Жанр: Боевики » Николай Иванов » Чистильщики (страница 30)


Глава 8

О, как не хотел подходить Олег к телефону!

Все-таки товарищ Попов был изначально не прав, своим радиоизобретением лишая человечество возможности укрыться от назойливых друзей и вечно нуждающегося в тебе начальства.

— Да, — по-военному деловито, еще в лейтенантстве отринув всеобщее «алло», подал голос.

— Извините…

Олег резко выпрямился и непроизвольно застонал от боли: удар веслом по спине оказался более чувствительным, чем кулаком по лицу. За него, собственно, и дали больничный, настращав дикими последствиями и предписав покой. Вернувшись в Москву первого сентября, и то под вечер, Олег остановил свой бег за просочившимся сквозь пальцы последним летним днем и в самом деле улегся на диван.

Но прозвучавшее в трубку робкое извинение…

Услышав стон, женщина на другом конце телефона повторила то же самое, но уже не напряженно, а испуганно:

— Извините. Надя?!

— Мне Мария Алексеевна сказала… — заторопилась она и, боясь, что на долгую беседу не хватит духу, призналась сразу: — Я прошлый раз была не права.

— Вы в городе? Как ваши дела? Бьетесь над своей кандидатской? Как сударушка Вика? — выбросил Олег кучу вопросов, лишь бы она не вешала трубку.

— Я в городе. Над кандидатской бьюсь. Вика молодец, — оголила Надя все фронты наступления Штурмина.

— У мамы были? Может, какие книги нужно достать? Домой когда поедете? — бросил дополнительный резерв на передовую командующий.

Новые две массированные атаки Надя даже не заметила, настолько необстрелянными и необученными оказались брошенные в бой новобранцы.

— Зайду в магазин — и домой.

— В продуктовый? — зацепился за малюсенькую высотку Олег. И тут же, закрепляя успех, выбросил в тыл разведчиков, изначально хитрых и изворотливых: — А если бы я попросил вас купить мне… — зырк глазами по генштабовским столам и картам, а на них только остатки яичницы на сковороде, — …с десяток яиц.

А сам вжал голову, ожидая близкого разрыва снаряда. Противоборствующая сторона с выстрелом замешкалась, дала возможность перевести дыхание, но — не пощадила.

— Нет, я не в продуктовый, — партизанкой на допросе мужественно соврала Надя. Не забыла опять лишь главного: — Извините

— Жалко, — не стал лукавить Олег. — А давайте я отвезу вас домой.

— Нет-нет, — едва не повесила мгновенно трубку Надя. — Вам надо отдыхать. Я и позвонила, чтобы… чтобы вы знали. До свидания.

Почему поэты до сих пор не сочинили проклятие телефонным гудкам?

— В Крым, — тихо и сразу после их морзянки произнес Олег.

… Тетя Галя, уже совсем старенькая, долго, подслеповато и подозрительно вглядывалась в него, решая — признавать ли в незнакомом мужчине своего племянника.

— Я, я это, теть Галя, — улыбался Олег из-за закрытой на крючок калитки. — Ваш племянник.

— Оле-ежек, — поверила тетя в племянника и отворила калитку, чтобы обнять гостя. — Как Машенька, как мама?

— Вас часто вспоминает. Все мечтает увидеться.

— Ну и надоть было забрать с собой.

Олег опешил: а ведь и в самом деле! Что стоило взять маму сюда! Неужели не отодвинула бы свое репетиторство, чтобы увидеться с сестрой?

Хотя знал прекрасно Олег и причину, по которой не подумал о матери. Конечно, это Зоя. Никого не хотелось иметь рядом в свидетелях — не то что самой встречи, а даже чтобы кто-то узнал о ней.

Чувствуя, что оправдания хиленькие, что виноват перед мамой, стал вытаскивать гостинцы, фотографии. Словно случайно, наверх выложил свой школьный, выпускной снимок. И тут же приступил к задуманному:

— Мои-то одноклассники показываются в Кировском?

Если Зоя приезжала два дня назад, тетя Галя должна знать.

— Давноть никого не видала, Олеженька. Никуда не хожу, ноги болят, и ко мне мало кто

заглядывает, — не поняла его ухищрений тетя. — Говорили, что Сергунчику руку отрезало по пьянке, так то давно.

Сергунчик пил еще в школе и меньше всего интересовал Олега.

— А вот рядом со мной Зоя…

— Зоя? — тетушка вгляделась в фотографию. Значит, не виделись, если надо вспоминать. Можно было маму привозить… — Это с окраины поселка-то? Второй раз замуж вышла, да как удачно!

— Она разошлась с Виктором? — Олег впился взглядом в того, кто стоял около Зои с другой стороны на фотографии.

— О, вспомнил вчерашний день. Плохо жили, совсем худо, — погоревала тетя над снимком. — Детишек им Бог не дал, а свекровь все ее обвиняла в пустотелости. А потом и развела. А когдать Зоя второй раз замуж-то вышла — не за нашего кировского уже, из Феодосии нашелся отставной морячок, — так сразу троих одного за другим и родила. То ли в охотку, то ли в отместку. Хорошо живет, щас вспоминаю — хорошо. Хвалилась надысь.

«Надысь» в тетином исполнении — это недавно. А вот «недавно» — это когда?

— Года полтора как приезжала. По-олная, хорошая.

В деревне критерий один: полная — значит, за хорошим мужем. И тем более трое детей!

Весь остальной разговор становился неинтересен. Но пришлось отвечать и про мамино здоровье, ее работу, свою службу. Вместе приготовили обед — «хоть с тобой покушаю, а то давноть уже варево не ела, ленюсь для себя одной крутиться», — и только под вечер вырвался из расспросов тети.

— Пойду прогуляюсь, посмотрю, где что изменилось.

К каналу! К третьей плите от дороги. Если Зоя все же приезжала, он увидит какой-нибудь знак от нее. Феодосия — это совсем рядом, около тридцати километров. Можно поездом, можно автобусом. Если только не забыла об уговоре.

Канал почти полностью обмелел: по его бетонному желобу едва сочилась зеленая струйка, утыкающаяся в каждую травинку и каждый камешек. Неужели здесь когда-то плавали до усталости, рискуя утонуть? Но главное — берег. Освещенный солнцем третий бетонный квадрат, обрамленный пожухлой травой.

Лучше бы она оказалась вырванной! Но ни царапины камешком, ни подрытой земли — плита ничем не выделялась среди себе подобных. Значит, Зоя не приезжала. И он опоздал больше, чем на два дня. Он опоздал на лето. На всю жизнь. К его первой любви первыми успели другие.

— Здравствуй, Зоя, — тем не менее произнес он и замер, глядя на берег. Когда-то на нем сидели мальчик и девочка и пытались заглянуть в будущее.

«А ты в Москве, наверное, сразу меня забудешь».

«Почему? Я навсегда запомню тебя, этот канал…»

«Сочиняешь ты все. Тебе и по сочинениям всегда пятерки ставили».

Принялась одергивать платьице. А Олег потянулся к золотистому от солнца пушку на щеке. Зоя сделала вид, что не замечает или не понимает его жеста, продолжала заниматься платьицем. Дотянуться не смог и, прекрасно понимая, что на второй рывок смелости не хватит, ткнулся губами в загорелое, еще более таинственное и манящее плечо Зои. И только в этот миг она, получив ожидаемое, монашкой отдернулась, сделала страшные глаза: как ты посмел!..

— Здравствуй, Зоя. Я тебя никогда не забывал. Но… но и не приехал, — одной фразой рассказал свою жизнь после отъезда в Москву Олег.

Перешел по пыльному мостку канал, присел над плитой. Дотронулся ладонью до горячего шершавого бетона. Когда-то это место было для них целой планетой…

Резко встал, посмотрел на дорогу. Пустынна. Лишь вдали на велосипеде катит мальчонка. Крути, парень, педали. Торопись, не дай себе опоздать или кому-то обойти тебя на повороте.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать