Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Путешествие с трупом (страница 9)


– Ты присутствовал при операции?

– Ну да.

– Ты был в камере?

– Это... ну... почти.

Я начинаю злиться.

– Не изображай из себя деревенского дурачка, Равье! Я тебе скажу, как ты это сделал. Ты велел ему раздеться, а пока он снимал с себя шмотки, ты вместе с дежурным охранником курил в сторонке и рассказывал ему о своем геморрое и об опущении матки у твоей жены, но не смотрел!

Равье краснеет.

– Патрон мне не приказывал глазеть, как он стриптизит, – бурчит он. – Правда, шеф? Вы мне приказали забрать одежду и все, что при нем было, и больше ничего.

Я смягчаюсь.

– Я тебя не ругаю. Вспомни, как все было точно.

– Я ему приказал раздеться догола. Перед этим я сам вытащил у него из карманов все их содержимое... Когда он оголился, я забрал его тряпки, оставил его охране и ушел.

Я беру его за руку.

– Ладно, хорошо. Ты все вытащил из его карманов, а швы ощупал?

– Еще бы! – восклицает Равье, пожимая плечами.

– Слушай меня внимательно, Равье. Ты посмотрел под лацканы пиджака перед тем, как оставить его одного? Подумай и ответь откровенно.

Он хмурит брови. Его добрая толстая физия из красной становится белой.

– Нет, – честно отвечает он, – об этом я не подумал. Я вздыхаю.

– Прекрасно. Значит, эта булавка должна была находиться под лацканом. Это практически единственное место, куда мужчина может ее приколоть... Так, Равье, а после того как он отдал тебе свою одежду, ты обыскал камеру?

– Я быстро посмотрел по сторонам и под нары, проверяя, не забыл ли чего.

– Рукой по нарам ты не водил?

– Нет.

– Так что, если бы он воткнул вот эту булавку в дерево, ты мог ее не заметить?

Шеф не перестает молча теребить свои манжеты.

– Верно...

Ладно, – говорю я Равье, – ты нам больше не нужен. В следующий раз ничего не оставляй на авось. Он снова краснеет и выходит пятясь.

– Значит, булавка от Карла Бункса.

– Да, и он хотел, чтобы я вынес ее из камеры...

– Как это? Я рассказываю об инциденте в бистро.

– Вы уверены, что именно он воткнул ее в ваш пиджак?

– Теперь – да.

– И предполагаете мотив этого на первый взгляд абсурдного поступка?

Я в нерешительности. Встаю и иду к двери.

– Да, – отвечаю я и выхожу.

Глава 8

Когда я возвращаюсь в номера мамаши Бордельер, атмосфера становится еще более тяжелой.

Надвигающаяся гроза давит на мозги и легкие. Терпеть не могу такую погоду. Кажется, что планета сейчас разорвется, а это одно из самых неприятных ощущений.

Прежде Чем подняться по лестнице дома, я вынимаю золотую булавку из лацкана пиджака, куда воткнул ее, выйдя из кабинета Старика, и втыкаю в плечо, точно в то место, куда ее сунул Бункс.

Поднявшись на четвертый этаж, где обретается старуха, звоню

Она открывает мне, держа в руке рахат-лукум.

– Наконец-то вы вернулись! – восклицает она с набитым этой жуткой замазкой ртом. – Милая девочка начала отчаиваться...

Я усмехаюсь.

– Я, мамаша, как крупный выигрыш: заставляю себя ждать, но всегда прихожу к тем, кто умеет это делать.

Старуха вытирает дряблые губы, на которых помада смешалась с сахаром.

– Я угостила ее шоколадкой... Это дитя просто восхитительно. – Она заговорщицки толкает меня локтем в живот: – Вы не будете скучать, шутник!

Будь это кто другой, я бы не потерпел подобной фамильярности, но к мамаше Бордельер питаю слабость. Она такой яркий типаж, настолько невероятна, что на нее невозможно сердиться.

Стучу в дверь комнаты.

– Входите! – отвечает Рашель. Она сидит в кресле, одетая в белый домашний халат, окружающий ее нимбом нереального света.

– Было так жарко... – объясняет она.

– Ну конечно. – И добавляю, гладя ее по затылку: – Я не очень задержался?

Она взмахивает ресницами.

– Я начала думать, что вы меня бросили...

– И какое чувство это у вас вызвало?

– Боль, – шепчет она, отводя глаза.

Такого рода признания автоматически влекут за собой поцелуй.

Я беру ее чуть повыше локтя, буквально поднимаю с кресла и прижимаюсь своими губами к ее. Прикосновение к девочке, у которой под халатом ровным счетом ничего нет, вызывает у вас желания, мягко говоря, весьма далекие от стремления проштудировать последние статьи о косвенных налогах. Я увлекаю ее на постель, бормоча бессвязные слова, разжигающие ей кровь.

Когда мы достаточно наигрались в зверя с двумя спинами, я в последний раз целую ее. Как видите, любовь всегда начинается и заканчивается одним манером...

– Если ты позволишь, милая, я немного побреюсь, – говорю я. – Чтобы вывести тебя в свет, это просто необходимо, а то у меня рожа, как у итальянского бродяги.

– У тебя есть бритва?

– Нет, но у хозяйка должна быть. С ее-то бородой! Я кладу пиджак и выхожу из комнаты. Как и предполагал, содержательница номеров крутится поблизости с фальшиво-невинным видом. Я подбегаю к ней и шепчу на ухо:

– Говорите со мной, говорите, что в голову взбредет!

Я снимаю ботинки и по-кошачьи подкрадываюсь к двери комнаты. Замочная скважина как раз на уровне моих глаз, когда я стою на коленях.

Мне открывается великолепный вид на комнату... Как с центральной трибуны стадиона. А в глубине коридора мамаша Бордельер трещит как заведенный попугай.

Вижу, Рашель выходит из туалета, где была, когда я уходил из комнаты.

Она подходит к двери и запирает ее на задвижку. К счастью, мамаша Бордельер любит подсматривать за тем, как резвятся ее постояльцы, и потому снабдила комнаты задвижками, а ключи спрятала...

Рашель, думая, что теперь находится в безопасности, идет прямиком к моему пиджачку и ощупывает карманы. Первое, что она достает, – пистолет. Она вытаскивает обойму, вынимает из нее все патроны и ссыпает их в китайскую вазочку, после чего вставляет обойму в рукоятку и сует пистолет обратно в мой карман. Затем берется за мой лопатник и изучает мои бумаги на имя швейцарского подданного Жана Нико... Пожав плечами, кладет бумажник на место. Для девушки, претендующей на место секретарши, у нее редкостная ловкость. Очень скоро она находит под подкладкой мой специальной жетон, смотрит на него, и на ее губах появляется улыбка.

Красавица продолжает свои поиски. Теперь она ощупывает плечи и тут же находит булавку.

Ее удивление просто неописуемо. Она разевает рот, округляет глаза. Радостно щелкнув пальцами, она вытаскивает булавку и кладет ее в свою сумочку.

Я покидаю наблюдательный пост и

возвращаюсь к мамаше Бордельер.

– У вас есть бритва? – спрашиваю я ее.

– Хотите побриться?

Я пожимаю плечами:

– Ну уж не перерезать же кому-нибудь горло. За кого вы меня принимаете?

– Да, есть... – И кокетливо добавляет: – Некоторые господа забывают свои.

– Ну конечно, – соглашаюсь я. – А сами вы никогда не бреетесь... чаще двух раз в сутки.

Она задыхается от возмущения, но решает засмеяться

– Какой же вы шутник!

Она не задает мне вопросов по поводу моего заглядывания в замочную скважину. Возможно, думает, что я маньяк...

Она ведет меня в свою личную ванную. С точки зрения техники для удаления растительности у нее все в порядке. Бритва электрическая. Я к таким не очень привык, а потому справляюсь неважно, но я не претендую, особенно сегодня, на то, чтобы строить из себя красавца Бруммеля...

Я освежаю себе морду, поправляю узел галстука и, налив на котелок полфлакона одеколона, возвращаюсь к малышке Рашель. Она открыла задвижку и спокойно одевается.

Когда я вхожу, она встречает меня ослепительной улыбкой.

– Ну, – спрашиваю, – как я тебе в парадном виде?

– Великолепен! – шепчет она. – О, мой милый...

Я сажусь в кресло.

– Сдохнуть можно, – говорю. – Никогда не видел такой тяжелой ночи... Ты себя нормально чувствуешь?

– Да.

Она открывает окно.

– Как красив Париж, – произносит она, задержавшись возле него.

Я не отвечаю. Продолжаю думать... Передо мной стоит дилемма: вмешаться сейчас или подождать?

Своим поведением Рашель мне доказала, что тоже состоит в банде. Значит, через нее я могу пройти по всей цепочке. Но это слабое звено. Если я ее отпущу, она предупредит сообщников, что Бункс жив. Эта булавка дала ей доказательство... Что я должен делать? Господи, как неприятно принимать такие решения! Я готов отдать десять «штук», чтобы узнать мнение шефа... Но позвонить ему невозможно. Я должен решать сам и быстро. Я смеюсь.

– Что с тобой? – спрашивает она меня. Я смеюсь, потому что Бунксу пришла великолепная идея. Когда я сказал, что встречаюсь с Рашель, он захотел дать ей знать, что жив. Догадываясь, что киска станет внимательно изучать мои действия и слова, копаться в моих шмотках и тому подобное, он решил послать сообщение через меня. Выбрал посланником тюремщика... Признаемся, что работа великолепная!

Она подходит ко мне, ласкаясь, с влажным взглядом, какой бывает у всех девок, которым вы только что доказали, что кое-что можете.

– Что с тобой? – повторяет она.

Возможно, именно это ее обольщающее поведение заставляет меня принять решение. Я встаю, надеваю пиджак, достаю пушку, беру вазу, опрокидываю ее на кровать, собираю маслины и неторопливо вставляю их в обойму, нежно глядя на Рашель. Надо признать, она немного побледнела. Но не шевелится.

Я открываю ее сумочку, беру булавку, прикалываю к лацкану пиджака и поворачиваюсь к милашке.

– Ну и?.. – спрашиваю.

Она стоит неподвижно. Щеки ввалились, ноздри поджались, в глазах тревожные огоньки.

Я подхожу к ней, влепляю оплеуху, от которой она летит на ковер, и повторяю:

– Ну и?..

Тон приглашает к разговору. Рашель встает. Ее щека пылает.

– Вы хам! – скрежещет она.

– Откровенность за откровенность, красотка; ты маленькая шлюшка! – И я добавляю: – Но шлюхи не только занимаются любовью и шарят по карманам. Они еще и разговаривают... И ты у меня заговоришь тоже!

Она подходит ко мне.

– Мне нечего вам сказать, господин комиссар!

– Да что ты говоришь! Никогда не поверю, что женщине бывает совсем нечего сказать! Я хватаю ее за руку.

– Например, скажи, что вы сделали с русским?

– Я ничего не знаю!

– Так уж прямо и ничего?

– Да.

– Даже как можно связаться с молодчиками Карла? Она встает передо мной, глаза горят диким гневом.

– Слушайте внимательно, комиссар. Я ничего не скажу. У нас нет... как вы это называете?.. хлюпиков! Мы умеем молчать. Вы меня поймали? Отлично. Но предупреждаю вас сразу: вы из меня ничего не вытянете.

Она говорит не столько под влиянием вспышки ярости, сколько резюмируя ситуацию. И я понимаю, что это правда. Она не заговорит, и я получу еще одного секретного узника.

Тогда в моих мозгах появляется дьявольская идея, одна из тех, что, по счастью, возникают у меня редко и которыми совсем не хочется гордиться.

Я надвигаюсь на нее с недобрым видом. Чувствую, моя печенка вырабатывает синильную кислоту.

Должно быть, моя морда по-настоящему страшна, потому что Рашель начинает в ужасе пятиться.

– Ах, ты ничего не скажешь! – рычу я сквозь зубы.

– Нет...

– Ах, не скажешь!

Теперь она стоит, прислонившись к подоконнику.

Я быстро нагибаюсь, хватаю ее за лодыжки и выбрасываю из открытого окна.

Из темных глубин звучит жуткий крик... Мисс Автостоп не доживет в Париже до старости!


Открываю дверь в коридор.

Мамаши Бордельер не видать. Мне нравится, что свидетелей нет, даже боязливой свидетельницы, подглядывающей через замочную скважину, как лакеи в шикарных отелях.

Она варит себе какао, а в ожидании, пока бурда будет готова, мажет кусочки хлеба маслом и конфитюром, от которых сблеванула бы даже живущая на помойке крыса

– Мамаша, – говорю я ей, – у меня для вас плохая новость; одна из ваших постоялиц то ли случайно, то ли вследствие нервной депрессии выбросилась из окна.

– Господи! – вскрикивает она. – Кто это?

– Малышка, что была со мной.

Она недоверчиво смотрит на меня.

– Вы опять шутите?

Мое лицо убеждает ее в обратном.

– Я совершенно серьезен. Малышка выпала из окна. Теперь слушайте меня внимательно: вы меня не видели; она пришла одна, сказала, что ждет мужчину, который так и не появился... Вы ничего не знаете. За остальное не волнуйтесь. Неприятностей у вас не будет. Я все улажу. Договорились?

Она утвердительно кивает.

– Я из-за вас поседею, – говорит она.

– Ничего страшного, – отвечаю, – вы все равно краситесь!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать