Жанр: Современная Проза » Кадзуо Исигуро » Безутешные (страница 32)


– Да-да. Я стоял у дверей… не очень долго. Сколько потребовалось для формулировки вывода.

– Вы были бесконечно добры, мистер Райдер. Сейчас я чувствую себя совершенно другим человеком. Тучи надо мной рассеялись!

– Послушайте, вам не следует внушать себе ложные представления. Я сказал только, что вы способны освоить эту пьесу. Но будет ли у вас достаточно времени…

– Об этом я позабочусь. Не упущу ни малейшей возможности попрактиковаться. Забуду о сне. Не беспокойтесь, мистер Райдер. Я сделаю все, чтобы завтра вечером родителям не пришлось за меня краснеть.

– Завтра вечером? А, ну да…

– Но что же я все о себе да о себе – даже словом не обмолвился о том, какой оглушительный успех вы имели вчера. Я говорю про обед. Весь город только об этом и твердит. Ваша речь была просто из ряда вон.

– Спасибо. Я рад, что ее оценили.

– Уверен, что она прекрасно подготовила почву для дальнейшего. Да, кажется… это действительно хорошая новость, с нее-то мне и следовало начать. Как вы знаете, мисс Коллинз вчера присутствовала на обеде. Так вот, кажется, когда она уходила, они с мистером Бродским на мгновение обменялись улыбками. Да, правда! Многие могут подтвердить. Отец тоже видел. Сам он не делал никаких попыток свести их; напротив, старался не торопить события, прежде всего дать мисс Коллинз время подумать относительно зоопарка и всего прочего. Но это произошло как раз в ту минуту, когда она направилась к двери. Видимо, мистер Бродский заметил, что она уходит, и встал. Он весь вечер сидел за столом, даже когда публика по обыкновению принялась свободно перемещаться. Но тут мистер Бродский поднялся и устремил взгляд в конец зала, где мисс Коллинз с кем-то прощалась. Один из джентльменов – кажется, мистер Вебер – ее провожал, но, видимо, инстинкт подсказал ей оглянуться. Конечно, она увидела, что мистер Бродский встал и глядит на нее. Отец и еще несколько человек это заметили, и шум в зале немного стих. Первый момент, говорит отец, был жутким: мисс Коллинз собиралась ответить холодным злым взглядом, ее лицо начало принимать соответственное выражение. Но в последний миг она передумала и улыбнулась. Да, она послала мистеру Бродскому улыбку и вышла. А мистер Бродский… ну, вы понимаете, что это значило для него. Вообразите: после стольких лет! Отец – я виделся с ним минуту назад – говорит, что мистер Бродский этим утром взялся за дело преисполненный новых сил. Он уже целый час провел за инструментом! Сменил меня почти сразу, часу не прошло! Отец говорит, мистера Бродского просто не узнать, а уж к выпивке его, судя по всему, даже не тянет. Настоящий триумф для отца и для других тоже – и, не сомневаюсь, ваша речь этому необыкновенно помогла. Мы все еще ждем ответа от мисс Коллинз, придет ли она в зоопарк, но после того, что произошло вчера, мы, естественно, настроились оптимистично. Что за утро нас ожидает! Ну что ж, мистер Райдер, не стану больше вам мешать – наверное, вы хотите поскорее закончить завтрак. Еще раз большое спасибо. Безусловно, в течение дня мы еще где-нибудь встретимся, и я расскажу, как подвигается Казан.

Я пожелал Штефану удачи – и он энергичным шагом вышел из зала.

Разговор с молодым человеком доставил мне еще большее удовлетворение. Я в прежнем неспешном темпе продолжал завтрак, в особенности наслаждаясь свежим вкусом местного масла. Появился официант с еще одной порцией кофе и вновь исчез. Скоро я поймал себя на том, что почему-то пытаюсь вспомнить ответ на вопрос, который задал мне попутчик в самолете. Он сказал, что в финалах Мирового Кубка играли вместе три пары братьев. Не припомню ли я, кто это был? я пробормотал что-то в извинение и вернулся к своей книге, не желая поддерживать разговор. Но с тех пор стоило мне, как сейчас, ненадолго остаться в одиночестве, как у меня в мозгу тут же всплывал этот вопрос. Больше всего меня раздражало то, что я не один год помнил все три фамилии, но иногда та или другая забывалась начисто. Так было и этим утром. Я вспомнил, что в финале 1966 года за Англию играли братья Чарлтоны, в 1978 за Голландию – братья ван дер Керкхофы. Однако третью пару я, как ни старался, вспомнить не мог. Ломая себе голову, я все больше досадовал, пока не решил, что не встану из-за стола и не примусь за намеченные дела, пока не вспомню, как звали оставшихся братьев.

Меня оторвал от раздумий Борис, который вошел в зал и направился ко мне. Он передвигался рывками, петляя от одного пустого столика к другому; могло показаться, что он приближается не целенаправленно, а случайно. Он не смотрел в мою сторону, а добравшись до соседнего столика, сел ко мне спиной и стал водить пальцем по скатерти.

– Борис, ты уже позавтракал? – спросил я.

Он не поднимал взгляда от скатерти. Затем спросил безразличным тоном:

– Мы поедем на старую квартиру?

– Если хочешь. Я обещал: если ты захочешь, мы туда отправимся. Ну, что ты решил, Борис?

– А у тебя есть сейчас дела?

– Да, но я могу их отложить. Если хочешь, поедем. Но тогда уж немедленно. Как ты сам сказал, у меня сегодня дел по горло.

Борис, казалось, задумался. Он по-прежнему сидел ко мне спиной и теребил скатерть.

– Ну что, Борис? Пошли?

– Там будет Номер Девять?

– Наверное. – Решив, что пора брать инициативу в свои руки, я встал и положил салфетку рядом с тарелкой. – Отправимся прямо сейчас. День, похоже, солнечный. Не придется даже подниматься за куртками. Давай пошли!

Борис все еще колебался, но я обнял его за плечи и повел прочь из столовой.


Когда мы с Борисом пересекали холл, я

заметил, что портье машет мне рукой.

– Мистер Райдер, – заговорил он, – приходили те самые журналисты. Я подумал, лучше будет их пока отослать, и посоветовал им вернуться через час. Не беспокойтесь, они не имели ничего против.

Секунду поразмыслив, я отозвался:

– К сожалению, у меня сейчас важные дела. Не могли бы вы попросить, чтобы они согласовали время с мисс Штратман? А теперь простите, нам нужно идти.

Только когда мы выбрались из отеля и остановились на залитом солнцем тротуаре, я обнаружил, что не помню, как добраться до старой квартиры. Пока я провожал глазами медленно продвигавшиеся автомобили, Борис, почувствовав, видно, что я нахожусь в затруднении, предложил:

– Можно сесть на трамвай. Остановка у пожарного депо.

– Отлично. Тогда веди ты.

Из-за грохота транспорта мы несколько минут почти не открывали рта. Петляя в густой толпе, мы пошли по узкому тротуару, пересекли два маленьких, но оживленных переулка и оказались на широкой магистрали с трамвайными путями и несколькими полосами движения. Тротуар здесь был гораздо шире, и мы, легко опережая прочих пешеходов, шли мимо банков, контор и ресторанов. Затем я услышал сзади топот бегущих ног и почувствовал на своем плече чью-то руку.

– Мистер Райдер! Наконец я вас нашел!

Человек, оказавшийся у меня за спиной, походил на стареющего рок-певца. Лицо его было обветрено, длинные грязные волосы распадались, образуя прямой пробор. Рубашка и брюки, то и другое кремового цвета, свободно на нем болтались.

– Здравствуйте! – произнес я осторожно, заметив, что Борис рассматривает незнакомца с опаской.

– Одно недоразумение за другим! – со смехом воскликнул тот. – Нам несколько раз была назначена встреча. Прошлым вечером пришлось прождать больше двух часов – но ничего, ерунда! Всякое случается. И осмелюсь сказать, сэр, вашей вины в том не было. Собственно, я в этом ни минуты не сомневаюсь.

– Да-да. Сегодня утром вам опять пришлось ждать. Портье мне сообщил.

– Утром снова произошло недоразумение. – Длинноволосый пожал плечами. – Нам велели вернуться через час. Так что мы – фотограф и я – пережидали вон там, в кафе. Но раз уж вы шли мимо, я подумал, что можно было бы провести интервью и сделать фотографии прямо сейчас. Тогда нам не придется снова вас беспокоить. Конечно, я понимаю, для личности подобного масштаба встреча с журналистами местного листка не относится к числу приоритетных пунктов программы…

– Напротив, – вставил я поспешно. – Я всегда придавал первостепенное значение периодическим изданиям вроде вашего. У вас в руках ключи к сердцам местных жителей. Контакты с журналистами я ставлю на одно из первых мест по важности.

– Вы очень любезны, мистер Райдер. И, если дозволено мне будет так выразиться, весьма прозорливы.

– Но я собирался сказать, что в данную минуту я, к сожалению, очень занят.

– Конечно-конечно. Именно потому я и предложил разделаться с интервью раз и навсегда, чтобы нам не пришлось больше вас беспокоить. Наш фотограф, Педро, сидит сейчас там, в кафе. Он щелкнет вас, а я пока задам два-три вопроса. Потом вы с этим юным джентльменом поспешите дальше по своим делам. На все про все у нас уйдет не больше четырех или пяти минут. Кажется, это самое простое решение вопроса.

– Хм. Но только не дольше.

– О, если вы уделите нам несколько минут, мы будем просто счастливы. Мы прекрасно понимаем, как много у вас других, не менее важных обязательств. Как я сказал, мы обосновались вон там. В кафе.

Он указывал чуть в сторону, где на тротуаре было расставлено несколько столиков со стульями. Это было явно не самое подходящее место для интервью, но я подумал, что таким образом отделаюсь от журналистов с наименьшими потерями.

– Хорошо, – сказал я. – Но подчеркиваю: расписание на утро у меня самое плотное.

– Мистер Райдер, вы так великодушны. Уделить толику времени нашему скромному листку! Но в самом деле, не будем медлить. Сюда, пожалуйста.

Длинноволосый журналист повел меня обратно, к кафе, от нетерпения едва не натыкаясь на других пешеходов. Вскоре он опередил меня на несколько шагов, и я, воспользовавшись случаем, бросил Борису:

– Не беспокойся, времени уйдет всего ничего. Я об этом позабочусь.

С лица Бориса не сходила недовольная гримаса, и я добавил:

– Послушай, а пока ты можешь поесть чего-нибудь вкусненького. Мороженого или творожного пудинга. Когда закончишь, мы тут же отправимся дальше.

Мы остановились в тесном дворике, усеянном тентами.

– Ну вот, пришли, – произнес журналист, указывая на один из столиков. – Здесь мы и засели.

– Если не возражаете, – обратился я к нему, – я прежде всего устрою Бориса. Я присоединюсь к вам через минуту.

– Отличная мысль.

Почти все столики во дворе были заняты, но внутри посетителей не было совсем. Помещение, имевшее светлую отделку в современном стиле, было залито солнечным светом. За прилавком, в стеклянной витрине которого был выложен ряд пирогов и пирожных, стояла молодая пухлая официанточка, по виду скандинавка. Когда Борис сел за столик в углу, она с улыбкой двинулась к нему.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать