Жанр: Научная Фантастика » Николай Нагорнов » Вечная Любовь (страница 24)


И потом, год спустя, именно здесь, глядя на тысячи людей, толкающихся в круговерти вещей и денег, стало вдруг ясно: их нельзя изменить. Ничем. Они могут только погибнуть. Или переродиться физически.

Об этом мы и поговорим сегодня снова с Вами, Шеф. Здесь ли это сделать? Да, именно здесь. Здесь, где идет торговля душами и вещами. Самый лучший фон. Замкнутое вращение людей, денег, вещей, пространства и времени. Именно здесь и к Вам, как и ко мне, должно придти сила разомкнуть этот круг и вытянуть его в бесконечно длящуюся прямую.

Впрочем, мы с Вами и не "говорим", это называется как-то иначе. Еще тогда, вскоре после знакомства, Вы напомнили мне о лжи всякой изреченной мысли и говорите очень мало. Все звучит между словами, а слова только поясняют то, что осталось до конца не понятым без слов, они нужны только мне. Вот и все. "Словеса суть орудия века сего, молчание - язык будущего".

Толпа штурмует ядовито-зеленый забор среди гула машин, застрявших в пробке. Холодная пыль плывет над морем голов. Как всегда, тянется хвост к кассе. Толпа стискивает и несет ко входу. Охранница с повязкой надрывает талон.

Что было здесь самым странным в тот первый раз шесть лет назад?

Женщины. Казалось, все красивейшие женщины Старого Города собрались тогда здесь. Это были, конечно же, не интеллигентные аристократки с холодно-жеманными взглядами и пуритански сжатыми губами. Нет - от этих женщин веяло Камасутрой, от этих женщин веяло тайнами... И каждая из них чем-то напоминала Ирину Истомину. Правда, лишь внешне...

Феи электро-бетона.

Их "любовь" была полетом над бездной. Когда пустой зал ресторана растворялся в сером полумраке зимнего дня, и лицо одной из них - или другой было так близко, и тело было так близко, и звон приборов был неслышим из-за далекой тихой музыки, пронизанной болью, и было известно и неизвестно все, что последует - опять будут речи, и свечи, и плечи, свет гаснет, потом ритуал твой извечный... и когда, наконец, все заканчивалось, и оставалось лишь встать после ласк этой женщины, на душе становилось так пусто и ясно, и приходило отчаянье, и оно было как дно океана, покрытое холодной слизью, где хлюпающие присоски осьминога волокут по камням твое раздавленное тоннами воды мертвое тело.

Каждая из них знала себе цену. И имела точную цену. И цена эта заключалась в цифре.

Словно некий Кибер-Ангел отключал сердце и включал программу: integer-real-array-begin- FOR... NEXT... GOTO... END...

Да, Шеф. Именно здесь.

Вот они, вокруг - шотландский шарф, кожаный плащ, австрийские сапоги, зеркальные очки - гетеры Железного Века.

В Вас, Шеф, странно все: и это прозвище, и стиль жизни, и взгляд на мир... Вы не укладываетесь ни в какую схему. Стоит лишь пять минут провести с кем угодно на этой грешной Земле, и можно уже почувствовать и понять в нем все самое главное: что он любит и что ненавидит, чего боится, чего хочет, что способен понимать, а что - нет:

Люди Л 1 живут тремя своими низшими центрами, инстинктивным, половым и двигательным, они живут так, как им "скажут" в газетах, по ТВ, на собраниях... Они живут лозунгами и подражанием.

Люди Л 2 живут эмоциями, чувствами, впечатлениями, настроениями и "веяниями", и вертятся как флюгеры, обдуваемые этими "веяниями"... Ничего постоянного у них нет и быть не может.

Люди Л 3 живут умозрительными идеями, концепциями, доктринами и непрестанно ищут новой и новой пищи для ума, но при этом ничего не могут и не умеют...

Есть люди, соединяющие в себе эти три типа в разных пропорциях.

И люди этих трех типов всегда и везде составляли большинство. И пусть на Земле переменится что угодно - эти три типа такими же и останутся.

Но Вы, Шеф, человек внутренне таинственный и неисчерпаемый до конца... Вы словно на пути к человеку Л 4.

Уже видно издали - говорите с кем-то. Он взял у Вас книгу, отдал свою, Вы склонились над сумкой, достали другую, положили перед собой

Золотая восточная вязь на обложке: "Бхагавадгита". Величественный диалог Кришны с Арджуной. То, что когда-то рассказывал по памяти Поль, тоже, казалось бы, вышедший из границ жизни людей 1-2-3, но словно застрявший на полпути...

Больше всего Вы похожи на одного удивительного артиста словно во всех его ролях сразу: и добродушного Папы Карло, и наставника Андрея Рублева монаха Даниила Черного, и оставшегося на Земле отца Криса Кельвина в "Солярисе" Тарковского... Соединение премудрой учености и великой милости, как сказали бы тысячи лет назад.

Вы заметили меня, обернулись, улыбаетесь:

- Ну и как? Еще не надоело?

- Надоело. Но это карма, как говорил мой старый друг. Чаша греха.

Вы вдруг подняли палец и показали с хитрой улыбкой на птичку, пролетевшую над нами.

Понятно... "Если хочешь быть свободным, помаши руками и полети. Кто тебе мешает?"

Молча рассматриваете свои книги. Ваша легкая улыбка обращена толкающейся мимо нас между рядами толпе - всем вместе и никому особо. Ваша обычная улыбка... Вы улыбаетесь почти всегда. И Ваша улыбка не имеет повода, а исходит откуда-то изнутри Вас и вовнутрь себя же возвращается. Улыбка Будды-Канта-Джоконды. В ней что-то слегка горькое и благожелательное, слегка насмешливое и словно немного сожалеющее о чем-то, оставленном за горизонтом лет... Как будто о своем же юношеском наивном романтизме, когда Вы были, наверное, чем-то похожи на нынешнего меня... Неужели и мне когда-нибудь станет сорок? Если сохраню разум... Если буду жив...

Да, свободным. Как ветер и лед. От чего свободным? От привязанностей и ненависти. "Лишь тот, ставший мудрым, бессмертья достоин, кто ровен в несчастье, кто в счастье спокоен."

От привязанностей и ненависти... Привязанность желает чего-то для себя, а любовь для себя ничего не желает.

Вы спокойно кивнули мне в ответ.

Бесконечная толпа проходит и проходит справа налево, слева направо.

"И вот - все в мире суета сует и томление духа". - Сказал древний и вечный царь Соломон, сын великого Давида.

Нежный и грустный голос певицы дарит нам трепет своего сердца из микрорадио:

"Но нет разлук, ты знай - на свете нет разлук... Есть только память, память губ моих и рук"...

До чего женщина способна притянуть своей нежностью и утопить в ней... Что это? Опять вспомнил Эльвиру...

Как же настолько подняться над собой, чтобы стать выше и этого, и любить больше жизни только Вечное Небо, и лишь потом - женщину?..

Глава 3

Плач железных звезд

- Не лучше ли нам с Вами просто пройтись?

- Да, пожалуй, - Вы спокойно кивнули мне в ответ.

Легкий ветер гонит пыль по длинной безлюдной улице с редкими машинами. Здесь еще прошлый век, в этих деревянных домах, палисадниках, клумбах под окнами. И лишь один из разрушенных храмов, заметный издали, напоминает о чем-то ином, уходившем за грань простой и понятной жизни людей в этих домах. И наш разговор двигался столь же медленно, как и сама прогулка.

Это состояние сердца, когда ничего земного не хочется. Созерцание человеческой жизни со стороны, когда чувствуешь себя не включенным ни в какое земное дело, ни с кем не соединенным, пустынником в миру и странником, идущим в какую-то таинственную землю, о которой когда-то в прошлом кто-то знал немногие мудрые люди, а сейчас не знает никто.

Это странное чувство восстановления чего-то утраченного, тонкого, забытого: "неужели это когда-то было..."

Давно ли, кажется, был и тот разговор с Вами, Шеф, и Вы сказали тогда:

"- Все безумные идеи, идеологии, доктрины, которыми переболело человечество в последние пятьсот лет, с точки зрения вечности не более чем просто некие прививки ментальных болезней. Как детям ставят прививки, чтобы они переболели оспой в легкой форме за три дня и получили иммунитет на всю дальнейшую жизнь, так и человечество получило прививки руссоизма, "гуманистической" теомании, фашизма, большевизма, терроризма, технократии, сциентизма и так далее, и так далее... И все эти болезни длились лишь миг по сравнению с жизнью звезд и планет. Но иммунитет получен навсегда. И мы ведь не будем считать своим врагом врача, из-за прививки которого мы три дня поболели.

- А гибель миллионов людей, а деградация целых культур, а вырождение? Не слишком ли дорогая цена иммунитета?

- Тогда представь себе аналогию: все люди лишь отдельные клетки огромного все-планетного организма - единого Адама. Когда человек болеет или даже когда вполне здоров, в его организме каждый день и час гибнут сотни и тысячи клеток и нарождаются сотни и тысячи новых взамен. Это тебя не возмущает ведь.

- Клетки обладают очень малым разумом. Они не личности. В них нет ничего уникального и неповторимого.

- Чем более человек уникален, тем менее он будет подвержен массовым психозам общества. Тем с большим спокойствием он готов принимать свою судьбу в истории такою, как есть, и не бунтовать попусту. Чем более развит человек, тем более осознанно он способен прозревать цель существования и развития всего человечества как целого. А физическая смерть - это не самое страшное.

- Но что ожидало таких людей после их смерти? Да и у всех ли душа бессмертна? Не умирает ли она сама, постепенно и почти незаметно, пока тело еще живо?

- Что ты хочешь найти? Утешение?

"Стучите, и откроется вам"... "Толците, и отверзится"...

Как одухотворенно это могло звучать сотни лет назад... И как карикатурно звучит теперь. Мертвая страна. Мертвая религия. Мертвая наука.

"Кто это ходит утром на четырех ногах, днем на двух, вечером - на трех?" спросил царя Эдипа мудрый вечный Сфинкс.

"Человек!" - ответил ему Эдип, уже убивший своего отца, совокупившийся со своей матерью, выколовший себе глаза, чтоб не смотреть на этот мир.

"Человек!" - ответил ему Эдип, и был прав.

"Человек!.." человек...

- Не хочу снова обманывать себя какими-то псевдо-утешениями. Их так много - искусство, наука, философия, обтекаемые утешения обычных религий...

- Если человек готов узнать истину, он выбирает мужество полного отчаяния. И идет в отчаяние до конца. Тогда на самом его дне он найдет то, что ищет. Это еще во времена Лютера могли думать, будто Страшный Суд, Последний Суд, как говорят католики, начнется, когда история закончится. Но почувствуй сам, на что похожи кинокадры о Второй мировой и скелеты лагерей...

"Так он уже идет с начала века!" - вдруг пронзительно ярко и подавляюще ясно стало тогда, после этих Ваших слов... Он шел и до сих пор идет над всеми. Правых нет. История уже закончилась перед выстрелом в Сараево...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать