Жанр: Боевики » Андрей Воронин, Максим Гарин » Пощады не будет никому (страница 37)


Но для начала Прошкина следовало отстранить от всех дел до выяснения обстоятельств.

Он тут же направил кассету на экспертизу, договорившись, что о ее существовании никто не должен знать, только он и специалисты, которые подпишут акт экспертизы. И акт, минуя все инстанции и этапы, должен прямиком попасть ему на стол. Все это было сказано таким тоном, что в экспертном отделе стало понятно, дело чрезвычайно серьезное.

Экспертиза была проведена быстро, техника в прокуратуре имелась хорошая. И уже через два часа заключение, под которым красовались три подписи очень ответственных людей, лежало на столе у прокурора города Москвы.

Из заключения следовало, что съемки велись бытовой видеокамерой «Панасоник» в формате VHS, а данная кассета является второй копией с оригинала.

Прокурор прикусил нижнюю губу, читая заключение экспертов. Правда, он и без заключения понимал, что кассета подлинная. Он тут же запросил у своего помощника личное дело Юрия Михайловича Прошкина и попросил, чтобы ему доложили о техпроцессах, в которых занят прокурор Прошкин.

Информация была тут же подготовлена и легла на стол к прокурору. Вдогонку пришла еще одна информация, буквально выбившая прокурора столицы из колеи: человек, который фигурировал в записи вместе с прокурором Прошкиным, — преступный авторитет, один из руководителей бандитской группировки, три года назад вернувшийся из мест заключения, авторитет по кличке Чекан, недавно занявший место убитого Александра Данилина.

«Ну и дела! — подумал прокурор. — Куда теперь со всеми этими бумагами и видеокассетами?»

И прокурор, поразмыслив, решил пока спрятать кассету и заключение экспертов в свой сейф. Правда, он попросил зарегистрировать ее в журнале входящей корреспонденции сегодняшним числом.

Юрий Михайлович Прошкин, ничего пока не подозревая о том предновогоднем подарке, который сделал ему Дорогин, прекрасно провел дело вместе с адвокатом, сыграв в одну руку с защитой. И бандит, который должен был по совокупности статей получить десять или одиннадцать лет, отделался всего лишь тремя годами.

Юрий Михайлович Прошкин получил через Чекана от адвоката свою долю денег, а адвокат — свои. В общем, все остались крайне довольны друг другом, дело было сделано как нельзя лучше. Юрий Михайлович Прошкин пока еще ни о чем не подозревал, его настроение было приподнятым, можно сказать, праздничным. И он решил купить жене к Рождеству какую-нибудь дорогую безделушку, ведь ему предстояло замаливать перед Маргаритой Васильевной свои грехи. О грехах же своей жены он пока еще ничего не знал.

Глава 11

Чекан и Михара решили не откладывать дело в долгий ящик, а с ходу заняться допросом Рафика Магомедова. Его втащили в самое дальнее и глухое помещение, большое, с низким потолком и шершавыми стенами, вдоль которого тянулись покрытые теплоизоляцией трубы. На давно небеленном потолке в проволочных колпаках горело несколько ламп.

— Стул принесите, — приказал Чекан.

Тут же приволокли из другого помещения стул.

— Привяжите к нему этого урода.

Избитого Рафика привязали к стулу. Его руки были крепко-накрепко связаны за спиной, ноги примотаны к ножкам стула, а стул поставили к стене.

— Оставьте-ка нас наедине, — сказал Михара, обращаясь к Чекану.

Тот пожал плечами, но ослушаться своего учителя не мог.

— И дверь закройте поплотнее, чтобы никто ничего не услышал.

— Э нет, Михара, — сказал Чекан.

— Ты что, мне не доверяешь?

— Тебе доверяю. Просто вдруг.., чего он скажет? Или вытворит?

— Если скажет, я тебе передам. Ты же знаешь, общак мне дорог. А вытворит — ему же хуже.

— Понял, понял, — Чекан покинул помещение с низким потолком, оставив наедине Рафика Магомедова и Михару.

Михарский расстегнул пальто и несколько раз прошелся от стены до стены. Затем остановился в нескольких шагах от Рафика.

— Ну, что скажешь?

— А что я должен говорить? — с кавказским акцентом произнес Рафик.

— Давай побазарим. Тебя долго искали.

— Ну и что из этого?

— Значит, видеть хотели.

— Кто меня сдал? — выдавал из себя Рафик.

— Да разве это имеет значение для тебя, тем более сейчас? Отсюда ты не выберешься, привязали тебя крепко, ты даже двинуться не можешь.

— Гады.

— Кто?

Рафик в ответ заскрежетал зубами, и из рассеченной губы потекла кровь. Капли падали на грудь, оставляя на свитере темные пятна.

— Кровь течет…

— Ну вот видишь, кровь течет.., некрасиво как-то, — сказал Михара, — Ты знаешь, Рафик, что делают с теми, кто позарился на общак, или не знаешь?

Рафик молчал, опустив голову.

— Нет, так ты знаешь или не знаешь? Ответь.

— Слыхал.

— А ты припомни, что тебе умные люди говорили.

Михара взял за курчавые, уже высохшие волосы Рафика, резко рванул вверх, пристально посмотрел в глаза.

Взгляд Михары был таким, что не предвещал ничего хорошего для Рафика.

— Так ты знаешь или нет? Отвечай, морда, урод!

— Я ничего не хочу говорить. Кто меня сдал? — как заклинание, уже во второй раз повторил пленный азербайджанец.

— Кто сдал, кто сдал… Люди хорошие сдали, за деньги, естественно.

— За деньги… Продажные шакалы!

— Да нет, не шакалы, Рафик, не шакалы, поверь.

Не менты. Хорошие люди тебя сдали. А ты знаешь, скотина, что из-за тебя на зонах братва голодает, что из-за тебя подогрев в лагеря не идет и братва мучится, страдает, знаешь это? Отвечай, скотина, отвечай, шакал мусульманский! — и Михара, пока еще не выходя из себя, принялся трясти Рафика за волосы.

Его движения были резкими, сильными, и Рафик мотался вместе со стулом.

— Сука ты, сука! — Михара начинал звереть и тряс Рафика все сильнее и сильнее.

— Пусти!

— Сука!

Он бил его головой о трубы, затем опрокинул стул, стал ногой на горло Рафику и медленно принялся переносить тяжесть своего тела на правую ногу. Магомедов начал задыхаться, кровь хлынула из носа, но Михара своей ноги не снимал.

— Задушишь…

— Ишак мусульманский! Так ты знаешь, на что позарился?

— Знаю, — выдавил из себя Рафик.

— Ах, знаешь! — Михара наклонился, схватил правой рукой за веревку и легко, словно бы Рафик вообще ничего не весил, поставил стул на место.

Магомедов жадно хватал воздух окровавленными губами, сопел, изо рта вырывались кровавые пузыри.

— Ничего у вас не выйдет, не брал я…

— Ну, сука, а ты знаешь, что делают с теми, кто позарился на общак? Знаешь или нет?

— Слыхал, — сказал Рафик.

— А вот шакалам, которые хватают чужое, то, что им не принадлежит, отрубают руки. По-моему, так же поступают и у вас на Востоке. Но этого слишком мало для тебя, скотина. Ты знаешь, что ты убил моего друга и всю его семью? Моего друга, моего кореша, с которым я шел по жизни, который помогал мне и которому я жизнью обязан, ты знаешь это или нет? Зачем ты убил Резаного, шакал

мусульманский? — и Михара со злостью и невероятной силой ударил ногой в грудь.

— Я Азербайджанец не успел договорить и вместе со стулом, к которому был привязан, буквально влип в стену, ударившись головой о трубы, потерял на несколько мгновений сознание.

— Ну, ну, сейчас очухаешься, это только начало. Руки мы тебе отрубим, это точно.

Рафик понимал, что выхода у него нет, скорее всего его ждет смерть, причем не просто смерть, легкая и быстрая, а мучительная и страшная, с ужасными пытками.

Ведь он попал в лапы не к милиции, не к сотрудникам ФСБ, которые за сотрудничество могли бы пристроить его в одиночную камеру, а к самым настоящим бандитам.

К таким, которые не остановятся ни перед чем, для которых свят лишь их воровской закон, а всякие там разговоры о гуманизме им просто-напросто неизвестны, они на них не обращают внимания.

— Ну, очухался? — прошипел Михара, заглядывая в глаза Рафика. — Где общак, говори!

— Я его не брал.

— Не брал? — удивленно вскинул брови Михара.:

— А кто его тогда взял?

— Я не брал.

— Испарился, говоришь, сам по себе?

— Не брал…

— Слушай, наверное, выходит, я его взял? Вот приехал с Колымы, из колонии строгого режима, отскочил на пару недель, быстренько в самолет, в Москву, а затем приехал к Данилину и забрал общак? А самого Данилина зверски мучил? Получается так?

— Не знаю, как там у тебя получается, но я его не брал, — ответил Рафик.

— Так, может, мил человек, ты подскажешь, кто его взял?

— Если бы я его схватил, меня бы уже здесь не было, поверь. Ты же не глупый человек, должен понимать, с такими деньгами мне бы сам черт был не брат.

— Черт, говоришь? — Михара заложил руки за спину, присел на корточки и снизу вверх посмотрел на Рафика. — Жаль мне тебя, парень, мог бы быть из тебя толк, если бы по правильной дороге пошел, если бы «стремящимся» стал, жил по понятиям, а не как свинья, не как бродячий пес. Да что уже про это говорить, поздно, время упущено. Мужик ты хваткий, в хороших руках из тебя бы человек получился, а так сдохнешь как собака. Выхода у тебя никакого, шансов у тебя, приятель, ноль. Просто ноль без палочки.

— Убьете?

— Я бы тебя сразу убил, да вот есть на тебя другой заказ, менты тебя хотят получить. А с ними разговор, знаешь, у тебя тоже может не получиться. А если и получится, если вышку не дадут, до зоны дойдешь, там тебе не жить, там тебя сперва опустят всем отрядом, задница шире рта станет. А потом замучат, небо покажется с овчинку. Ты на зоне, как я понимаю, никогда не был?

Если бы был, то я бы тебя знал. А кстати, — Михара поднялся на ноги и запрокинул голову, — меня-то ты, мил человек, хоть знаешь?

— Знаю, слышал, — выдавил из себя Рафик, — Михара ты.

— А, знаешь, видишь, и до тебя молва про меня дошла. Поскольку я человек правильный.

— Дошла, — сказал Рафик.

— Плохо, что мы с тобой вот так встретились, — Михара решил сменить гнев на милость и попробовать поговорить с Рафиком спокойнее.

Он подошел к железной двери, потянул ее на себя. Та отворилась.

— Эй, Чекан, тут у нас разговор душевный с Магомедовым намечается, дай-ка бутылочку водки и два стакана.

Чекан посмотрел на своего водителя и приказал:

— Слышал, что Михара просит?

Тот метнулся в соседнюю комнату, где стояли ящики с алкоголем и с закусками. Он открыл картонный ящик, вытащил литровую бутылку водки. А вот со стаканами было посложнее, ни одного чистого не нашлось. И Борис принялся мыть два взятых тут же на столе стакана, а затем насухо вытер. С ними и с бутылкой он подошел к двери.

В помещение Михара его не пустил, принял стаканы, вставленные друг в друга, и открытую бутылку водки. Затем попросил еще стул. Он поставил табуретку прямо перед Рафиком, на нее водрузил два стакана и бутылку с водкой. Налил полстакана себе и полный — Магомедову.

— Руки у тебя, дружок, связаны, так что я тебя сам попою.

Магомедов отрицательно махнул головой, дескать, я не хочу пить.

— Э, так не пойдет, мил человек. Давай-ка мы с тобой за знакомство выпьем, ведь раньше мы с тобой никогда не встречались и навряд ли встретимся потом. Так что давай покатим по стаканчику, — он взял стакан, поднес его ко рту Рафика.

И тот понял по выражению лица Михары, что лучше не сопротивляться. Давясь, он принялся хлебать водку, а Михара следил, чтобы ничего не проливалось. Водка жгла разбитые губы, но Рафик продолжал глотать сорокаградусную жидкость.

— Не могу больше, не могу…

— Кровь пить, значит, можешь, а как водку, так — нет?

Наконец стакан опустел. Тогда Михара взял свой, сделал несколько глотков, пополоскал во рту и сплюнул под ноги.

— Ну что, еще по одному? Между первой и второй перерывчик небольшой, — он опять налил стакан до краев и принялся вкатывать водку в Рафика. Тот уже не мог больше пить, закашлялся, тошнота подступила к горлу.

— Ну, азер, что-то ты слаб на водку, а вот на баб ты мастер.

— На баб? — произнес Рафик.

— Конечно, на баб.

— Так это проститутка меня заложила?

— Да не проститутка она, мил человек, а хорошая женщина. И дело свое знает туго, зря ты ее обидел, — Михара знал о том, что произошло между Рафиком и девушкой по вызову, — так что ты за нее не переживай.

— Знал бы, убил бы тогда суку!

— Ну, если бы знал." ты бы и на свет не родился, — мечтательно произнес Михара.

Выражение его угрюмого лица сделалось настолько страшным, что оно было красноречивее, чем надпись «Высокое напряжение, убьет!»

— Убил бы.

— Если бы да кабы…

И Рафик понял, пощады ждать не придется, эти два стакана водки, наверное, самое простое и легкое, что ему пока еще пришлось пережить.

— Так ты говоришь, общак не брал?

— Не брал, — убежденно произнес Рафик.

— Но ведь хотел взять?

— Хотел, — признался Рафик.

— Вот видишь, хотел. А уже за одно это, лишь за то, что такая мысль шевельнулась в твоих гнилых мозгах, тебе надо голову открутить и выкинуть на съедение злым собакам.

Знаешь, какие собаки на зонах? У, злые, лютые! Они зека по запаху чуют, будь ты хоть в цивильном, хоть надушен, намазан, она все равно, стерва, бросается, как та проститутка на член, и грызет, грызет… Так что, лучше ты об этом не думай, зона для тебя — курорт. Я же тебе уже говорил, Рафик, что там братва без подогрева. Ты взял их общак, а они сейчас голодные, даже чайку попить не могут.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать