Жанр: Современная Проза » Кадзуо Исигуро » Безутешные (страница 81)


Наконец, приблизительно минут через двадцать, я заметил, что толпа начала таять. Официанты подметали пол и возвращали столики на прежние места у стен. Но большая группа посетителей, к которой принадлежал и я, по-прежнему кружилась по залу, увлеченно распевая. Цыгане также не сходили со стола и не проявляли ни малейшего желания прекратить игру. Мягко влекомый одним соседом и подталкиваемый другим, я двигался в хороводе, но вдруг почувствовал, что кто-то трогает меня за плечо. Я оглянулся и увидел человека, которого принял за хозяина, – он мне улыбался. Пока я раскачивался из стороны в сторону, этот высокий тощий мужчина предупредительно повторял мои телодвижения, сгибая колени и шаркая ногами, что делало его похожим на Гручо Маркса.

– Мистер Райдер, у вас очень усталый вид, – буквально прокричал он мне в ухо, но на фоне пения я едва разбирал его слова. – А вам предстоит такой важный и трудный вечер. Скажите, почему бы вам не отдохнуть минуту-другую? У нас имеется удобная задняя комната, моя жена приготовила вам кушетку, пару одеял и подушки, включила газовый обогреватель. Вам будет там очень удобно. Вы сможете свернуться калачиком и немного прикорнуть. Комнатка, правда, тесная, но очень тихая, потому что находится в задней части дома. Никто не войдет и не побеспокоит вас – за это мы отвечаем. Там покойно, вы сами убедитесь. В самом деле, сэр, до вечернего выступления остается совсем мало времени – неплохо было бы воспользоваться им для отдыха. Прошу, пройдите вот сюда. У вас усталый вид.

Я наслаждался и пением, и компанией, однако понял, что действительно страшно устал и что предложение хозяина не лишено резона. Идея позволить себе недолгий отдых нравилась мне все больше и больше – и, наблюдая, как хозяин с улыбкой семенит за мной, я начал испытывать к нему глубокую благодарность – не только за любезное предложение, но и за обстановку в его чудесном кафе в целом и за великодушное отношение к носильщикам, явно не самой ценимой общественной группе. Я отпустил руки соседей, улыбнулся на прощание носильщику и пышной тетке, а затем хозяин взял меня за плечо и повел к задней двери.

Мы прошли через темную комнату, где смутно виднелись сваленные у стен кучи каких-то товаров, и двинулись к другой двери, из которой струился приглушенный свет.

– Сюда, – произнес хозяин, пропуская меня вперед. – Отдохните здесь на кушетке. Дверь прикройте, а если станет жарко, прикрутите газ. Не тревожьтесь: горелка в полном порядке.

Кроме огонька горелки, других источников света в комнате не было. Я различил кушетку, от которой исходил затхлый, но довольно приятный запах. Не успел я опомниться, как дверь закрылась – и я остался один. Я взобрался на кушетку – достаточно длинную, чтобы можно было лежать, подогнув колени, и прикрылся одеялом, которое приготовила для меня жена хозяина.

IV

28

Я проснулся с паническим ощущением, что проспал слишком долго. Собственно, вначале я решил, что уже утро и все вечерние события прошли без меня. Однако сев на кушетке, я обнаружил вокруг темноту, нарушаемую только светом газовой горелки.

Я шагнул к окну и отдернул занавеску. Взгляду открылся тесный задний двор, заставленный большими мусорными баками. Непогашенная где-то наверху лампа бросала слабый отсвет во двор, но было видно, что небо не совсем черно, и я с испугом заподозрил в этом признак приближающегося утра. Я отпустил занавеску и стал пробираться к двери, горько сожалея о том, что послушал хозяина кафе, предложившего мне отдохнуть.

Я оказался в маленькой соседней комнатке, где еще недавно заметил груды товаров, сваленные у стен. Теперь тут царила полная темнота, и я, пока на ощупь искал выход, два раза ушибался о какие-то твердые предметы. Наконец я добрался до главного помещения – еще недавно мы все здесь так весело плясали и пели. Через окна просачивался с площади слабый свет, и я различил стулья, беспорядочно нагроможденные на столы. Обогнув их, я достиг входной двери и стал смотреть сквозь стеклянные панели.

Снаружи все было неподвижно. Источником света, который проникал в кафе, оказался одинокий фонарь в центре пустой площади, но я вновь обратил внимание на предутреннее свечение небосвода. Продолжая разглядывать площадь, я ощутил, как во мне закипает злость. Мне стало ясно, что я слишком часто отвлекался на мелочи, забывая о главном, и в результате проспал большую часть важнейшего в моей жизни вечера. Затем к злости добавилось отчаяние – и на мои глаза навернулись слезы.

Но, продолжая созерцать небосвод, я подумал, что признаки рассвета могли мне и почудиться. При более внимательном рассмотрении тьма оказалась довольно плотной, и я предположил, что сейчас не так уж поздно и паниковать совершенно не к чему. Судя по всему, я мог еще успеть в концертный зал вовремя, чтобы наблюдать основную часть программы и, разумеется, выступить самому.

Размышляя, я рассеянно дергал дверь. Теперь я заметил, что она заперта на несколько болтов, снял их и вышел на площадь.

После духоты кафе свежий воздух удивительно бодрил, и, будь у меня больше времени, я бы немного прогулялся по площади, чтобы прояснить голову, однако пришлось целенаправленно двигаться вперед в поисках концертного зала.

Я поспешно шел по пустым улицам, мимо закрытых кафе и магазинов, безуспешно надеясь увидеть знакомую куполообразную крышу. Старый Город, в свете уличных фонарей, несомненно притягивал взгляд, но чем дольше я шел, тем труднее становилось подавить в себе панический страх. Я надеялся – вполне естественно – встретить либо ночное такси, либо, на худой конец, прохожих (возможно, последних посетителей какого-нибудь открытого допоздна заведения), у которых можно будет спросить дорогу. Но, похоже, на мили вокруг бодрствовали, кроме меня, только бродячие кошки.

Я пересек трамвайную линию и двинулся по набережной канала. Сбоку дул пронзительный ветер, и я, все еще не обнаруживая никаких признаков купола, невольно почувствовал, что окончательно заблудился. Впереди, в нескольких шагах, я увидел идущую под острым углом к набережной узкую улочку и решился свернуть туда, но тут послышались шаги, и из-за поворота показалась женщина.

Я уже настолько свыкся с одиночеством, что при виде ее застыл как вкопанный. Я удивился еще больше, когда заметил на ней падающее свободными складками вечернее платье. Женщина тоже приостановилась, но затем, видимо, узнала меня и с улыбкой шагнула навстречу. Когда она ступила в круг света под фонарем, я увидел, что ей под пятьдесят или даже слегка за пятьдесят. Она была немного полновата, но двигалась очень грациозно.

– Добрый вечер, мадам, – произнес я. – Нельзя ли обратиться к вам за помощью? Я ищу концертный зал. Он в той стороне?

Женщина подошла ближе. Вновь улыбнувшись, она сказала:

– Нет, в той. Я как раз оттуда и иду. Решила немного подышать свежим воздухом, но рада буду вернуться с вами обратно, мистер Райдер, если вы не возражаете,

конечно.

– Я был бы очень рад, мадам. Но не хотелось бы мешать вашей прогулке.

– Ну что вы. Я гуляю уже почти час. Пора возвращаться. По-настоящему нужно было подождать и явиться с остальной публикой. Но у меня глупая привычка присутствовать при всех приготовлениях, на случай если вдруг понадоблюсь. Хотя, конечно, мне там делать совершенно нечего. Простите, мистер Райдер, я не представилась. Я Кристина Хоффман. Мой муж – управляющий вашего отеля.

– Счастлив познакомиться с вами, миссис Хоффман. Ваш супруг много о вас рассказывал.

Не успев договорить, я уже пожалел о своем замечании. Я бросил быстрый взгляд на миссис Хоффман, но ее лицо скрывал теперь полумрак.

– Сюда, мистер Райдер, – сказала она. – Это в двух шагах.

Когда мы тронулись с места, рукава ее вечернего платья вздулись на ветру. Я кашлянул и произнес:

– Можно ли заключить из ваших слов, миссис Хоффман, что события в концертном зале еще не идут полным ходом? Что публика и прочие участники еще не все собрались?

– Публика? Публики еще нет. Думаю, она начнет собираться не раньше чем через час.

– Ага. Прекрасно.

Мы не спеша следовали вдоль канала, время от времени приближаясь к берегу, чтобы полюбоваться отражением фонарей в воде.

– Вот что мне хотелось знать, мистер Райдер, – заговорила наконец моя спутница. – Когда мой муж говорил обо мне, не создалось ли у вас впечатления, что я… довольно холодный человек? Интересно, не создалось ли у вас такого впечатления?

Я усмехнулся:

– Мое преобладающее впечатление, миссис Хоффман, состоит в том, что ваш супруг чрезвычайно вам предан.

Миссис Хоффман молча продолжала идти вперед, и я не был уверен, что она не пропустила мою реплику мимо ушей. Немного погодя она заговорила снова:

– Когда я была молодой, мистер Райдер, никому бы не пришло в голову описывать меня таким образом. То есть как холодного человека. Ребенком я заслуживала любого эпитета, только не «холодная». Даже и сейчас никак не могу отнести к себе это определение.

Я выдавил из себя какую-то дипломатичную фразу. Когда мы свернули на узкую боковую улочку, я наконец увидел купол: подсвеченный, он вырисовывался на фоне ночного неба.

– Даже и сейчас, – продолжала миссис Хоффман, – я вижу рано утром все те же сны. Непременно рано утром. Это сны о… о нежности. Ничего особенного в них не происходит – так, какие-то обрывки. Я вижу, к примеру, своего сына Штефана. Он играет в саду. Мы были с ним очень близки, мистер Райдер, когда он был ребенком: я утешала его, делила с ним его маленькие радости. Мы были так близки. А иногда мне снится мой муж. На днях мы с ним во сне распаковывали чемодан. Мы находились в какой-то незнакомой спальне, чемодан лежал на кровати, и мы его распаковывали. Не знаю, где это происходило – в заграничном отеле или дома. Во всяком случае, мы распаковывали чемодан и… нам было вместе так уютно. Да, мы делали это в четыре руки. Сначала он вынет из чемодана какую-нибудь вещь, потом я. И все время болтали – так, ни о чем. Мне это привиделось не далее как позавчера. Я проснулась и стала наблюдать, как за занавесками разгорался рассвет, и испытывала необычайное счастье. Я говорила себе, что скоро это повторится наяву. Что-нибудь подобное произойдет уже сегодня. Конечно, не обязательно мы будем распаковывать чемодан. Но что-то наподобие, что-то в этом роде нам светит уже сегодня. Повторяя себе эту фразу, необычайно счастливая, я снова заснула. Потом наступило утро. Странное дело, мистер Райдер, каждый раз повторяется то же самое. Когда начинается день, вступает в действие нечто иное, некая сила. И что бы я ни делала, наши отношения идут иначе, чем мне мечталось. Я боролась с этим, мистер Райдер, но год за годом неизменно терпела неудачу. Что-то… что-то со мной творится. Муж старается изо всех сил мне помочь, но не может. Когда наступает время спускаться к завтраку, все привидевшееся во сне уплывает куда-то в прошлое. Мы должны были разделиться, чтобы миновать несколько припаркованных на тротуаре автомобилей, и миссис Хоффман опередила меня на несколько шагов. Вновь поравнявшись с ней, я спросил:

– И что это такое, по-вашему? Сила, о которой вы говорили?

Она внезапно рассмеялась:

– Я не хотела, чтобы создалось впечатление, будто речь идет о чем-то сверхъестественном, мистер Райдер. Конечно, напрашивается ответ, что тут замешан мистер Кристофф. Было время, когда я и сама этому верила. Знаю: мой муж, разумеется, так и считает. Как многие в нашем городе, я думала, что можно просто заменить мистера Кристоффа в наших привязанностях кем-нибудь более основательным. Но потом я заколебалась. Я начинаю верить, что дело во мне. Это что-то вроде болезни. И даже связанной, быть может, с процессом старения. В конце концов, с возрастом и какие-то части нашего организма отмирают. Эмоции, быть может, отмирают также. Как вы думаете, мистер Райдер, такое возможно? Я боюсь, очень боюсь, что так оно и есть. Мы избавимся от мистера Кристоффа, но от этого, по крайней мере в моем конкретном случае, ничего не изменится.

Мы еще раз завернули за угол. Тротуары были очень узкими, и мы вышли на середину улицы. Мне казалось, что миссис Хоффман ждет ответа, и в конце концов я произнес:

– Не знаю, миссис Хоффман, как там с процессом старения, но, по-моему, вам нужно держаться бодрее, не поддаваться этой силе… что бы она собой ни представляла.

Миссис Хоффман подняла голову, разглядывая ночное небо, и некоторое время шла молча. Потом проговорила:

– Эти чудесные утренние сны. Когда наступает день и они не сбываются, я часто корю себя. Но заверяю вас, мистер Райдер, я пока не думаю сдаваться. Если я сдамся, моя жизнь совсем опустеет. Я не согласна махнуть рукой на свои сны. Я все еще хочу иметь любящую, дружную семью. Но дело не только в этом. Я, наверное, дурочка, мистер Райдер, – если это так, скажите мне прямо. Но я надеюсь в один прекрасный день уловить эту грезу. И когда мне это удастся, будет уже неважно, на протяжении скольких лет сны упорно повторялись: все эти годы растают как дым. Я чувствую, что это произойдет мгновенно, в секунду, лишь бы она была правильно выбрана. Словно внезапно дернут за шнурок, тяжелый занавес упадет на пол – и за ним откроется целый новый мир, полный солнечного света и тепла. Вижу, мистер Райдер, у вас на лице написано крайнее недоверие. По-вашему, я безумна, что воображаю себе такое? Будто после всех этих лет один миг, один точно выбранный миг переменит все…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать