Жанр: Современная Проза » Кадзуо Исигуро » Безутешные (страница 33)


– Итак, чего пожелаете? – спросила она Бориса. – Сегодня утром нигде в городе нет таких свежих пирогов, как у нас. Их доставили всего десять минут назад. Свежее не бывает.

Борис выспросил у официантки все подробности и лишь затем сделал выбор в пользу творожного пудинга с миндалем и шоколадом.

– Ну ладно, я ненадолго, – сказал я ему. – Пойду повидаюсь с этими людьми и сразу обратно. Если тебе что-то понадобится, найди меня – я буду снаружи.

Борис пожал плечами, не спуская глаз с официантки, которая извлекала из витрины заказанное им изысканное лакомство.

12

Когда я вернулся во дворик, длинноволосого журналиста там не оказалось. Некоторое время я блуждал между тентами, заглядывая в лица тех, кто сидел за столиками. Совершив круг по двору, я остановился и начал взвешивать возможность того, что журналист передумал и ушел восвояси. Но это было бы слишком странно, поэтому я вновь осмотрелся. Посетители за чашками кофе читали газеты. Какой-то старик разговаривал с голубями, которые расхаживали у его ног. Я услышал свое имя, обернулся и увидел журналиста: он сидел за столиком позади меня. Внимание журналиста было целиком занято беседой с приземистым смуглым человеком, в котором я предположил фотографа. Издав восклицание, я направился к ним, но, как ни удивительно, они, не взглянув на меня, продолжали беседовать. Даже когда я выдвинул оставшийся стул и сел, журналист, произносивший длинную тираду, едва удостоил меня беглым взглядом. Снова повернувшись к смуглому фотографу, он продолжил:

– Смотри, ни намеком не выдай ему, что значит это сооружение. Тебе нужно изобрести какой-нибудь искусный предлог, почему он должен все время находиться именно на этом фоне.

– Без проблем, – кивнул фотограф. – Без проблем.

– Но не вздумай чересчур напирать. Как раз на этом прокололся Шульц прошлым месяцем в Вене. И помни: как все они, он мнит о себе черт знает что. Прикинься, будто ты его безумный поклонник. Скажи, мол, в газете, когда тебя посылали, не имели ни малейшего понятия о том, что ты на нем просто зациклен. На это он точно клюнет. И не вздумай упоминать строение Заттлера, пока все не будет на мази.

– Ладно, ладно, – продолжал кивать фотограф. – Но я думал, что вы с ним как бы уже договорились. И он вроде согласен.

– Я собирался обговорить это по телефону, но Шульц предупредил, что он тот еще фрукт. – Тут журналист повернулся и одарил меня любезной улыбкой. Фотограф, следуя взглядом за коллегой, рассеянно мне кивнул, и они вернулись к своей беседе.

– Шульц вечно теряет на том, – говорил журналист, – что скупится на лесть. И потом у него вечно такой вид, будто он спешит, даже когда ему некуда торопиться. Этой публике нужно льстить без передышки. Так что, когда будешь делать снимки, тверди как попугай: «Великолепно, великолепно». Не молчи. Знай пичкай его комплиментами.

– Ладно-ладно. Без проблем.

– Итак, я начну с… – Журналист устало вздохнул. – Я начну с его выступления в Вене или чего-нибудь в этом роде. У меня тут нацарапаны кое-какие заметки, так что выкручусь. Но не будем слишком много времени тратить впустую. Через минуту-две ты объявишь, что тебе пришла фантазия отправиться к строению Заттлера. Я вначале прикинусь, что мне это не совсем по нутру, но в итоге признаю эту идею блестящей.

– Хорошо, хорошо.

– Теперь ты в курсе. Действовать нужно четко. Помни, этот экземпляр требует аккуратного обращения.

– Понял.

– А если что-то не заладится, сразу вставь парочку лестных слов.

– Отлично, отлично.

Они обменялись кивками. Затем журналист глубоко втянул в себя воздух, хлопнул в ладоши и обернулся ко мне. При этом лицо его внезапно просветлело.

– А, мистер Райдер, вы здесь! Так любезно с вашей стороны уделить нам толику вашего драгоценного времени. А молодой человек, как я понимаю, угощается там, внутри?

– Да-да. Он заказал большущий кусок творожного пудинга.

Журналист и фотограф осклабились. Смуглый фотограф с ухмылкой произнес:

– Творожный пудинг. Мое любимое лакомство. С детства.

– Ах да, мистер Райдер, это – Педро. Фотограф улыбнулся и с готовностью протянул руку:

– Очень рад познакомиться с вами, сэр. Уверяю, для меня это настоящее событие. Меня отправили на это задание только сегодня утром. Вставая, я готовился в очередной раз делать снимки на заседании муниципального совета. Когда раздался звонок, я принимал душ. Не хочу ли я отправиться на это задание? – спросили меня. Не хочу ли я?! С младых ногтей этот человек был моим кумиром, сказал я им. Не хочу ли я? Боже, да мне и гонорар не нужен, я сам готов вам приплатить, говорю, скажите только, куда идти. Клянусь, ни разу меня так не трясло перед заданием.

– Честно говоря, мистер Райдер, – вмешался журналист, – фотограф, который был со мной вчера вечером в отеле, стал немного нервничать, когда мы прождали два или три часа. Естественно, я на него разозлился. «Ты, видно, не понимаешь, – крикнул я, – что мистер Райдер откладывает интервью не просто так, а из-за важнейших дел. Раз он был настолько добр, что вообще согласился с нами встретиться, нужно набраться терпения и ждать». Говорю вам, сэр, я просто вышел из себя. А вернувшись, заявил редактору, что мне это не нравится. «Найдите назавтра другого фотографа, – потребовал я. – Я ищу такого, который отдавал бы себе отчет в том, что за величина мистер Райдер, и испытывал к нему соответствующую благодарность». Да, признаюсь, я завелся изрядно. Так или иначе, я получил в пару Педро – и оказалось, он почти такой же большой ваш поклонник, как я сам.

– Больший! – запротестовал Педро. – Получив утром это задание, я едва

поверил своим ушам. Мой кумир здесь, в городе, и я буду его фотографировать. Боже, твердил я про себя, когда принимал душ, да я просто из кожи вылезу. Фотографируя такого человека, я просто обязан превзойти самого себя. Я сниму его на фоне строения Заттлера. Вот как я это вижу. Пока я принимал душ, у меня в воображении возникла вся композиция.

– Послушай, Педро! – сурово глядя на него, вмешался журналист. – Я очень сомневаюсь, что мистер Райдер согласится ради твоих фотографий отправиться к строению Заттлера. Конечно, это всего лишь несколько минут езды, но при плотном графике и такая потеря времени недопустима. Нет, Педро, постарайся сделать все, что возможно, здесь, на месте, щелкни нас пару раз за столиком, пока мы будем беседовать. Правда, снимки в уличном кафе – надоевшее клише, не лучший способ выявить уникальную харизму, присущую мистеру Райдеру. Однако придется смириться. Признаю: идея сфотографировать мистера Райдера у строения Заттлера – это озарение свыше. Но как быть со временем? Так что не будем мудрить, удовольствуемся самыми заурядными снимками.

Педро стукнул себя кулаком по ладони и потряс головой:

– Наверное, ты прав. Но что за досада, Боже мой! Раз в жизни мне выпала возможность снять самого мистера Райдера, и как я ею воспользуюсь? Сварганю очередную сценку в кафе. Да, не радуйся дарам судьбы.

Секунды две оба сидели, молча уставившись на меня.

– Ладно! – произнес я наконец. – Это ваше строение… Оно действительно находится в нескольких минутах езды?

Педро резко выпрямился, его лицо зажглось восторгом.

– Так вы согласны? Вы станете позировать перед строением Заттлера? Боже, вот так удача! Я был уверен, что вы отличный парень!

– Подождите…

– В самом деле, мистер Райдер? – Журналист схватил меня за руку. – Ей-богу? Я знаю, ваше время расписано по минутам. Это немыслимое великодушие с вашей стороны! На такси мы обернемся минуты за три, не больше. Если вы согласны подождать, сэр, я тут же выйду и поймаю машину. Педро, почему бы тебе, пока мистер Райдер ждет, не сделать несколько снимков?

Журналист сломя голову ринулся прочь. Через миг я увидел, как со вскинутой рукой он стоит на кромке тротуара, согнувшись в сторону проезжающего транспорта.

– Мистер Райдер, сэр. Прошу вас.

Педро присел на одно колено и нацелил на меня глазок фотокамеры. Я, сидя на стуле, принял расслабленную, но не слишком томную позу и изобразил непринужденную улыбку.

Педро несколько раз щелкнул затвором. Потом он немного отошел и снова присел, на этот раз за пустой столик, потревожив стаю голубей, которые клевали крошки. Я собирался переменить позу, но тут подбежал журналист:

– Мистер Райдер, такси поймать не удалось, но только что к остановке подъехал трамвай. Прошу, поспешим, мы еще успеем впрыгнуть. Педро, живо в трамвай!

– На нем мы доберемся так же быстро, как на такси? – спросил я.

– Да-да. Собственно, при таких забитых улицах трамвай будет даже проворней. В самом деле, мистер Райдер, вам не о чем тревожиться. Строение Заттлера отсюда в двух шагах. Можно сказать, – он приставил ладонь ко лбу козырьком и устремил взор вдаль, – оно отсюда почти что видно. Если бы не та серая башня, мы бы прямо сейчас его увидели. Вот как оно близко. Представьте себе, что какой-то человек нормального роста – вроде вас или меня, не выше – вскарабкался на крышу строения Заттлера, выпрямился и поднял вертикально палку – допустим, обычную швабру, – так вот, сегодня, ясным утром, мы, не напрягая зрения, разглядели бы ее кончик над этой серой башней. Так что мы обернемся мигом. Но, пожалуйста, в трамвай. Надо спешить.

Педро уже стоял у края тротуара. Я видел, как он, с тяжелой сумкой через плечо, уговаривал водителя нас подождать. Вслед за журналистом я бегом покинул дворик и взобрался на подножку.


Трамвай снова тронулся с места, а мы стали пробираться вглубь по центральному проходу. Вагон был переполнен, и нам не удавалось найти три свободных места рядом друг с другом. Я протиснулся на сиденье в заднем конце вагона, между низеньким пожилым мужчиной и объемистой матроной, которая держала на коленях ребенка лет полутора. Сиденье, как ни странно, оказалось удобным, и вскоре я начал получать удовольствие от поездки. Напротив меня сидели три старика, читавших одну газету – ее держал тот, что сидел в середине. Им, по-видимому, мешала тряска, и временами каждый принимался тянуть газету к себе.

Через несколько минут я заметил, что публика зашевелилась, и обнаружил контролера, направлявшегося в конец вагона. Мне пришло в голову, что мои спутники, должно быть, купили мне билет; сам-то я уж точно не приобретал его при посадке. Еще раз оглянувшись, я увидел, что контролер, миниатюрная женщина, привлекательную фигуру которой не портила даже уродливая униформа, приблизилась к нам почти вплотную. Пассажиры начали извлекать билеты и проездные документы. Подавив в себе испуг, я стал сочинять фразу, которая сочетала бы в себе достоинство и убедительность.

Наконец контролер склонилась над нашей скамьей, и мои соседи стали предъявлять билеты. Пока контролер их компостировала, я заявил твердым голосом:

– У меня нет билета, но это результат особых обстоятельств, которые, если позволите, я вам сейчас изложу.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать