Жанр: Боевики » Андрей Воронин, Максим Гарин » Пощады не будет никому (страница 36)


— Сан Саныч, кончай, а то мы тут сейчас, как школьники после экзаменов, расплачемся. То ты меня хоронить начинаешь, то я тебя. Я думаю, мы с тобой поживем, может, и кино еще снимем.

— Кино? — глаза старика блеснули. — Вот было бы здорово! Я тут на досуге, знаешь, в последнее время ни хрена не делаю, так таких штучек навыдумывал, что куда там американцам! Дешевле и круче. Такие заморочки, обхохочешься.

— Ладно, потом расскажешь.

Сан Саныч взял нож, подошел к стене, облицованной белой кафельной плиткой в четыре ряда, пошевелил губами, вспоминая, где у него тайник. Затем постучал черенком ножа по стене. Все плитки отзывались одним и тем же звуком.

— Видал, как я устроил? Даже если будешь простукивать, то никогда не догадаешься.

Затем подцепил одну из них острием ножа, сунув его в паз, и выдвинул, как ящик письменного стола.

— А что у тебя внутри лежит?

— Внутри? — старик улыбнулся и вытащил картонную коробку из-под детского пластилина. — А здесь у меня, Серега, как ты думаешь, что?

— Ну, наверное, не деньги, не стал бы ты их так хранить.

— Конечно, не деньги, на кой они мне нужны, старику!

Важенков дрожащими пальцами, явно волнуясь, открыл коробку. В ней лежала какая-то тряпица, сложенная в несколько слоев. Старик ее развернул.

— Конечно не деньги, на кой они мне нужны! Если я не знаю, когда помру. Настоящие… Вот, видишь, что здесь?

Дорогин ахнул:

— Ну, Сан Саныч, чего же это я раньше их никогда не видел?

— Да случая не было, и не люблю я красоваться, выряжаться, как павлин, ходить по улице да бряцать наградами. "

А награды были стоящие, все военные, ни одной юбилейной.

— Вот эту за Берлин получил, вот этот под Москвой, а вот этот орден, — старик погладил пальцами орден Боевого Красного Знамени, — под Курском дали. Дорогого эта железка стоит, тогда всю мою батарею, гады, накрыли, я один атаку отбивал. Представляешь, как танки шли! Ни в каком кино такого и близко не увидишь, ползли, как жабы. Страшные, серые, я их вот так видел. И не в оптику, Серега, а наводил прямо по стволу и бил прямой наводкой. А потом из автомата косил танкистов. А потом… ничего не помню, потом вот, — старик приложил ладонь к раненой шее, — думал, голову оторвало, ан нет, живой остался. Я вообще живучий. Орден уже в госпитале дали, все думали посмертно, а видишь, как оно получилось. Даже похоронку отправили, а я жив.

— Да, Сан Саныч, тебе и позавидуешь и не позавидуешь.

— Ай, ладно, что про это вспоминать, прошлое ворошить! Клади сюда свою кассету, пусть с моими железками лежит.

Сергей почувствовал, что есть в этом что-то кощунственное, положить мерзкую кассету к боевым наградам, заработанным кровью, но он сдержался, ничего не сказал. Лишь заскрежетал зубами.

— В общем, смотри, вторая плитка с краю, третья сверху. Найдешь, если что.

— Да ну, Сан Саныч, брось ты!

На столе уже стояла большая керамическая миска, полная капусты, в которой поблескивали крупные рубиновые ягоды.

— Хороша капуста!

— Ты попробуй, удалась в этом году, как никогда.

Капуста удачная попалась.

— Ладно тебе, Сан Саныч, ты из любой объедение сделаешь, — и Сергей взял пальцами из миски капусту, положил в рот и принялся смачно жевать. Капуста похрустывала, была пронзительно-холодная и нестерпимо вкусная.

— Ну, Сан Саныч, колдун ты, что ли? Ни у кого такой не ел.

— Сейчас картошечка будет готова, — старик взглянул на кастрюлю, подошел к плите, поднял крышку, ткнул острием ножа в золотистую крупную картофелину, та тут же развалилась пополам от одного прикосновения. — Картошка у меня в этом году тоже стоящая. Помнишь, как-то в Беларуси, под Могилевом, кино снимали?

— Ну помню, ты что-то рассказывал.

— Так я там подружился с одним председателем колхоза. Он мне иногда мешок-два подбрасывает, когда его машины картошку в Москву привозят.

— Хорошо тебе…

Старик сцедил картошку, перевалил ее в большую миску, посыпал сверху солью, бросил на картошку кусок масла.

— А сейчас последнее, — Сан Саныч подошел к старому, видавшему виду холодильнику обтекаемых форм, открыл дверцу и поставил на стол бутылку водки. — Тут у меня еще колбаска есть, словно чувствовал, дорогой человек придет.

— Так я же за рулем, Сан Саныч.

— Да ну тебя к черту, вечно ты за рулем!

— Хотя ладно, — Сергей махнул рукой, — как-нибудь доберусь.

Не выпить со стариком он не мог, да и грех было есть такую капусту без водки. Они устроились за столом на кухне, а в комнате работал телевизор.

— Кстати, — сказал Сан Саныч, накалывая на вилку золотистую картофелину и кладя ее себе в тарелку, — дым мой понадобился тебе?

— Что-что? — переспросил Сергей, жуя капусту. — Погоди, Сан Саныч, потом поговорим, дай наесться вволю. Видишь, не могу оторваться!

— Ешь, ешь…

Это было для старика бальзамом на раны. Он смотрел, как Дорогин уплетает за обе щеки, чувствовал себя при этом счастливым, словно помолодел лет на пятьдесят и впереди у него была хорошая светлая жизнь.

Наконец Сергей положил вилку на край тарелки.

— Дым, Сан Саныч, что надо! Пригодился.

— Я знал, что не подведет. Вообще раньше, я тебе скажу, Серега, все делали лучше. И порох был лучше, и дым гуще.

— Ты еще скажешь, что капуста была раньше лучше.

— И капуста раньше была лучше, без нитратов, и картошка лучше. Раньше, как сваришь картошку, запах стоит на весь дом. А сейчас?

Сергей потянул носом, аромат картошки не выветривался.

— Это потому, что картошка не

местная, хорошая.

Тем более у них в Беларуси сейчас никаких удобрений не сыплют, бедно живут, одна органика.

— А откуда органику берут?

— Как откуда — из-под скотины. Вот картошка поэтому и вкусная.

— Ты бы, Сан Саныч, как-нибудь надел свои ордена и медали на День Победы, а я бы тебя сфотографировал.

— Не хочу я их надевать. А как помру, так их на похоронах на красных подушечках понесут.

— Сан Саныч, похороны, подушечки." Брось ты все это, давай еще по рюмке. Награды же в твоем тайнике никто не найдет.

— А ты что думаешь, я зря его тебе показал? Вот ты и понесешь, а потом себе забери.

Сергей не нашелся что сказать, но понял, что старик прав и сделал он все это с умыслом. Значит, и кассета правильно легла.

— Чем ты вообще занимаешься, Серега? — спросил Сан Саныч.

— Да вот, — признался Дорогин, — хочу кое-каких гадов проучить. Больно они мне насолили.

— Тех, что ли? — не стал уточнять старый пиротехник.

— Да, тех, — признался Сергей.

— Оно, может, и правильно. На хрен такой падали землю топтать, еще кому-нибудь горе принесут. Но ты себя береги.

— Стараюсь, — сказал Сергей. — Расслабил ты меня, Сан Саныч, делать уже ничего не хочется, а работы выше крыши.

Сергей выбрался из-за стола, вошел в комнату, где работал телевизор.

— Вот кресло, бери кассеты, смотри, получай удовольствие, вспоминай, как работал.

— Да уж насмотрюсь, — обрадованно произнес старик. — Я на экран смотрю, а вижу все, что за кадром происходило, — вся моя жизнь. Ты только не пропадай, Серега, не забывай меня. Капусты у меня, между прочим, еще целая бочка. А кстати… — и Сан Саныч замахал руками, — посиди-ка здесь, — и он вышел на балкон, даже не накинув на плечи меховую жилетку. А вернулся оттуда с трехлитровой банкой, плотно набитой капустой. — Вот тебе мой подарок. Конечно, не сравнится с твоим по цене, но по качеству не хуже «Sony» будет.

— Супер, — сказал Сергей, с благодарностью принимая тяжелую трехлитровую банку.

— В тепле не держи, сразу в холодильник поставь, чтобы мягкой не стала.

Где Дорогин остановился, где его жилище, Сан Саныч специально не спрашивал. Захочет Сергей, сам расскажет, а не рассказывает, значит, так надо.

— Знаешь, Сан Саныч, до холодильника, думаю, дело не дойдет. Как только приеду, я ее сразу съем и хороших людей угощу.

— Съешь эту, я тебе еще банку устрою, так что хоть повод заехать ко мне будет.

— Я к тебе, Сан Саныч, обязательно до Нового года еще наведаюсь.

Они пожали друг другу руки так, словно бы прощались до вечера, и расстались. Сергей хоть и выпил две рюмки водки, но чувствовал себя абсолютно трезвым. Погода стояла и впрямь волшебная. Хмеля в голове не было, Сергей спокойно сел за руль «опель-кадета».

А через час в прокуратуру города Москвы вошел мужчина и оставил видеокассету, заклеенную в плотный белый пакет. На конверте печатными буквами было написано: «Прокурору Москвы». Милиционер, дежуривший у входа, поинтересовался, опасаясь, что в конверте может быть взрывное устройство, его содержимым. Конверт пришлось вскрыть и показать безобидную видеокассету.

— Да, я передам, — кивнул милиционер.

На следующее утро кассета уже оказалась на столе у прокурора. Что на кассете, прокурор, естественно, знать не мог, но почувствовал какой-то компромат. В последнее время подобные кассеты появлялись у него на столе довольно часто, и с ними приходилось работать.

«Может, какая-нибудь оперативная съемка, может, еще что-нибудь».

Прокурор сунул ее в видеомагнитофон, нажал кнопку пульта. Видеомагнитофон заработал, экран телевизора загорелся. И то, что увидел прокурор столицы, заставило его забыть о бумагах, лежащих на столе. Он смотрел широко открытыми глазами. Кассета шла безо всякого комментария, лишь тайм-код указывал на время съемки.

Что-то было вырезано, что именно, прокурор мог лишь догадываться. Но уже то, что он видел, заставило его вздрогнуть. Он понимал, что существует копия этой кассеты, и прислали ее не только ему. Скорее всего ее просматривает сейчас редактор какой-нибудь популярной и влиятельной газеты, и тогда шуму будет столько, что прокуратуре не поздоровится. Уж лучше начать расследование первым, продемонстрировав принципиальность и честность.

Юрия Михайловича Прошкина прокурор Москвы знал хорошо. Как-никак работали в одном здании.

«Что делать? — размышлял прокурор. — Позвать Прошкина и потребовать объяснений? Но что эти объяснения дадут? Прошкин с девицами и, скорее всего, с какими-то бандитами расслабляется в бане. Да и время, судя по тайм-. коду, рабочее, — он взглянул на календарь. — Да, день был не выходной, среда, середина недели. — Ну и сука! — непонятно кому адресовал это слово прокурор столицы, то ли Прошкину, то ли человеку, принесшему эту кассету. — Отдать на экспертизу, проверить, не монтаж ли?»

Но было видно даже не специалисту, что кассета — подлинник. Однако работа есть работа, больше бумаги — чище задница. Эту заповедь прокурор Москвы знал твердо. Лучше заручиться заключением экспертов, прежде чем начать служебное расследование, и принять санкции.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать