Жанр: Фэнтези » Дэвид Дрейк » Повелитель Островов (страница 94)


8

Меж погребальных урн на склоне холма паслись овцы. Коротконогие, с белой шерстью — сугубо равнинная порода, но в душе Гаррика они разбудили острое чувство ностальгии.

— О Пастырь, милостивый к своим детям, — нараспев говорил священник. Он был еще молодой, но уже лысеющий человек. В лучах полуденного солнца капельки пота блестели на его высоком лбу. — Не дай своему сыну Бенлоу ввергнуться в загробный мир до смерти.

Тело Бенлоу, накрытое малиновым шелковым покрывалом с золотой каймой, лежало в открытой часовне. Усилиями похоронных служителей лицо его приняло выражение строгого благородства. За короткое время знакомства с купцом Гаррику не приходилось наблюдать подобного величия в его чертах — обычно Бенлоу прятался за маской показного добродушия. Юноша подумал: если б жизнь купца сложилась иначе, возможно, он действительно был бы таким, как сейчас в гробу.

— Не дай пыли загробного мира засыпать светлые алмазы его глаз, — продолжал священник. Он был одет в рясу из беленой шерсти — слишком жаркую для нынешней погоды. Подобная форма одежды сохранилась со времен Старого Королевства, когда она использовалась для официальных мероприятий. В мозгу Гаррика всплыла картинка: король Карус вершит суд… Судейские чиновники в цветных одеяниях, но все прочие — тяжущиеся стороны, адвокаты и присяжные заседатели — были в белом.

Погребальная часовня, возвышавшаяся над Каркозой, представляла собой низкое прямоугольное здание, внутри которого скрывались мастерские и склады. В одной стене помещалась дверь, а все остальные были украшены нишами, в которых стояли статуи различных божеств. Службы проходили на свежем воздухе — площадка перед каждой из ниш была вымощена, на ней располагалось каменное возвышение для погребальных носилок. Очевидно, здесь могло происходить одновременно три обряда погребения, правда, Гаррик сомневался, что это практикуется.

Лиана тихо плакала. Должно быть, она видела перед собой не облагороженный труп, а нежного и заботливого отца ее детства, человека, который пел песни своей жене и дочери.

— Не дай сгореть этим мраморным зубам Бенлоу в топке загробного мира, — произнес священник. Он выглядел приличным человеком. Соболезнования, которые он принес Лиане перед началом службы, звучали вполне искренне — в отличие от тех скороговорок, что произносят иные бюрократы, занятые подсчетом своих будущих гонораров. Тем не менее ему слишком часто приходилось произносить слова заупокойной службы, чтоб они звучали по-настоящему проникновенно.

В последний путь Бенлоу провожали лишь Лиана с Гарриком, да еще Теноктрис, стоявшая рядом. Эта женщина прозревала вещи, которые юноша не видел, не мог видеть. Руки колдуньи были стиснуты, лицо выражало бы крайнюю мрачность, если б вообще что-то выражало.

Гаррик размышлял, какое божество здесь, в Каркозе, отвечало за похоронные ритуалы. В его родной деревне никто не сомневался, что Госпожа является небесной повелительницей. Зато ее супруг Пастырь был ближе к земной, человеческой жизни. Крестьяне предпочитали пролить несколько капель молока или накрошить горбушку хлеба для Дузи или перед маленьким резным образом у задней стены своей хижины. Конечно, Добрые Боги управляли небесами из своих храмов, но простые-то люди жили здесь — с овечьим пометом и болью деторождения.

— Не дай этой блестящей плоти Бенлоу пойти на растопку — говорил священник, механически вытирая пот со лба краем своей рясы.

Гаррик подумал мельком: а как они выходят из положения во время дождя?

Кладбищенские рабочие дожидались неподалеку, чтоб отнести тело Бенлоу. Это были крепкие мужчины средних лет. Они откровенно скучали, но тем не менее хранили вежливое молчание — очевидно, это являлось частью их обязанностей.

Интересно, больше бы пришло народу на похороны, если б купец умер на Сандраккане? Наверное, нет: ведь в прошлом у Бенлоу — опала и полное разорение. Чтобы сохранить друзей после такого всепоглощающего фиаско, требовалось быть гораздо лучшим человеком, чем тот, которого описывала Лиана.

— Любящий Пастырь, не дай своему сыну Бенлоу ввергнуться в загробный мир до смерти!

В Барке никто не возносил молитв Сестре. Ее имя, даже в качестве проклятия, поминалось нечасто. Люди свято верили: назвать что-то по имени — значит призвать его к себе. Здесь же одна из статуй в нишах изображала Сестру, Повелительницу Загробного Мира, во всем ее величии: скипетр, увенчанный головой змеи, юбка из тазобедренных костей и ожерелье из человеческих черепов.

Участок перед этой статуей ничем не отличался от двух других — такой же обжитой и утоптанный. Гаррик подумал: наверное, это вполне осмысленно — на похоронах просить благословения у Повелительницы Загробного Мира. Но все же ему было неуютно от такого предположения. Смерть, сама по себе, не является злом: в преддверии зимы вы уменьшаете поголовье своего стада. Аналогичную работу производит Природа — отбраковывает свое стадо, по тем же самым причинам. И несмотря на все эти рассуждения, было что-то отталкивающее в идее молиться смерти.

— Бенлоу бор-Берлиман, — на имени покойника священник запнулся. Должно быть, ему не часто приходилось совершать обряд над аристократами. — Прими воду жизни,

которая впредь будет бить для тебя из загробного источника.

День стоял жаркий. Благовония, которые использовали бальзамировщики, не могли полностью уничтожить запах разложения. Обычно процесс включал в себя хирургическое извлечение внутренних органов покойника с дальнейшим заполнением внутренней полости ароматическими веществами.

В данном случае Стразедон предельно упростил работу бальзамировщиков.

Священник погрузил позолоченное кропило в чашу с водой стоявшую на подставке рядом с носилками, и стряхнул несколько капель на лицо Бенлоу. Отодвинув чашу в сторону, он отщипнул от ячменного хлеба, лежавшего тут же на золотом подносе.

— Бенлоу бор-Берлиман, прими хлеб жизни, который, возможно, взойдет для тебя в загробном мире.

Золотая посуда, наряду с шелковым покрывалом, являлась атрибутом похорон по высшему разряду. Люди среднего достатка довольствовались серебром и льном. Для беднейших годилась и глиняная посуда, покрывало в этом случае приносили родственники покойника, либо вообще обходились без него. К тому же бедняков хоронили пачками, так сказать, коллективно.

Если усопший был богатым человеком, то предполагалось, что домочадцы будут сопровождать и оплакивать его на кладбище. Хор из шести профессиональных плакальщиков входил в стоимость похорон. По желанию родни можно было нанять еще людей для этих целей. Лиана отказалась от положенной шестерки, чем немало удивила кладбищенского священника.

В данный момент он крошил ячменный хлеб над лицом Бенлоу. Пальцы у него были потные, и большинство крошек прилипли к ним. Священник исподтишка вытер руку о рукав своей рясы. В конце концов, это ведь всего-навсего символ.

Затем он накрыл лицо покойника и трижды поклонился статуе Пастыря — изящному юноше с посохом на правом плече.

— Госпожа, — обратился священник к Лиане, — служба закончена. Можем мы…

— Да, пожалуйста, — вежливо ответила девушка. Она вытерла глаза кружевным платочком, затем аккуратно сложила его и спрятала в левом рукаве.

Священник кивнул рабочим, те с профессиональной ловкостью скользнули к возвышению с телом. Все было отработано до автоматизма: каждый подошел к своему концу носилок. Они плавно подняли их и понесли в часовню.

Возвышение опустело. Его стенки украшали резные венки из дерева жизни. Гаррику припомнились аналогично украшенные гробы на древнем кладбище возле «Красного Быка». В деревне люди хоронили своих мертвецов по-простому — возвращая их земле, которую они всю жизнь обрабатывали.

Честно говоря, он не знал, как правильнее поступать. Может быть, это и неважно — главное, следовать традициям, каковы бы они ни были. Где-то, на задворках его сознания, король Кару с хохотнул в знак согласия.

— Э-э-э… если вы не возражаете, — сказал священник, — я пойду внутрь, чтоб проследить за всем.

— Конечно, — согласилась Лиана. Она теперь полностью уже контролировала себя. На девушке было синее платье, в котором ее впервые увидели в Барке. Единственной уступкой печальной церемонии служила белая шляпка — цвет истинной скорби.

Еще раз кивнув, священник последовал за рабочими в часовню. Немного поодаль какая-то старуха стояла на коленях перед погребальной урной, которая от времени и непогоды приобрела терракотовый цвет. Гаррик разглядел букет цветов на урне.

Лиана обернулась и взяла за руки своих спутников.

— Вы двое — это все, что у меня осталось после смерти отца, — грустно улыбнувшись, сказала она. — Если я попрошу, поедете ли вы со мной в Эрдин для выяснения, что же произошло с ним?

Старая колдунья посмотрела на Гаррика, затем на девушку.

— Путь в поисках ответа, Лиана, может привести тебя гораздо дальше, чем на Сандраккан, — промолвила она. — И, несомненно, это опасный путь. Гораздо опаснее, чем ты думаешь. Боюсь, на свете существуют вещи пострашнее смерти.

— Я не смогу жить, если хотя бы не попытаюсь, — просто ответила Лиана. — Я потеряла отца много лет назад, но предпочитала этого не замечать. Больше такую ошибку я не совершу.

— Ну, что ж, раз ты это понимаешь… — кивнула Теноктрис. — Тогда решение принимать тебе, Гаррик. Мой путь неразрывно соединен с твоим.

Широкая улыбка озарила ее лицо, совершенно его преобразив: оно стало моложе и как-то женственнее.

— Я так думаю, — заключила колдунья. — Если я всего-навсего камешек, катящийся с горы, то одна тропинка ничем не лучше и не хуже другой.

Из часовни вышел священник, за ним — рабочие. Они несли урну с телом Бенлоу. Единственным украшением урны было изображение на ее боку звездной вспышки. Горячая смола, которой запечатали крышку урны, испускала сосновый, смолистый дух.

Теперь обе женщины смотрели на Гаррика.

— Да, — сказал он, — я отправляюсь с тобой, Лиана.

И услышал раскатистый смех короля Каруса внутри себя.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать