. Вы меня поняли? А теперь не мешайте мне.

Завуч подошла к спальне, я, как привязанная, за ней. Открылась дверь, тут же плотно за нами закрылась, Алла Львовна зажгла свет.

- Ну-ка, Светлана Игоревна, и чем же тут ваши девочки занимаются! Спят, наверно. Умницы. - негромко, но так, что кровь застыла в жилах, произнесла завуч.

Я увидела то, что и ожидала увидеть. Кровать, что строго запрещено, выдвинута на середину комнаты. С неё вскочила, срывая спеленавшую её простыню, Катя Митина, пять остальных девчонок, хлопая глазами, замерли на полу. Марина Мищенко задула свечку и спрятала её за спину.

Алла Львовна подошла к ней и, отобрав свечку, потрясла ею в воздухе.

- Поднимите руки, кто читал инструкцию о противопожарной безопасности?

Подняли руки все, это они мастера - руки поднимать, а вот что из-за них уважаемая Светлана Игоревна с работы может вылететь - об этом никто из этих балбесок не подумал.

- А теперь поднимите руки, кто хочет, чтобы его родители возмещали убытки от пожара, который мог случиться из-за вас в нашей школе.

Дураков нет, никто, конечно, не хочет. Я бы тоже руку не подняла.

- Ну, и что это всё значит? Что ещё за панночка у вас тут помэрла?

- Мы... играли. - пролепетал кто-то.

- Играли. Вам дня мало? Мало белого дня? А ну-ка выходите быстро в коридор. Только чтоб тихо, ночь на дворе.

Девочки гуськом вышли из спальни.

- Ну-ка, встали все в одну шеренгу! - вот командир удалой, ей бы армией командовать!

Мои девицы выстроились перед завучем. Стоп, то есть как это мои? Среди пяти зелёных пижам затесалась одна красная! Красные пижамы выдавались у нас ученицам девятого класса, у наших только зелёные. Алла

Львовна это тоже заметила. Нет худа без добра, наводчице Полине теперь тоже влетит - её девочка с другого этажа прибежала, что ещё больше запрещено, чем кровати сдвигать. Мне даже жалко стало Полину.

- Играли они! Лучше бы учились, как следует, родителей оценками радовали, не игры играли, а уроки на ночь повторяли!

Это Алла Львовна погорячилась. Кроме девочки Оксаны, что прибежала с Полининого этажа и о которой я знаю мало, остальные были отличницами. Митина и Григорянц хорошистки, но зато какие хитрые! Это у них в комнате, значит, макеты вместо тел на кроватях лежат! Приходи, Светлана Игоревна, желай им спокойной ночи... Их бы энергию да в мирных целях!

- Как не стыдно - среди ночи игрища устраивать... Взрослые девушки, почти выпускницы школы, а чем занимаетесь? А тебе кто разрешил по этажам бегать? Ты порядка не знаешь? - подошла Алла Львовна к нарушительнице из девятого класса. - Очень хорошо. Завтра утром вы все вызываетесь на педсовет. А сейчас стойте в коридоре, мёрзнете, и пусть вам будет стыдно. Только попробуйте отлучиться с этого места или хоть слово сказать - выведу стоять на улицу до утра.

Завуч, окинув шеренгу самым строгим взглядом, махнула мне головой и направилась к только что проверенным спальням...

Милый, забери меня отсюда, мы заведём с тобой своих собственных детей, так и быть! И мы не будем отдавать их в закрытую школу, это я уж точно тебе обещаю!

- Здесь должны сейчас спать Григорянц и Митина? - спрашивает у меня Алла Львовна, и я грустно киваю.

Завуч молча сдёргивает одеяла с обеих кроватей, и мы видим свёрнутую в тугие валики одежду.

- Что, про это тоже в вашей пьесе написано? Персонажи такие? Бобчинский и Добчинский. - ох и юмористка же у нас Алла Львовна.

Девочки в коридоре хихикнули - услышали реплику завуча.

- Хорошему вы их учите. Обману. Подлогу.

"Поджогу" - про себя рифмую я и совсем некстати тоже хихикаю.

- И, кажется, довольны результатами своего труда. - Алла Львовна быстрым шагом врывается в следующую комнату, я не успеваю её предупредить, и - О, ужас! - включает свет и срывает одеяла со спящих на своих кроватях сестёр Ули и Гули.

Стыд, конфуз! Несчастные девочки вполне могли заикаться до конца жизни после такого, а Алла Львовна разозлилась не на шутку.

Пока я укладывала Гулю с Улей, она вышла в коридор, где шеренга нарушительниц разбрелась в разные стороны.

- Немедленно по кроватям. - и как ветром всех из коридора сдуло. А Полинина девица аж тапочки забыла, так босиком по лестнице и зашлёпала.

Вот завуч оборачивается ко мне. Не сильно-то я её и боюсь, хотя обидно, конечно. Но Алла Львовна ничего не сказала. Мой проступок был необратимо безобразен в её глазах, и места мне больше в этой школе не было.

Вновь звонит телефон. С НИМ что-то случилось, вот, автоответчик и забубнил милым ЕГО голосом! Алла Львовна, душка, делайте со мной, что хотите, только пустите к автоответчику!

Этого я, конечно, не сказала, а жаль! Завуч махнула мне рукой, приглашая следовать за ней. С покорным видом на самых лёгких цыпочках я засеменила рядом с ней. Ой, зачем же я позарилась когда-то на престижность этого места?! Что, я могу похвастаться своей личной жизнью, которая теперь протекает у меня в основном по телефону? Ну, заработала я денег, накупила нарядов, в которых некуда ходить, потому что я должна подавать пример скромного изящества воспитанницам, косметики тоже с избытком набрала, так ведь и её на мне мало по тем же причинам. Да что же это такое? Девицы, на что я гублю свою молодость?

Мы удаляемся, телефон снова звонит.

- Да выключите вы свой телефон, Светлана Игоревна, неужели вы за всё время своей работы так и не поняли, что он может мешать спать девочкам, даже сон которых здесь их родителями прилично оплачен. - как полной дурочке говорит мне Алла Львовна.

И спать-то тебе, Львовна, не хочется, и дома, видно, тебя не ждут. А меня ждут! Очень сильно ждут, особенно в виде освобождённой домохозяйки, поэтому-то я, сохраняя свою суверенность и независимость, тут у вас и торчу, наступая на горло песне своего призвания.

Стоп! Что я, забыла, что ли, что я сегодня хитроумный драматург, почти Гоголь, и сейчас в сценарии моего представления намечается следующее:

Закрыв ладонями лицо, я изображаю тряску и истерику, тихо, конечно, чтобы у девочек после моего ухода хорошее мнение о любимой Светлане Игоревне осталось. Я хватаюсь за стены, за сердце, но больше за лоб и глаза, чтобы не было видно, что ни одной настоящей слезинки мне выдавить так и не удалось. Это возымело действие.

- Спокойно, спокойно, Светлана Игоревна, что ж это вы такая несдержанная... - Алла Львовна давно ждала моих слёз, поэтому не удивилась.

- Алла... Ль.. - захожусь я. - Всё нормально. Сбегаю, таблеточку выпью... я в порядке, сейчас...

- Идите к себе, успокойтесь. - явно довольная, разрешила завуч. - И приходите ко мне в кабинет. Я хочу сообщить вам своё решение по поводу того, что я увидела в ходе проверки.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать