Жанр: Русская Классика » Елена Нестерина » Магазин 'Белые тапочки' (страница 2)


- Папа, пойдем скорее отсюда! - попросил Анджей и потянул папу за руку.

Они поднялись по лестнице. И прежде чем идти показывать сыну второй этаж дома, папа усадил Анджея перед собой и сказал:

- Послушай, что я тебе хочу сказать, Анджей. Мы с мамой очень тяжело работаем. И выходных у нас нет. Видишь, какой у нас бизнес. Так что теперь хочешь - не хочешь, но ты наш помощник. Потому что мы должны этим заниматься ещё много лет.

- Почему? - удивился Анджей.

Папа продолжал:

- Когда-то давно мой дед, которого, как тебя, звали Анджеем, приехал в этот городок и открыл свое дело. Торговал он лекарствами, изготовленными в его собственной лаборатории. Что за лекарственные средства, я точно никогда не знал, но они были очень эффективными. Одним словом, одному владельцу сети магазинов погребальных принадлежностей это очень не понравилось - что какой-то иностранец торгует своими подозрительными товарами, а из-за этого его собственный бизнес приходит в упадок. Люди перестают умирать, а значит, клиентура его магазинчиков уменьшается. Тогда гроботорговец придумал - он хитро разорил моего дедушку. А после этого ловко вынудил его взять у него же огромную ссуду и подписать такой договор, по которому ещё несколько поколений дедушкиных потомков должны торговать погребальными принадлежностями и отдавать весь доход его потомкам. И так до окончательной выплаты баснословного долга. Моему дедушке с семьей пришлось продать свой дом и переехать в этот. Так вот мы с тех пор здесь и живем. Понимаешь меня?

Анджей печально вздохнул и кивнул.

- Мы с мамой очень хотим поскорее выплатить долг и перестать работать на процветание потомков этого хитрована. Осталось не так уж много - по сравнению с тем, что было. Но нужно постараться. Я сам родился в этом доме. Но знаешь, Анджей, до сих пор мой самый страшный сон - это то, что из всех гробов, которые стоят в нашем подвале, начинают выходить покойники. Я вижу, как они тихо поднимаются по лестнице, подходят к кровати и душат, душат меня... Я с криком просыпаюсь, включаю везде свет и бегу смотреть, закрыта ли дверь подвала на ключ. Она всегда ночью закрыта, мы следим за этим. Но ты будь сильнее меня. Не бойся ничего. И мы выдержим.

- Я постараюсь, папа. - честно ответил Анджей.

Другого выхода у него не было. Анджей понял - чтобы покончить со страданиями родителей, чтобы увезти их из этого мрачного дома, он должен много работать. А значит, продавать гробы, продавать, продавать...

Папа провел Анджея на второй этаж. Там, в длинной комнате с забитыми окнами, складировались погребальные венки и ленты, стопками лежали белые саваны, стояли рядами белые тапочки, лежали даже деревянные могильные кресты.

Следующая комната, рассохшуюся дверь которой папа с трудом открыл, предназначалась для Анджея. Она была такая же длинная и неуютная. Множество самых разных вещей было навалено в ней. В основном они были старыми, но в углу стояла новенькая кровать, застеленная бельем радостной расцветки веселые поросята устроили пикник и объедались разными сладостями среди цветов и зеленой травки.

На подушке развалился большой плюшевый медведь, который прижимал к себе лапой коробку конструктора. У ножки кровати стоял новенький рюкзак и кроссовки, а на гвозде висела вешалка с курткой и джинсами.

- Это тебе от нас с мамой. - увидев, как обрадовался Анджей, сказал папа. - Так что эта комната твоя, обживайся в ней, выкинь отсюда все, что тебе не нужно. У нас с твоей мамой просто ни сил, ни времени на это не было. Так что раз ты взрослый, помоги нам.

- Конечно, папа! Спасибо.

- На здоровье, Анджей.

Через некоторое время папа ушел. Во дворе взревел мотор машины, папа уехал на главный склад за свежим погребальным товаром. Анджей, который остался один в своей новой комнате, огляделся. Тускло горела лампочка под потолком. Темнело за окном. Анджей вышел в коридор, прислушался. Снизу доносился храп дедушки Васи, чуть слышны были голоса мамы и её покупателей. Как можно плотнее захлопнув дверь хранилища венков и белых тапочек, Анджей бросился в свою комнату, прихлопнув и её дверь.

Уставшему мальчику очень хотелось спать. Но Анджей не мог себя заставить уснуть в комнате, набитой чьим-то старым ужасом. Что там, среди завалов вещей? Полусгнивший череп, поношенный саван? Очень они нужны...

Раз папа сказал, что можно выкидывать все, что не нужно, Анджей решительно взялся за работу. Он вытаскивал из куч и уносил на улицу в мусорный контейнер поломанные стулья, замшелые пиджаки и юбки, стопки пожелтевших газет, дырявые кастрюли и разбитые ботинки. Комната постепенно освобождалась.

Бегая по лестнице вверх и вниз, Анджей не заметил, как наступила ночь. Но в доме кипела работа. В мастерской папа подгонял по заказанному размеру гробы, оббивал их нужной материей. Несмотря на полночный час, в магазин шли одетые в траур покупатели. Спал один дедушка Вася, который завтра с раннего утра должен был вернуться в деревню. Его ждали маленькая Лина с бабушкой и деревенское хозяйство.

Ничего из огромной кучи вещей не заинтересовало Анджея - оставить себе что-нибудь у него желания не возникло. Он так боялся увидеть что-нибудь могильное, что работал быстро-быстро и не присматривался к тому, что попадалось ему в руки. В мусор - и все разговоры. И вот угол комнаты опустел. Анджей принес из кухни большую метелку, принялся выметать мелкий сор и ошметки пыли.

Выскребая труху из-под рассохшегося плинтуса, он вдруг заметил, что на самом деле никакой это

не плинтус. Отбросив метелку, Анджей присмотрелся повнимательнее. Было совершенно очевидно, что под потускневшими выцветшими обоями скрывается дверь. То есть, получается, что комната, предназначающаяся для Анджея, проходная. А за ней есть ещё одна. А может, и больше.

Анджей провел пальцем по натянутым над пустотой обоям. Старая бумага легко прорвалась - до того самого места, где под ней проступала массивная дверная ручка. Анджей понял, что дверь особо-то и прятать не хотели - так бы её замаскировали надежно, по крайней мере шкафом бы задвинули. А уж ручку-то точно бы оторвали. Нет. Просто решили по быстрому отделить эту маленькую комнату.

"Наверняка мне туда можно!" - решил Анджей, обдумав все это. Тем более что все равно сейчас спрашиваться не у кого было: в магазине затихли разговоры, не раздавался стук папиного молотка по недоделанным гробам. Уставшие родители наверняка спали. Так что почему бы не посмотреть, что находится за дверью его комнаты? Тем более в том доме, где Анджею предстоит жить? Страшного быть уже ничего не может, отец же сказал, где именно складируются ритуальные принадлежности. Так что почему бы не заглянуть за эту дверь?..

И Анджей решился. Он дернул на себя ручку. Вместе с треском обоев послышался деревянный скрежет. Но дверь поддалась.

"Ура, она даже на замок не закрыта! - обрадовался Анджей. - Тем более бояться нечего. Обидно, если и там просто склад какого-нибудь старья, которое просто выкинуть родителям некогда..."

Он распахнул дверь пошире и прислушался. Тихий шорох, скрип и неясный шелест раздавались по мрачному дому. Что происходило, где - Анджей не мог разобрать. Неясный гул доносился с улицы. С кладбища, наверное... Анджей постоял ещё немного. На голову ему падали сушеные тараканы, ломти засохшего клея и старой штукатурки, пыль и бумажные хлопья. Долго приглядываясь к темноте, Анджей шагнул в таинственную комнату.

Глава III

Что за секреты?

Однако ничего таинственного внутри комнаты не оказалось. Анджей даже свет в ней смог включить - нашарил на стене массивный выключатель, под потолком вспыхнула лампочка в одном из плафонов старинной пыльной люстры.

Это был обычный кабинет, просторный, с книгами на стеллажах и полках. И Анджей уже разочарованно покинул бы его, если бы взгляд мальчика случайно не упал на висящие на стене потемневшие карты и схемы. Они лишь выглядывали из-за широкого стеллажа, который разделял кабинет на две части. Какие-то человечки были нарисованы на одной из карт, со стрелочками и поясняющими надписями. Анджей захотел рассмотреть эту картинку получше и направился за стеллаж.

- Анджей! Где ты? - раздалось вдруг у Анджея за спиной.

Анджей в испуге оглянулся. На пороге стояла мама, кутаясь в широкий халат. Уставшее лицо её было тревожным.

- Я здесь, мама! - Анджей поспешил ей навстречу, переживая, что сейчас мама будет ругать его за вторжение в комнату.

- Я шла пожелать тебе спокойной ночи. - проговорила мама, ласково прижимая Анджея к себе. - Слышу, ты все ходишь тут наверху, ну, думаю, значит, наводишь порядок. Обживаешься?

- Ага.

- Молодец.

Анджей только хотел спросить о том, что же это за комната и почему ей никто не пользуется, но мама опередила его.

- Это кабинет папиного дедушки. - сказала она, закрывая дверь и легонько подталкивая Анджея к кровати. - Здесь не только библиотека, за стеллажом небольшая лаборатория. Когда-то твой папа просиживал там часами. Он же учился в университете, хотел стать химиком. Но этот проклятый семейный бизнес... Так что, Анджей, будет время и желание - все в твоем распоряжении. На зиму мы эту комнату закроем, она теперь не отапливается... Экономим, сынок.. Но пока ещё тепло, ты вполне можешь...

- Спасибо, мама! - Анджей обнял маму.

И она, поцеловав его, заспешила уходить. Маме нужно было поспать, ведь покупатели могли постучаться в дверь их магазинчика в любой момент.

И с мыслью о том, что завтра он начнет исследовать прадедушкин кабинет и лабораторию, Анджей спокойно уснул. Он забыл о своих дневных страхах, о том, что он видел в подвалах и на прилавках магазина, о том, что совсем близко находится городское кладбище...

Однако с самого раннего утра все получилось не так, как планировал Анджей. Папа разбудил его очень рано, едва только солнце поднялось. Анджей кипятил чай, жарил яичницу для отъезжающего в деревню дедушки Василия, для папы, который уже засел за неоконченное вчера занятие - оббивать пышными оборками большой черный гроб. Мама, которая уже активно вела торговлю за прилавком, даже чай пила на ходу и преспокойно брала бутерброды с тарелки, которую установила в одном из маленьких гробиков, которые стояли под прилавком.

Так что Анджей был очень занят. Домашнее хозяйство быстро перешло на его плечи. И не только домашнее - после обеда мальчик помогал отцу выводить на черных траурных лентах прискорбные надписи. Он разворачивал ленту, раскладывал на ней трафарет, мазал по нему белой краской, а затем высушивал эти ленты и отдавал отцу, который прикреплял их к погребальным венкам.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать