Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Вторая кожа (страница 53)


— Но почему же отец не вместе со своей семьей, ведь он нам так нужен?

Мать подняла голову, ее глаза казались ослепшими от слез. Она попыталась улыбнуться, поглаживая блестящие волосы дочери.

— Ты такая красивая, ты очень похожа на... — Ну, мама!

— Все произошло по воле твоего деда — это все, что я могу тебе сказать.

— Неужели он навсегда прогнал отца из дома?

— Навсегда? Не знаю, но я смирилась с этим, смирись и ты.

Так и не позволив дочери прочитать письмо, мать сожгла его. После этого, казалось, ей стало легче. Она снова занялась хозяйством, и Джеки была изумлена, когда в тот же вечер мать с обычной теплотой и любезностью встретила дедушку, когда тот вернулся домой.

— Черт побери, когда же отец думает вернуться? — сказал сестре Чезаре на следующее утро после похорон дедушки. Он вез ее на машине в монастырь Святого Сердца Девы Марии. — Если бы он сейчас был здесь, мне не пришлось бы иметь дело с дядей Альфонсом.

Джеки удивилась, что брат с ней откровенен — с ним такое случалось очень редко, — и совершила глупость, ответила тоже очень откровенно:

— Джонни никогда не вернется. Он нас бросил. Сбежал от своей семьи.

И тут брат ударил ее. Чезаре всегда воспринимал мир в черно-белом цвете, для него не существовало оттенков. И Джонни для него был не только отцом, но и главой семьи, его кумиром, не говоря уже о том, что он был доном.

Всю оставшуюся дорогу до монастыря они не сказали друг другу ни слова. Лицо девочки пылало не столько от боли, сколько от унижения. Она никак не могла собрать всю свою христианскую добродетель, чтобы простить брата и подставить ему вторую щеку. Несомненно, мать-настоятельница не одобрила бы ее поведение.

Когда они выходили из машины, Чезаре сказал сестре:

— Это твой последний визит в монастырь.

— Что? — Джеки обернулась, ошеломленная его словами.

— В этот раз я позволил тебе поехать сюда только из-за матери.

Девочка потрясла головой, не веря своим ушам.

— Что такое ты говоришь?

— А ты что, не понимаешь? — рявкнул Чезаре. — Монастырь находится на территории семьи Гольдони!

— И что из этого?

— А то, что мы враждуем с этой семьей! — заорал брат с такой яростью, что девочка отшатнулась.

— Я не желаю принимать участие в ваших идиотских вендеттах, — после секундной паузы заявила она. Сердце Джеки было готово вырваться из груди. — Это монастырь! Божья обитель!

— Может, и так, но это и обитель Гольдони! Они вложили кучу денег в монастырь. Без них этого богоугодного заведения давно бы уже не существовало!

— Не смей так говорить! — ровным голосом сказала девочка. — Это святое место!

Чезаре минуту помолчал, удивленно глядя на сестру, потом спросил:

— Ты действительно веришь во всю эту чушь?

— Я верю в Бога.

— Черт возьми, но ты не должна забывать, что ты — из семьи Леонфорте!

— Это не имеет значения для монастыря, разве тебе непонятно? Именно поэтому я сюда и стремлюсь.

Чезаре в бешенстве вскинул руки:

— Ох уж эти монашки! Забудь о них хоть на минуту, ведь говорят, что у тебя светлая голова! Гольдони никогда не забудут, кто ты такая!

— Ты ошибаешься, Чезаре.

Брат вздохнул:

— Мать совершила большую ошибку, позволив тебе посещать этот монастырь. Дядя Альфонс тоже не хочет, чтобы ты продолжала бывать в нем, он требует, чтобы ты навсегда вернулась домой.

В полном молчании они долго смотрели друг на друга.

Наконец Джеки сказала:

— Мне наплевать на то, что хочет дядя Альфонс.

— А зря, — прорычал Чезаре.

— Да? Тебе хочется быть таким, как он, а мне нет, — бросила девочка и направилась к воротам монастыря.

— Послушай, сестренка! — закричал Чезаре. — Тебе некуда деться! Ты родилась Леонфорте и умрешь под этой фамилией! Тебе не спрятаться от этого, даже в монастыре!

Джеки сосредоточенно молилась. Это была молитва об умирающих, которой ее научила Бернис. Сквозь окна часовни, сделанные из цветного венецианского стекла, сочился, подобно жидкому меду, теплый желтый свет. Окна были высокие, стрельчатые, что придавало помещениям средневековый облик. Чудесная акустика часовни улавливала и сохраняла самый тихий звук.

Среди членов Ордена было принято молиться на латыни, и язык девочки с трудом поворачивался, произнося чужие слова, Она часто думала об аскетизме той жизни, которую выбрала для себя. Или это жизнь выбрала ее? Джеки пугало то обстоятельство, что отныне она перестала быть хозяйкой своей судьбы. Бернис не раз говорила ей, что тот, кто вступает в члены Ордена, вручает свою жизнь Богу.

Джеки продолжала молиться, но в душу ее закрадывалось сомнение. Бернис учила, что сомнения — результат происков дьявола. Только вера в Бога ведет к спасению души. Но девочке казалось, что монахини в монастыре слепо и бездумно подчиняются приказаниям старших священнослужительниц, и ей это совсем не нравилось.

Девочка пыталась приглушить в себе чувство ненависти, которое она испытывала к Чезаре и своему отцу, ибо понимала, что ненависть — порождение дьявола, и она недостойна быть членом Ордена, служить Богу, но ничего не могла с собой поделать. Джеки знала, что она не безгрешна, но Бернис сказала ей, что безгрешность не является обязательной чертой человеческой натуры. Безгрешны лишь святые и сам Бог. Однако человек должен стремиться к безгрешности.

Внезапно во время молитвы девочке показалось, что она чувствует рядом божественное присутствие, как теплую руку друга на плече. Наверное, настоятельница была права — ее ждут великие дела.

Однажды, в начале весны, покупая в маленькой булочной хлеб для монастыря, Джеки встретила Пола Чьярамонте. Она отсчитывала деньги за хлеб,

и, подняв глаза на вошедшего смуглого темноглазого парня, неожиданно встретилась с ним взглядом. Он подошел к прилавку вразвалку, но спиртным от него не пахло. Парень не сводил глаз с Джеки. Девочка улыбнулась ему, и ей показалось, что у незнакомца подогнулись колени, он был вынужден вцепиться в деревянный прилавок.

Хозяйка булочной, миссис Палья, взглянула на парня и участливо спросила:

— Пол, милый, с тобой все в порядке?

— Конечно, — хриплым голосом отозвался тот. — Но я бы не отказался от глотка воды.

Хозяйка кивнула и поспешила в подсобное помещение. Пол улыбнулся девочке и сказал:

— Привет! Меня зовут Пол Чьярамонте.

В ответ она протянула ему руку:

— Джеки Леонфорте.

Парень явно не знал, что делать с рукой девушки, уставился на нее, как будто она сделана из фарфора, потом очнулся и дважды пожал ее.

— Я живу тут неподалеку, — сказал он. — А вы?

— Озон-парк. Но через несколько недель я насовсем перееду в монастырь Святого Сердца Девы Марии.

— Вы собираетесь стать монахиней? — удивился Пол.

— А что в этом странного?

— Да нет, ничего. — Парень, казалось, совершенно пал духом. — Просто мне очень хочется с вами поговорить.

В этот момент миссис Палья вернулась со стаканом воды. Пол принялся пить, а Джеки, расплатившись за хлеб, поспешила к выходу, сказав ему на ходу:

— Приятно было познакомиться.

Пол чуть было не поперхнулся водой, и девушка поняла, что произвела на него сильное впечатление. Это ей понравилось. Конечно, она не почувствовала в нем родственную душу, как, например, в Майкле, но все же было в этом парне что-то такое, что ее притягивало.

Джеки никогда не дружила с мальчиками и ни разу не ходила на свидание. Ей было противно, что парни бесцеремонно обнимают девочек, да и умственное развитие ее сверстников оставляло желать много лучшего. Один Майкл обладал живым и непредсказуемым умом, и за это она его любила. Девочка не могла преодолеть его тягу к мести, но зато понимала причины, породившие это чувство. Брат читал Ницше, который утверждал, что наибольшей опасностью для человечества является то, что оно может утонуть в сочувствии и сопереживании друг к другу. Но Бернис учила ее, что месть — это удел фанатиков. Однако для того, чтобы защитить в свое время монастырь Доны ди Пьяве, и ее монахиням пришлось, подобно мужчинам-воинам, вооружиться и отразить натиск врагов. И этот путь указал им Бог.

— В те далекие дни, — говорила она, — фанатизм был необходим женщинам, чтобы выйти за рамки условностей, чтобы обрести силу для собственного освобождения от косности и рутины. Но Бог открыл Доне ди Пьяве и другую истину: фанатизм опасен, потому что ослепляет, им следует руководствоваться только в исключительных случаях.

После успешного отражения натиска врагов от стен монастыря Святого Сердца Девы Марии Бог повелел Доне ди Пьяве никогда больше не браться за оружие и открыл ей, что фанатики слепы ко всем истинам мира, кроме одной, к которой они стремятся любыми средствами.

Теперь, после бесед с Бернис, Джеки уже не казалось странным то, что Майкл в глазах окружающих стал героем так как уничтожил убийц дедушки. Но в глубине души она знала, что брату глубоко отвратителен тот мир, в котором он живет, ему безразлично, что о нем думают и кем считают и что он скоро уедет из дому.

Пол был другим, не похожим на Майкла. И, к своему собственному удивлению, девушка, выйдя из булочной, остановилась и стала ждать парня. Когда Пол увидел ее, на его лице отразилось такое же изумление. Он помог ей донести корзину с хлебом до монастыря и подождал за воротами, пока она выложит буханки на кухне и снова выйдет на улицу.

Смеркалось. Тротуар был залит уличными огнями. Они мало говорили — оба всем и ни о чем. Джеки не хотелось раскрывать перед этим парнем свою душу, как перед Майклом, но ей нравилось идти рядом с ним. Для нее это ощущение было совершенно новым. Через несколько недель она будет навсегда отгорожена от того мира, где жил Пол и Майкл, белокаменными стенами монастыря Святого Сердца Девы Марии. Она поклялась посвятить свою жизнь Ордену и не собиралась нарушать эту клятву, но чем дольше она об этом думала, тем сильнее ее влекло к Полу. Девушка видела, что очень нравится парню, но не хотела, чтобы их отношения зашли слишком далеко. Ведь им все равно придется расстаться, зачем же причинять человеку страшную боль? Джеки честно сказала Полу, что собирается стать монахиней, но он все равно смотрел на нее с такой страстью, что у девушки подгибались колени.

Никогда еще она не обнажала свое тело перед мужчиной. Правда, в детстве, когда была совсем маленькой, она бегала голышом вместе со своими братьями, но это было так давно! Когда Пол начал расстегивать пуговицы на ее платье, Джеки всю обдало жаркой волной, и она просто задохнулась от неожиданно накатившего на нее чувства, а когда он снял с нее бюстгальтер и стал ласкать ее грудь, ощущение стало настолько острым, что она чуть не потеряла сознание. Глаза ее закрылись, и все тело обмякло в его объятиях. Пол отнес ее в сарай для инструментов, открыв ногой дверь. Острый запах железа и машинного масла смешивался с запахом его тела, и Джеки с жадностью вдыхала эту смесь. Едва слышно застонав, она поцеловала его обнаженное плечо.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать