Жанр: Русская Классика » Александр Найденов » Больше света белого (страница 10)


- Да,- расслышав, подхватила вдова,- такой всегда был ревун. Чуть что Ы-ы, Ы-ы...

Ирка начала рассказывать дочери: "Я тогда была маленькая. Зимой, слышу, забегали все ночью по дому: отец пропал на лошади, сбился с дороги. А лошади в колхозе все слабые были: их одной соломой кормили. Помню, я лежу на печи, стекло в окне почему-то разбито и подушкой заткнуто, какие-то люди все заходят в дверь - и каждый раз перед ними белые клубы воздуха влетают в избу и растекаются по полу. А я на печи все боюсь, что мы угореем, потому что думаю, этот пар такой же, как в бане. Надо же, думаю, сколько пару набздовали, сейчас будет жарко...

На другой стороне стола Сашка, подвыпив, принялся рассказывать Тольке:

- Да, дед часто плакал, особенно когда вспоминал про войну. Он служил под Мурманском в войну, в бригаде морского десанта. Однажды послали - он говорил - бригаду девять тысяч человек куда-то - я не знаю - в бой, а через неделю возвращались обратно в строю только три тысячи солдат,- и плачет дед, плачет... А однажды ему пришлось в боях командовать ротой: все командиры погибли - и деду, рядовому, велели принять роту. Он всегда очень этим гордился... В юности я насмотрелся фильмов про Штирлица и затеял после десятого класса поступать в Высшую школу КГБ в Москве - Родине послужить. А тогда было интересно, перед олимпиадой в 80-м году,- прибалтов разных... в общем, нерусских, в эту школу еще даже уговаривали поступать и присылали в Москву на экзамены всех, кто лишь изъявил желание туда ехать, а на весь Уральский военный округ выделялось в год всего 2-3 направления. В том году дали - мне и двоим суворовцам. И вот, я поехал. Специальность называлась "радисты",- а что за радисты, и чем потом заниматься придется никто из нас не

знал. Было четыре экзамена и конкурс был довольно приличный, но после первого же экзамена всех лишних почему-то сразу отсеяли. А остальным объявили: считайте, что вы уже поступили. Дальше все будет просто. Меня оставили, и помню, что я тогда очень этому радовался... А на следующий день со мной как будто что-то случилось: хандра какая-то,.. страшная тоска такая напала. Пролежал на кровати два дня, и мысль в голове только одна: домой, домой, скорее восвоясье отсюда...

Экзамен этот второй я решил завалить, и как назло вопросы такие попались простенькие. Офицер, капитан этот экзамен принимал, он мне говорит: "Ну, рассказывайте".  Я отвечаю: "Ничего я не знаю..." Он спрашивает: "Как это можно не знать, ведь у тебя средний балл в школьном аттестате - пять баллов?  Сядь на место, подумай еще". Я говорю: "Нет, я ничего не знаю и больше не буду думать". Он посмотрел на меня, поставил мне двойку и отправили меня через два часа на автобусе на железнодорожный вокзал. Еду я домой, и мне стыдно,- что мне мать скажет? Первая была эта двойка за экзамены в моей жизни. Думал, скажет: "Опозорил ты меня, провалился..." Захожу домой - мать говорит: "Ну, слава богу, вернулся!.. Бабка хотя бы теперь отдохнет..." - Я удивился, спрашиваю, что такое?

- Да, как ты уехал в Москву, бабка стала каждый день ездить в райцентр в церковь, молится там, чтобы ты не поступил, на экзаменах чтобы провалился. Говорит: "Хватит с нас одного энкэвэдэшника."

Я чуть на пол не сел, говорю: "Как, чтобы не поступил?  Какого энкэвэдэшника?"

-  Деда Андрея... он ведь в морском десанте во взводе НКВД служил и после войны - до 48-го года тоже где-то в НКВД был, пока не демобилизовали...

Поступил я через месяц учиться в УПИ на физтех, все экзамены сдал на пять: бабка, видимо, не молилась, а надо было я теперь так понимаю, помолиться - никому физики оказались не нужны... Обсуждали, помнится, столько лет, что лучше: физики, или лирики, а выясняется, что напрасно себя беспокоили, что опасаться надо было не тех и не других, а слюнтявых жадных мальчиков-бухгалтеров, которые теперь себя называют банкирами, а на самом деле они - просто ростовщики...

Все мужики за столом выпили еще по одной, и Сережка въедчиво спросил у Сашки:

- Не получилось из тебя, значит, "белого воротничка"?  Не расстраивайся. Нам образование ни к чему: вот я из школы вынес только одно полезное знание, что обои надо приклеивать начиная от окна - это с урока труда,- и ничего, живу... Я ведь всегда говорил Полинке: "Брось, не надейся, не пробиться ему, такой же будет работяга, как мы..." Позовет она нас, помню: приходите, помогите копать огород. Выйдем на грядки: мы с Аркашкой, Юрчик. Говорим: "Зови Сашку - что он дома сидит, такой лоб?"  Полинка сразу заполошится: "Я буду сама с вами копать, я сама: ему надо уроки учить..."

Произнеся это, Сережка налил племяннику водки, чтобы он не огорчался, и они с ним вдвоем выпили.

Сашка, выпив, решил досказать Тольке про деда:  И вот, сколько я его потом ни просил, чтобы рассказал, что он в НКВД делал - ни пьяный, ни трезвый - ничего не сказал. Лишь: "Нельзя рассказывать", или: "Ничего не делал, водку пил", или снова: "Нельзя..."

Я ему говорю: "Чего нельзя?  Сколько лет прошло - что за секреты? Все уже умерли, чьи это были секреты. Расскажи." - "Нет, нельзя."

Старичок, слышавший, что говорит Сашка, встрял в беседу: Я тоже Андрея Петровича спрашивал,- ласково сказал он.- Ты, мол, наверное, писал у себя там во взводе донесения в НКВД?  Он отвечает: нет, не

писал: я солдатиков жалел...

Во главе стола одна из старушек прошамкала на ухо Полине Игнатьевне:

- Так значит, у вас сыновей-то больше, чем дочерей...

Полина Игнатьевна громко сказала: Да, больше. У меня ведь была еще одна дочь, после Польки,- Валя. Отец-то как уж ее любил. Полька ведь без него выросла, в войну, дичилась отца, а эта - все время была у него на руках, не слезала с него. Сколь разумная была девочкя... Два годика ей было, когда Ванька родился. Принесли его из роддома, ей говорим: "Ну, вылезай из колыбели, Валя, на печь - теперь Ваня здесь будет спать". Она не захныкала, не сказала ничего, а вылезла - и больше никогда в колыбель не ложилась: это Ванина. Ванька заплачет, она к нему бежит, кричит: "Не плачь, Ваня, к тебе нянька идет!.."  Болела она спайкой кишечника. Говорят, теперь это лечат легко, а тогда, видимо, не умели; все время ей ставили клизмы и больше ничего. Дожила она у нас до двух с половиной лет... И вот, видимо, чувствовала она что-то. Еще задолго до смерти играла так: ляжет на пол, ручки раскинет, говорит: "Смотри, папа, я умерла". Он заплачет, встанет около нее на колени: "Валечка, что ты, что ты говоришь!  это я должен умереть, а не ты..."

И вот, когда она умерла - он больше ни к единому из детей и не подходил, в руки не бирывал: как не его они, или как ровно боялся прикоснуться что ли...  И пить принялся... Другой кто если и пьет - то ему ничего: коли знает еще, с кем надо выпить,- то он так пойдет в гору, что и рукой не достанешь его, а наш - пил безбожно, по черному, на начальство внимания не обращал, хоть его забранись. "А, пойдите вы,- закричит.- все к чертовой матери!.." Я ему говорю: "Пожарники меньше воды на пожар льют, чем ты в себя этой водки вылил..." Выгнали отовсюду его, конечно. Потом уже даже в колхозные пастухи его брать не стали...

Полина Игнатьевна задумалась, затем посмотрела на разговаривающих за столом своих детей и почему-то решила, что они все ругают отца и ей в такой день это показалось обидно. Поэтому она вдруг громко произнесла, чтобы все услышали: Что это мы все про отца только плохое-то говорим, а? Ведь и хорошее было же?  ведь было?.. вот ребят каких шестерых вырастили: ни про одного из них мне никто никогда дурного слова не сказал - все честно работают, кто как может... никто никому вреда не сделал и ничего не украл...

- Было и хорошее, было,- откликнулась Ирка.- Как хорошему не быть... Отца ведь на работе любили. Он мог по целым дням работать, как заводной. Два раза про него даже в газете писали.

И она начала рассказывать дочери: "У него телята в стаде давали очень хороший привес. Помню, что я вырезала одну статью про отца и весь учебный год носила ее с собой в портфеле. Она интересно так начиналась: "Мы находимся в неоглядном вятском поле, навстречу к нам идет по стерни худощавый, невысокого роста человек и улыбается. Он в мокром дождевике, в сапогах, за плечо у него перекинут длинный пастушеский хлыст..."

Ирка задумалась, вспоминая, и умиленно сказала: "Да, папка животных любил. Особенно - лошадей, а все деревенские ребятишки его любили: бегут к нему ребятишки со всей школы на конный двор, когда он там работал: "Дядя Андрей, запряги нам саней покататься!" Он им смеется в ответ, шутит: "Запрягу, запрягу - приходите ребята 30 февраля!.." Нравилось ему молодых коней объезжать. А бывало: лошадь взбрыкнет, подымется на дыбы - он как с нее упадет, да на спину!.. Думаешь: ой! папка убился! А он встанет на ноги, узда у него от лошади на руку намотана, он снова на лошадь вскочит - и дальше ее объезжает.  Один раз у него были так вот на руку поводья запутаны - и лошадь его через всю деревню по земле волоком протащила...

Полине нужно было поговорить с братьями, поэтому она не стала слушать, что вспоминает Ирка, а начала говорить так:

- Уговаривала я мать ко мне в дом переехать, уговаривала,- а она ни в какую не соглашается. Ей ведь у меня будет удобнее. Сделали бы ей поручни могла бы выезжать за ворота на лавочку - поболтать со старухами: здесь же вот она сидит как в клетке, во втором этаже: кроме нас с Иркой, когда сюда на минуту забежим, по целым дням не с кем переброситься словом... И мне, конечно, так бы было удобнее: не нужно было б сюда бежать через весь город каждый день - три года так ведь уже отбегали, дома у себя все дела запустили - нет, не хочет старуха. Говорит: "Не поеду - и все, пока жива стану сидеть в этой комнате..." Как будто не понимает ничего. Сюда бы Ольга переехала жить, а она - к нам: кто ее там обидит?  Толька, ты хоть бы ей сказал, что так лучше.

Толька растерянно посмотрел на братьев и хотел что-то ответить, но вместо этого поперхнулся и начал кашлять.

- Ой, боговый, подавился не в то горлышко крошка попала!- воскликнула Полина, ссадила с коленей Пашку и, приподнявшись на табурете, начала стукать своей сухой твердой ладонью Тольку по крепкой спине...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать