Жанр: Современная Проза » Кадзуо Исигуро » Безутешные (страница 45)


Густав в знак одобрения улыбнется краем рта, и дед с внуком вновь примутся изучать тупые лица толпы. Хулиганы обменяются неуверенными взглядами; их заставит заколебаться скорее страх, чем разум. Однако их предводители – угрюмые жуткие личности – поднимут воинственный вой, который распространится по рядам. Толпа хлынет вперед. Борис и его дед проворно займут позицию спина к спине; точно согласовывая свои движения, они прибегнут к особой, самостоятельно изобретенной технике – смеси каратэ и других боевых искусств. Уличные хулиганы кинутся на них со всех сторон – лишь затем, чтобы тут же, ухнув от удивления и испуга, кувырком полететь прочь, и вскоре земля вновь покроется бесчувственными телами. Несколько мгновений Борис и Густав будут стоять в настороженном ожидании, а хулиганы начнут шевелиться: некоторые застонут, другие же затрясут головой, пытаясь определить, куда их занесло. И тут Густав шагнет вперед со словами:

– А теперь ступайте, и на том покончим. И чтоб ноги вашей не было больше у этой квартиры. Люди жили здесь счастливо, пока вы не начали их терроризировать. Если вы явитесь снова, нам с внуком ничего не останется, как перебить вам кости.

Но вся эта речь вряд ли понадобится. Хулиганы поймут, что на сей раз потерпели окончательное поражение и лишь по счастью не получили серьезных увечий. Они с трудом начнут подниматься на ноги и по двое-трое, поддерживая друг друга и подвывая от боли, поплетутся прочь.

А когда уковыляет последний из них, Борис и Густав обменяются спокойно-удовлетворенными взглядами и вернутся в квартиру. Когда они войдут, мы с Софи, наблюдавшие сцену сражения из окна, поприветствуем их радостными криками.

– Слава Богу, что это закончилось! – взволнованно произнесу я. – Слава Тебе, Господи!

– Я уже начала готовить торжественный ужин, – объявит Софи, лучась счастьем, и с ее лица исчезнут последние следы напряжения. – Мы так благодарны тебе и дедушке, Борис. Почему бы нам всем не поиграть сегодня в настольные игры?

– Мне нужно идти, – скажет Густав. – У меня полно работы в отеле. Если будут еще какие-нибудь неприятности, дайте мне знать. Впрочем, я уверен, что все позади.

Мы помашем вслед Густаву, когда он будет спускаться по лестнице. Закрыв дверь, мы трое вернемся в комнату, чтобы провести уютный семейный вечер. Софи будет то и дело выходить в кухню, готовить еду и все время напевать себе под нос, а мы с Борисом, расположившись на полу в гостиной, займемся какой-нибудь настольной игрой. Пройдет час или около того, и я, когда Софи не будет в комнате, внезапно сделаю серьезное лицо и скажу спокойно:

– Спасибо тебе, Борис. Теперь все будет как прежде. Как когда-то.

– Смотри! – выкрикнул Борис, и я увидел, что он, рядом со мной, указывает куда-то поверх стенки. – Смотри! Тетя Ким!

И верно: внизу стояла женщина и бешено размахивала руками, чтобы привлечь наше внимание. Она куталась в зеленый кардиган, а ее волосы трепал ветер. Убедившись, что мы ее заметили, она что-то крикнула, но слов не было слышно.

– Тетя Ким! – прокричал Борис. Женщина, жестикулируя, продолжала кричать.

– Спустимся! – предложил Борис и направился вперед, снова исполнившись радостного возбуждения.

Вслед за Борисом я преодолел несколько маршей бетонной лестницы. Едва мы достигли земли, как ветер набросился на нас с бешеной силой, но Борис все же умудрялся, ради забавы, изображать неуверенные движения только что приземлившегося парашютиста.

Тетя Ким оказалась плотной дамой лет сорока; ее суровое лицо было неуловимо мне знакомо.

– Вы, должно быть, оба оглохли, – сказала она, когда мы приблизились. – Мы видели, как вы выходили из автобуса, и стали вас окликать, но куда там: вы не соизволили отозваться. Тогда я спустилась сюда, но вас как корова языком слизнула.

– Боже! – произнес я, – Мы ничего не слышали – правда, Борис? Это, должно быть, из-за ветра. Итак, – я осмотрелся, – вы наблюдали за нами из окна вашей квартиры?

Плотная дама неопределенно указала на какое-то из бесчисленных окон у нас над головами.

– Мы окликали вас тысячу раз. – Повернувшись к Борису, она сказала: – Твоя мама наверху, дружок Она просто жаждет тебя увидеть.

– Мама?!

– Ступай-ка быстрей наверх, она просто сгорает от нетерпения. И знаешь что? Она весь день готовила к твоему приходу самое что ни на есть фантастическое пиршество. Хочешь верь, хочешь нет, но, по ее словам, она состряпала все твое самое любимое, чего только твоя душенька пожелает. И вот она рассказывает мне все это, мы выглядываем из окна – а вы тут как тут, выходите из автобуса. Слушайте, ребята, я уже полчаса вас разыскиваю и продрогла до костей. Сколько нам еще здесь стоять?

Она протянула руку. Борис взял ее – и мы двинулись в указанном направлении. Когда мы подошли к дому, Борис опередил нас, распахнул запасную дверь и исчез за нею. Дверь закрылась. Плотная дама распахнула ее передо мной и произнесла:

– Райдер, вас, кажется, ждут где-то еще? Софи говорила, что телефон весь день просто разрывается. Вас ищут.

– Правда? Ага. Ну, как видите, я здесь. – Я усмехнулся. – Привез Бориса.

Женщина пожала плечами:

– Вы лучше знаете, что делать.

Мы стояли на тускло освещенной нижней площадке. Рядом на стене помещались почтовые ящики и пожарное оборудование. Едва мы вступили на первый пролет (а их виднелось над головой еще не меньше пяти), откуда-то сверху донесся топот Бориса и затем его крик: «Мама!», последовали радостные восклицания, снова топот, и голос Софи произнес: «Ах ты, мой голубчик!» Слова звучали

приглушенно, и я догадался, что мать с сыном обнялись. Когда мы с плотной дамой Достигли площадки, они уже скрылись в глубине квартиры.

– Простите за беспорядок, – бросила женщина, пропуская меня вперед.

Через крохотную прихожую я попал в большую комнату свободной планировки, обставленную незамысловатой современной мебелью. Самой заметной деталью интерьера было громадное панорамное окно. Софи и Борис стояли перед ним – и первым делом я увидел их силуэты на фоне серого неба. Софи встретила меня беглой улыбкой и продолжила разговор с Борисом. Они, казалось, были чем-то радостно возбуждены, и Софи все время обнимала Бориса за плечо. Они постоянно указывали на окно, и я подумал, что Софи, наверное, рассказывает, как они с плотной дамой заметили нас, выходящих из автобуса. Но, подойдя ближе, я услышал ее слова:

– Да, правда. Практически все уже готово. Осталось только подогреть кое-что: мясной пирог, например.

Реплики Бориса я не разобрал, а Софи отозвалась:

– Конечно. Поиграем в любую игру, какую захочешь. Выберешь, когда поедим.

Борис взглянул на мать вопросительно, и я заметил в его лице настороженность, мешавшую ему радоваться так безоглядно, как, наверное, хотелось Софи. Когда Борис отошел в другой конец комнаты, Софи шагнула ко мне и печально покачала головой.

– Мне очень жаль, – быстро проговорила она. – Он никуда не годится. Можно сказать, даже хуже, чем тот, что я смотрела в прошлом месяце. Вид потрясающий, дом стоит на самом краю утеса, но он, того и гляди, развалится. Мистер Майер под конец со мной согласился. Он думает, крыша вряд ли продержится долго: ее сорвет первым же ураганом. Я сразу вернулась – уже к одиннадцати была дома. Прости. Вижу, ты разочарован. – Она бросила взгляд на Бориса, который изучал плейер, лежавший на полке.

– Не надо отчаиваться, – произнес я со вздохом. – Уверен, в скором времени нам что-нибудь подвернется.

– Но на обратном пути, в поезде, я подумала вот чем. Почему бы нам, купили мы дом или нет, не проводить время вместе? И вот, едва вернувшись, сразу взялась за стряпню. Подумала, что неплохо будет сегодня устроить пиршество – только для троих. Я вспомнила, как поступала моя мать перед болезнью, – я была тогда еще маленькой. Она готовила огромное количество всяких мелких штучек и выкладывала их перед нами на выбор. Это были замечательные вечера, и мне подумалось, хорошо бы сегодня изобразить что-нибудь подобное только для троих. Прежде я всерьез об этом не размышляла, с такой-то кухней, но сегодня осмотрела ее хорошенько и убедилась, что была дурочкой. Кухня, конечно, далека от идеала, но вполне пригодна. И я начала готовить. Весь день с утра занималась стряпней. И все успела. Любимые блюда Бориса. Ждут нас не дождутся: чуть подогреешь – и можно есть. Сегодня у нас будет большой пир.

– Отлично. Я уже облизываюсь.

– Почему бы и нет, даже в этой квартире. И ты показал себя таким отзывчивым… во всем. Я обдумала наши обстоятельства. Когда возвращалась. Нам нужно забыть о прошлом. Нужно собираться вместе. И делать что-нибудь хорошее.

– Да. Ты совершенно права.

Софи выглянула в окно, потом добавила:

– А, чуть не забыла. Несколько раз звонила та женщина. Все время, пока я готовила. Мисс Штратман. Спрашивала, не знаю ли я, где тебя найти. Ты с ней разговаривал?

– С мисс Штратман? Нет. Чего она хотела?

Она, кажется, решила, что в твоем расписании на сегодня произошла путаница. Она была очень вежлива и все извинялась за беспокойство. По ее словам, она уверена, что ты владеешь ситуацией, и она нисколько не встревожена, просто хочет проверить. Но через четверть часа телефон звонил снова и разговор повторялся.

– Ну, тревожиться, в самом деле, не о чем. Э-э… ты говоришь, ей кажется, что я должен быть где-то в другом месте?

– Не знаю точно, вполне ли ее поняла. Она была очень любезна, но все время названивала. Из-за нее я передержала в духовке пирожки с курятиной. В последний раз она спрашивала, готовлюсь ли я к приему, который состоится вечером в галерее Карвинского. Ты мне о нем не говорил, но из ее слов стало ясно, что меня, похоже, там ожидают. И я сказала – да, готовлюсь и рада приглашению. Тогда она спросила, что думает Борис. Я сказала: да, Борис тоже рад, как и ты – ты просто горишь нетерпением. Это, кажется, ее успокоило. Она повторила, что нисколько не беспокоится – всего лишь пришлось к слову, и только. Я положила трубку и вначале пригорюнилась. Я подумала, что этот прием помешает нашему пиру. Но потом мне пришло в голову, что я успею подготовиться заранее, потом мы съездим на прием; задерживаться там допоздна совершенно не обязательно, мы уйдем пораньше и проведем вечер вместе. И еще я подумала, что это даже совсем неплохо. Побывать на таком приеме будет полезно и мне, и Борису. – Она внезапно потянулась к Борису, который переместился к нам ближе, и сгребла его за плечи. – Борис, ты произведешь там фурор, правда? Эти люди тебе понравятся. Будь самим собой и прекрасно проведешь время. Тебя на части будут рвать. Не успеешь оглянуться, как мы вернемся домой и устроим грандиозную пирушку, только для троих. У меня все готово – все, что ты любишь.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать