Жанр: Русская Классика » Александр Найденов » Облом (страница 3)


Ивана Афанасьевича выдвинули на должность писаря не от того, что он имел каллиграфический почерк или приличное образование - все обстояло в точности наоборот: почерком он обладал самым трясучим и неразборчивым, грамоту же старик вовсе почти не знал. Состав городского комитета ветеранов войны подбирался по армейскому принципу: председателем комитета был избран подполковник авиации в отставке Семенов, как старший по званию среди всех местных ветеранов; казначеем назначили Щеглова, отставного офицера по хозяйственной части, а писарем был определен к ним Артюк, у которого в военном билете стояла отметка, что после пулевого ранения в грудь и лечения в 1742-м эвако-госпитале, он нес воинскую службу с 1942 по 1945 год в качестве писаря 170-го стрелкового полка.

Стараясь срисовывать с черновика в праздничный список фамилии участников войны как можно точнее и аккуратнее, и все же никак не совладая с дрожащей рукой, Артюк довел свой перечень уже до буквы "К", до того места в списке, где подряд следовали очень нелепые фамилии: Крокодилов, Кривоногов, Кривошеев, Криворучко, Круг - и был в этот момент прерван внезапным стуком в дверь и появлением посетительницы, перешагнувшей через порог в комнату.

2

- Вот значит, встретились как,- думал Артюк, уставившись на вошедшую в комнату и дожидающуюся чего-то у двери женщину,- Лена... то-есть, не Лена, а как она по отчеству будет? Васильевна? Что это жалевый платок на нее надет, а? Умер у ней кто-нибудь? Кто умер? У нее кто оставался из родственников в живых? Разве Крокодилов умер? Этот ужасный человек умер?!.

-  Боже мой, какой он стал старый,- думала про Артюка Елена Васильевна,- И на индюка похож... Нет, у индюка бывает крупная тушка, жирная, а голова маленькая,- а он, наоборот, весь маленький стал: и голова сделалась без волос маленькой, и тело ссохлось - только кожа на шее как у индюка висит складками... Эти очки противные ему совсем не к лицу: они глаза увеличивают - ужас: один глаз как будто залез на висок!.. А какой он был в молодости, Ваня, талантливый...

- Мне нужно поговорить с председателем,- наконец произнесла она строго и стала смотреть мимо Ивана Афанасьевича на окно.

- Председатель наш лечиться улетел в санаторий. Какой у вас вопрос? Я член правления,- усаживаясь повыше за столом, ей ответил Артюк и тоже строго поглядел на знакомую.

Елена Васильевна перевела взгляд на Артюка и сообщила ему, но уже другим, не заносчивым тоном, что муж ее, Крокодилов Николай Семенович умер нынче ночью в больнице от сердечного приступа. Отчего на мгновение запнулась Елена Васильевна, назвав Крокодилова мужем, не являлось для Артюка тайной: в ее слова закралась неточность - не мужем Крокодилов ей был, а всего лишь сожителем и то в последние только несколько лет.

В доказательство своих слов, Елена Васильевна вытащила из сумочки и подала Артюку медицинскую справку. Изучив ему представленный документ, Иван Афанасьевич взял со стола карандаш и обвел в списке в кружок цифру перед фамилией Крокодилова. Это означало, что скончавшийся снят с учета, а также то, что часы и водка более ему не положены.

- Спасибо, что сразу нам сообщили,- официально поблагодарил Артюк женщину и, придав сочувствующий оттенок голосу, вежливо уточнил:- А когда назначено погребение? Казалось бы, особенного ничего у нее не выспрашивал Иван Афанасьевич, но женщина переменилась в лице, ладони прижала к груди и, наклонившись туловищем в сторону председателева стола, жалобно попросила: Помогите мне, пожалуйста, я прошу вас! Иван Афанасьевич сначала даже смешался от неожиданности. Помочь? Чем тут поможешь? Умер Крокодилов у нее вот и все, это же ясно. Все-таки, Иван Афанасьевич служил писарем не первый год, уже имел, надо полагать, кое-какой практический опыт, влияние и авторитет в Комитете и мог, стало быть, допустить уступку для посетительницы ради старинной дружбы. Иван Афанасьевич, сообразив это все, не заставил знакомую упрашивать себя дважды, он посмотрел на нее по начальнически сурово, но отчасти даже и как- то лукаво, после чего взял лежавший тут же, на столе, ластик и тщательно, не спеша счистил им графитовый кружок вокруг номера Крокодилова. Одним движением Ивана Афанасьевича право на водку и "командирские" часы было восстановлено за близкими покойного. Это являлось отступлением от правил, но таким отступлением, которое Артюк решил в данном случае сделать, и сделать которое он мог, конечно, позволить себе, находясь в такой должности. Иван Афанасьевич покосился на знакомую заговорнически, накрыл ладонью медицинскую справку, продвинул эту бумагу на угол стола к Елене Васильевне и улыбка слегка тронула его губы. Артюк молча выжидал изъявления благодарности. Елена Васильевна рыцарский поступок писаря нисколько не оценила.

- Все?! и это все, что вы собираетесь для него сделать?!- чуть ли не закричала она.- Он же ведь ветеран! орденоносец! участник! он кровь свою проливал! он жизнь не жалел!..

-  А-а... что же вы хотите-то от меня?- растерянно задал вопрос ей Артюк.

-  Похороните его... вы же обязаны организовать все... я не знаю...

Иван Афанасьевич попытался объяснить женщине, которая, очевидно, на самом деле не знала, куда ей обратиться за помощью, что ей следует прямиком идти в ту самую организацию, где Крокодилов работал в последнее перед пенсией время - а там уже подсобят ей: и могилу отроют, и с памятником, и

с машиной, и с гробом. Елена Васильевна не перебивая выслушала его, и волнение, как было заметно только усилилось в ней, лицо ее покрылось красными пятнами.

-  Некуда обратиться мне,- проговорила она тише,- он у нас в городе не работал: на пенсии он уже был, когда приехал сюда...

Получалась, как начал понимать Иван Афанасьевич, какая-то петрушка.

- Есть же такие личности, которые все в жизни делают не по-людски!подумал про Крокодилова Иван Афанасьевич, и к своему удовольствию осознал, что сам он все делал правильно, ничего не запутал в жизни, никому не придется после его кончины отыскивать за семью морями место его работы: вот он, на крайней улице посейчас стоит его склад, и Евдокии лишь будет нужно шепнуть несколько слов в конторе совхоза, к которому он относится - и тотчас, как по мановению волшебной палочки, все будет исполнено.

- Ну, тогда, значит, надо заказывать через Бюро ритуальных услуг. Дороже, конечно, выйдет.

- У меня совсем нету денег...- прошептала посетительница в смятении.

- Как это - нету денег?- не поверил Артюк.- А похоронные-то? Он ведь получал пенсию, должен был на похороны отложить что-нибудь... вы бы не расстраивались, а порылись бы лучше в шкафах.

- Все, все истрачено...- продолжала шептать Елена Васильевна,- Ничего в шкафах не лежит... Мы ездили с ним на юг в прошлое лето, заняли денег в дорогу, а когда вернулись - надо было отдать... Он мне каждое воскресенье цветы дарил...

Вот как, этот Крокодилов ужасный растранжирил, стало быть, деньги все ей на подарки, а она хочет, чтобы выкручивался теперь из этого положения он, Иван Афанасьевич. "Лето целое пропела, оглянуться не успела - как зима валит в глаза..."- на память пришел стишок Ивану Афанасьевичу.- А как богато одета... а денег - шишь да маленько...

-  Выпишите мне, пожалуйста, какую-нибудь ссуду... я верну...- умоляюще попросила знакомая.

Артюк, усевшись поудобнее на стуле, попытался ей втолковать, что выдавать ссуды никоим образом не входит в его компетенцию, что у него и ключа-то от сейфа нет, а для этого назначен кассир, что председатель третий день в санатории, но если бы даже он и был здесь, то для того, чтобы решить вопрос, какую исчислить ей сумму, нужно было собрать правление, проголосовать, подписать протокол,- что вообще, в жизни не так просто все делается. Артюк объяснял ей уверенно, хотя в действительности в нем уверенности такой вовсе не было. Ивана Афанасьевича Артюка смущало, что он не знал, обязан ли он помогать посетительнице - и значит, ему в этом случае нужно было бежать отыскивать казначея, голосовать и писать протокол, или же это дело к Комитету не относится, и, следовательно, увязить комитетскую наличность в эту ссуду они с казначеем не имеют никакого права.

- Председатель-то что же не наказал ничего об этом? Если требовал, чтобы мы не подводили его, что же он нас в этом вопросе плохо так подготовил? - спрашивал у себя Иван Афанасьевич в паузах, когда он, назвав посетительнице очередной довод, почему ей не может быть выдана требуемая ею ссуда, подыскивал для отказа еще какое-нибудь объяснение. Елена Васильевна с ним не спорила, но и не уходила из кабинета, отрешенным взглядом она смотрела на Артюка и молчала - Ивану Афанасьевичу приходилось бормотать для нее все новые варианты отказов.

- У нас тут, вы думаете, денег имеется много? гхе... гхе...- говорил, растерянно ухмыляясь Артюк,- у нас почти совсем денег нет... мелочишка какая-нибудь, к празднику на открытки... я ведь не председатель тут, а я писарь тут...

- Да когда же она уйдет наконец?- соображал в тупой тоске Иван Афанасьевич.- Смотрит и молчит, и молчит - неудобно же попросить ее выйти... Она всегда такая была,- вдруг пошевелилась в голове у Артюка совсем ненужная мысль,- Начнет меня шпынять: "Ваня, ты можешь достичь - этого в жизни, тебе под силу - то, ты талантливый, Ваня! Будь смелей!.." А вот интересно, если ее сейчас спросить, действительно она считала, что я талантливый, или нет? Или она говорила это нарочно, чтобы привадить к себе: мало ведь было женихов-то после войны... Шпыняла меня, а сама: едва ей грубое слово ответят - и растеряется, так и вздрогнет,- некрепкая, как на ветру одуванчик. Кажется, на нее посильнее дуньте - и развеется белым пухом по воздуху.

Иван Афанасьевич перестал сочинять отказы и начал тоже молча смотреть на Елену Васильевну, он вообразил, как будет она идти по коридору, когда он от нее потребует оставить его в покое - будет идти и вздрагивать, ежить плечами, будет медленно продвигаться к выходу на улицу - такая же случайная на земле, ненужная, нелепая, как одуванчик. "А на улице-то ветер сегодня,"- почему-то вспомнил Иван Афанасьевич и погрустнел.

- Вы это... идите, не надо здесь... здесь не полагается ждать... дела у меня...- принялся бормотать, отводя глаза в сторону Иван Афанасьевич, и неожиданно для самого себя, и к ужасу своему присовокупил слова:- Это... потом придумается что-нибудь...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать