Жанр: Боевики » Андрей Воронин, Максим Гарин » Пощады не будет никому (страница 2)


«…да, был, да знал, много знал, но за это не всегда убивают…»

«…есть же те, кто знает куда больше, и так они ходят…»

«…самоубийство? Бросьте, какое самоубийство, все мы знали Савелия…»

Постепенно все напивались. День был субботний, и завтра работать никто из присутствующих не собирался. У всех имелись шоферы, машины, охрана, так что о доставке домой никто из присутствующих не беспокоился. Как ни пытались отвлечься собравшиеся, это им не удавалось, словно бы труп Мерзлова лежал прямо на столе, на всеобщее обозрение, напоминая каждому, что может случиться с ним самим.

Бирюковский потряс головой, и ему показалось, что его мозг превратился в основательно застывший студень. Но голова понемногу перестала болеть, возможно, это подействовали таблетки, и он почувствовал себя немного лучше, лишь соображать еще не мог — только вспоминать. С трудом поднялся, ощутив босыми ступнями толстый ворс ковра. Он сделал такое движение, будто бы вытирал ноги, придя с грязной улицы в квартиру.

Этот нехитрый массаж немного разогнал кровь в теле, но до головы она еще не дошла.

Бирюковский подошел и выглянул в окно. Знакомый пейзаж показался ему каким-то фантастическим, словно бы кто-то, пока он спал, подменил в нем несколько деталей и словно бы эти детали пришли в пейзаж из его кошмарного сна. А вот какие именно, он сообразить не мог. Огромное водохранилище, другой берег которого утопал в предрассветных сумерках, серый снег, черно-рыжие, словно скрученные из ржавой колючей проволоки деревья, маленькие домики, разбросанные там и сям среди грязного снега, — все это производило гнетущее впечатление. Но и тусклый желтоватый свет торшера, горевший в комнате, тоже не радовал душу, не было в нем уюта, тепла.

Лев Данилович поежился, подумал, что в комнате страшно холодно. Он приблизился к камину, взял в руки кочергу и принялся ворошить еще поблескивающие красным, почти до конца прогоревшие уголья.

Охранники молчали, ожидая, что же им прикажет хозяин. А тот и сам не мог принять решение. С одной стороны, ему хотелось побыть одному, но в то же время он понимал, что, лишь только останется в одиночестве, ему захочется иметь рядом хоть одну живую душу.

«И неважно, кто это — кот, собака, охранник или женщина».

Он все-таки махнул рукой, показывая, чтобы охранники ушли, справедливо рассудив, что не стоит показываться им на глаза в таком неприглядном виде, уважения к нему это не прибавит, хотя охранники видели его во всяких ситуациях.

— Привести себя в порядок, привести себя в порядок, — несколько раз повторил Бирюковский, убеждая себя в очевидном.

«Таблетки — ерунда, только симптомы снимают, а причину болезни не лечат, главное, чтобы отрава вышла из организма. Горячий душ, потом холодный, крепкий чай, прогулка на свежем воздухе.., пусть с потом выйдет вся отрава, и тогда я смогу соображать, тогда мир перестанет казаться таким мрачным и серым». — Но даже двигаться не хотелось. Бирюковскому приходилось заставлять себя переставлять ноги, думать о каждом шаге. И хотя душевая комната находилась прямо за дверью спальни, дорога туда показалась ему очень длинной.

Когда он отдернул шторку душа, то в голову ему пришла абсолютно крамольная для христианина, каковым считал себя банкир Бирюковский, мысль:

«Наверное, так же Христос брел на Голгофу, волоча тяжеленный крест».

Вода, отрегулированная неверной рукой, тут же обожгла кожу, но Бирюковский терпел до последнего, глядя на то, как розовеет, краснеет его жирное, обрюзгшее тело.

В большое зеркало, укрепленное на противоположной от душевой кабинки стене, он старался не смотреть. Уже лет десять, как Бирюковский в зеркале разглядывал лишь свое лицо и пальцы, украшенные перстнями.

«Нужно же что-то делать!» — каждый раз отводя взгляд в сторону и ощупывая свой живот со слоновыми складками, думал он, обещая себе, что завтра же, а то и сегодня вечером спустится в зал на первом этаже, где полно всевозможных тренажеров, к которым его руки не прикасались месяцами.

Единственное, чем он занимался более или менее регулярно, так это гонял шары на бильярде. Он мог играть в одиночестве и в компании, на деньги и просто так. Он мог, навалясь животом на борт бильярда, по четверти часа прилаживаться, нацеливаться, подводя кончик кия, натертый голубоватым мелом, к шару, выточенному из слоновой кости, размышляя, как бы получше нанести удар, в уме прикидывая будущую траекторию. И каждый раз ему казалось, что шар пойдет именно так, как он предвидит. Но следовал удар — и надежды, как правило, оправдывались не полностью. Он забивал шар в лузу, но не тот, на который рассчитывал, надеялся на два, а получался один.

Ванная комната наполнилась паром, похожим на предрассветный туман, и Бирюковский уже не мог разглядеть пальцев на вытянутой руке, не мог разглядеть, как сияет в перстне его любимый, четырнадцати каратов, бриллиант — предмет зависти многих его партнеров и соперников. Бирюковский поднес перстень к глазам, смахнул с камня капли воды, затем лизнул языком теплый камень. Тот вспыхнул всеми своими гранями, и это вызвало улыбку Льва Даниловича.

«Ишь ты, — подумал он, — самый обыкновенный углерод, можно сказать, уголь, графит, который копейки не стоит, а отлежался под землей, в недрах, огранили его, и сияет, меня радует. Нет, не копейки он стоит».

Сумму, которую заплатил Бирюковский за алмаз, он боялся произнести даже в мыслях, потому что перстень с этим камнем стоил раз в десять

больше, чем он уплатил государству налогов за всю жизнь и даже собирался заплатить. Немногие люди даже в мире, не то что в Москве, могли похвалиться подобным камнем.

Шумела вода, утробно урчала в трубах. И тут Бирюковский вздрогнул: ему показалось, кто-то расхаживает по комнате. Он бросил беглый взгляд на дверную ручку.

Естественно, ванную он не запирал.

«Кто сунется сюда, дом же полон охраны».

Но так он думал раньше, до того, как услышал шаги.

Теперь же сквозь шум воды ему чудились и чьи-то вздохи, и осторожные шаги. Рука Бирюковского рванулась в вентилю крана и перекрыла воду.

«Ну же… Почему я ничего не слышу?»

Лишь капли, срывавшиеся с сетки душа, нарушали тишину.

«Притаился, гад!» — мелькнула в голове банкира испуганная мысль.

Бирюковский похолодел. Туман медленно рассеивался. Лев Данилович стоял в неудобной позе, поставив одну ногу на бортик душевого лотка, и осторожно тянулся к ванной полочке, где матово поблескивала покрытая испариной опасная бритва «Золинген» с янтарной ручкой.

Бирюковский тянулся к ней, пытаясь одновременно одним глазом смотреть на бритву, другим — на ручку двери, не повернется ли та.

Наконец его пальцы коснулись теплого металла, и Бирюковский неосторожным движением откинул лезвие.

Но в мокрых пальцах скользкая ручка вывернулась, и на большом пальце Льва Даниловича вспыхнула ярко-красная капля крови. Она разбухала у него на глазах, из холмика превратилась в почти правильный шар, затем сорвалась и рассыпалась брызгами на розоватом мраморе, устилавшем пол.

Бирюковский спрятал руку с бритвой за спину и, обходя таявшую на глазах на мраморном полу каплю крови, положил пальцы на дверную ручку, медленно повернул.

Дверь бесшумно приоткрылась. Бирюковский сделал один шаг, затем второй, но так и не рискнув выглянуть в комнату, закричал:

— Кто здесь ходит, выходи! Выходи, я говорю!

И лишь выждав несколько секунд, резко ударил в дверь босой ногой. Та со стуком открылась, и Бирюковский, мокрый, голый, с прилипшими к лицу волосами, пряча за спиной бритву, выскочил на ковер.

— Кто здесь? Кто? — завопил он.

И в это время распахнулась дверь в комнату. Охранник с пистолетом в руке, с напряженным выражением на лице вбежал в спальню.

— Звали, Лев Данилович? — он ошарашенно смотрел на своего хозяина, жирного, неуклюжего, с опасной бритвой в руке, по лезвию которой текла кровь. — Что с вами? — воскликнул охранник, все еще не решаясь сделать шаг к хозяину.

На мгновение охраннику показалось, что Бирюковский сошел с ума и даже может броситься на него и полоснуть бритвой по горлу.

— Показалось, — пробормотал Бирюковский. — Черт подери, палец вот порезал….Мне послышалось, что кто-то ходит.

— Да нет, Лев Данилович, никого нет, все наши на ногах, никто не спит. Я только что сам проверил.

— Это хорошо, — уже привычным, спокойным тоном пробормотал Бирюковский, — еще бы вы спали, такие деньги плачу.

И только тут он почувствовал, что головная боль прошла окончательно.

"Да, я устал, — подумал Бирюковский, — просто нервы расшатались. Ни к черту состояние! Надо ехать отдыхать, тем более что в Москве холод, вот-вот начнутся настоящие морозы, и самым лучшим будет, если я уеду отсюда хотя бы на пару недель. Куда поехать? — тут же спросил сам себя Лев Данилович. И тут же сам себе ответил:

— На Канары, конечно! Ведь у меня там дом, правда, оформленный на фирму. Но я-то знаю, что он мой, а фирма — это лишь прикрытие, фиговый листок, под которым я прячу свои сокровища".

Абсолютно не стесняясь своей наготы, с бритвой в руке, он прошелся по спальне, по мягкому ковру, на который падали капли крови, затем бросил бритву на письменный стол и, сунув большой палец в рот, принялся языком зализывать рану.

— Мне идти? — спросил охранник.

— Иди. Ступай. Приготовь крепкий чай, я сейчас спущусь вниз.

Через четверть часа Бирюковский уже сидел в гостиной. Он был в халате, причесан, выбрит, надушен и жадно пил крепкий, ароматный чай из большой китайской пиалы, В гостиной, где он сидел, не было никого, кроме самого хозяина. И если бы кто-то сейчас посмотрел на Бирюковского, то наверняка подумал бы: вот преуспевающий человек, проснулся на рассвете, принял душ, привел себя в порядок, пьет чай, а сейчас займется делами, примется просматривать бумаги, ставить подписи, прикидывая в уме, выгодная сделка или нет и как ее сделать более выгодной. Да, сейчас, "за столом. Лев Данилович Бирюковский был похож на того, кем он сам себя представлял, — на солидного бизнесмена, владеющего довольно-таки значительным состоянием, большая часть которого вложена во всевозможные ценные бумаги и в недвижимость.

На стеле, рядом с Заварным чайником, лежала трубка сотового телефона. Она выглядела несколько неуместно среди изысканно-вычурной дорогой посуды, словно пришла из другого мира. Но телефонная трубка — это инструмент, при помощи которого Лев Данилович умел делать деньги. А инструменты никогда не делают вычурными, только функциональными.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать