Жанр: Ужасы и Мистика » Говард Лавкрафт » Хребты Безумия (страница 12)


     По мере облета  местности нам становилось ясно, что в ширину город имел свои  пределы  -- в  то  время как его протяженность вдоль  хребтов казалась бесконечной. Через тридцать миль диковинные каменные здания стали попадаться реже,  а еще  через десять под нами  оказалась голая  ледяная пустыня -- без всяких следов  хитроумных сооружений. Широкое русло реки плавно простиралось вдаль, а поверхность земли, казалось, становилась все более неровной, отлого поднимаясь к западу и теряясь там в белесой дымке тумана.

     До  сих пор  мы  не  делали попыток приземлиться,  но  разве можно было вернуться,  не  попробовав  проникнуть   в   эти  жуткие   и  величественные сооружения!  Поэтому  мы  решили выбрать  для  посадки  место поровнее  -- в предгорье, ближе  к  перешейку, и, оставив там свой самолет, совершить пешую вылазку. Снизившись, мы разглядели среди руин несколько довольно удобных для нашей  цели  мест.  Выбрав  то,  что  лежало  ближе к перевалу  -- ведь  нам предстояло  возвращаться в  лагерь  тем  же  путем,--  мы  точно в 12.30 дня приземлились  на ровный  и  плотный  снежный  наст,  откуда  ничто  не могло помешать нам спустя некоторое время легко и быстро взлететь.

     Мы  не  собирались  надолго отлучаться,  да и  ветра  особого не  было, поэтому  решили  не  насыпать  вокруг самолета  заслон из  снега,  а  просто укрепить его лыжные шасси  и по возможности  утеплить  двигатель.  Мы  сняли лишнюю меховую  одежду, а из снаряжения захватили  с собой в поход немногое: компас,  фотоаппарат, немного  еды, бумагу, толстые  тетради,  геологический молоток долото, мешочки для образцов,  моток  веревки, мощные  электрические фонарики и запасные батарейки.  Всем  этим  мы запаслись еще  перед отлетом, надеясь, что  нам удастся-таки совершить посадку, сделать несколько снимков, зарисовок  и топографических  чертежей,  а  также  взять  несколько образцов обнаженных пород  -- со скал  или в пещерах. К  счастью, у нас  был с  собой основательный  запас  бумаги,  которую  мы  порвали  на  клочки,  сложили  в свободный рюкзак,  чтобы  в  случае необходимости, если попадем  в подземные лабиринты, применить принцип игры в "зайцев --  собак". Найди мы пещеры, где не  гулял  бы  ветер,  этот удобный метод позволил  бы продвигаться вперед с большей   скоростью,   чем   обычные   при   таких   подземных    экскурсиях опознавательные насечки на камнях.

     Осторожно  спускаясь вниз  по  плотному  снежному  насту  в направлении необъятного каменного лабиринта, затянутого на  западе призрачной дымкой, мы остро  ощущали  близость  чуда; подобное состояние мы  пережили  четыре часа назад,  когда  подлетали  к перевалу в  этих таящих  вековые тайны  хребтах. Конечно, теперь  мы уже  кое-что знали о  том, что  прячут за  своей  мощной спиной горы, но  одно  ело глазеть на  город  с самолета, и совсем другое -- ступить самому внутрь этих древних стен, понимая, что возраст их исчисляется миллионами лет и  что  они  стояли  здесь  задолго  до  появления  на  Земле человека. Иначе чем благоговейным ужасом  это состояние не назовешь,  ведь к нему примешивалось  ощущение  некоей  космической  аномалии.  Хотя на  такой значительной  высоте  воздух  был  окончательно  разрежен,  что   затрудняло движение,  мы  с   Денфортом  чувствовали  себя  неплохо,  полагая  в  своем энтузиазме,  что  нам по  плечу любая  задача. Неподалеку  от места  посадки торчали вросшие в снег  бесформенные руины, а немного дальше поднималась над ледяной корой -- примерно футов на десять-одиннадцать -- огромная крепость в виде пятиугольной  звезды со снесенной  крышей.  К ней мы  и направились,  и когда наконец прикоснулись  к  этим источенным временем  гигантским каменным глыбам,  нас  охватило чувство, что  мы установили  беспрецедентную  и почти богохульственную вязь  с  канувшими  в  пучину  времени веками, до  сих  пор наглухо закрытыми от наших сородичей.

     Эта крепость, расстояние между углами которой равнялось тремстам футам, была сложена из известняковых глыб юрского периода, каждая в среднем шириной в шесть,  длиной в восемь футов.  Вдоль всех  пяти лучей, на  четырехфутовой высоте   над  сверкающей  ледяной   поверхностью   тянулся  ряд  симметрично выдолбленных  сводчатых  окошек.  Заглянув  внутрь, мы обнаружили, что стены были не менее пяти футов толщиной, се перегородки внутри отсутствовали, зато сохранились следы резного орнамента  и барельефных изображений  -- о чем  мы догадывались и раньше, пролетая низко над подобными сооружениями. О том, как выглядит нижняя часть помещения, можно было только догадываться, ибо вся она была сокрыта под темной толщей снега и льда.

     Мы  осторожно передвигались от окна к окну,  тщетно  пытаясь разглядеть узоры  на стенах,  но не делая  никаких попыток влезть  внутрь  и  сойти  на ледяной пол. Во время полета мы убедились, что некоторые здания менее других скованы льдом, и нас не оставляла надежда, что  там, где  сохранились крыши, можно ступить на свободную  от снега землю. Прежде чем покинуть крепость, мы сфотографировали  ее в  нескольких  ракурсах, а  также внимательно осмотрели могучие стены, стараясь понять принцип их кладки. Как сожалели мы, что рядом нет Пэбоди: его инженерные познания помогли бы нам

понять, как  в те безумно отдаленные от наших  дней  времена,  когда создавался  город, его  строители управлялись с этими неподъемными глыбами.

     Навсегда, до мельчайшей  подробности,  запечатлелся в моем сознании наш путь длиной в  полмили до  настоящего города; высоко над нами,  в горах, все это время  буйствовал, свирепо рыча,  ветер. Наконец перед нами  раскинулось призрачное зрелище,  такая фантасмагория прочим смертным  могла  привидеться только в  страшном кошмаре. Чудовищные переплетения темных каменных башен на фоне белесого, словно  бы вспученного  тумана  меняли  облик  с каждым нашим шагом. Это был  мираж  из камня, и если бы не сохранившиеся фотографии, я бы до сих пор сомневался, въяве ли все это  видел. Принцип кладки оставался тот же, что и в крепости, но  невозможно описать те  причудливые формы,  которые принимал камень в городских строениях.

     Снимки запечатлели  лишь пару  наглядных  примеров  этого необузданного разнообразия, грандиозности и невероятной экзотики. Вряд ли  Эвклид подобрал бы  названия  некоторым  из  встречающихся  здесь  геометрических  фигур  -- усеченным конусам неправильной формы; вызывающе непропорциональным портикам; шпилям  со  странными  выпуклостями;  необычно  сгруппированным  разрушенным колоннам',   всевозможным    пятиугольным   и   пятиконечным    сооружениям, непревзойденным   в   своей  гротескной   фантастичности.   Находясь  уже  в окрестностях  города,  мы видели там, где лед  был прозрачным,  темневшие  в ледяной толще  трубы каменных перемычек, соединявших  эти невероятные здания на разной высоте. Улиц в  нашем  понимании здесь не было --  только там, где прежде  протекала древняя  река,  простиралась открытая полоса,  разделявшая город пополам.

     В   бинокли   нам   удалось   разглядеть  вытянутые   по  длине  зданий полустершиеся  барельефы  и  орнаменты  из  точек;  так  понемногу  в  нашем воображении  начал  складываться  былой  облик города,  хотя  теперь  в  нем отсутствовало большинство крыш, шпилей  и  куполов.  Когда-то  он  был  весь пронизан тесными проулками, похожими  на глубокие  ущелья, некоторые чуть ли не  превращались в темные  туннели из-за нависших над ними каменных выступов или  арок мостов. А сейчас он  раскинулся  перед нами как порождение чьей-то мрачной  фантазии,  за  ним  клубился  туман,  в  северной   части  которого пробивались  розоватые  лучи низкого  антарктического солнца.  Когда  же  на мгновение солнце  скрылось совсем и все погрузилось в полумрак, мы отчетливо уловили  некую  смутную угрозу, характер которой мне трудно  описать. Даже в отдаленном завывании не достигающего нас ветра, бушующего на просторе  среди гигантских горных вершин, почудилась зловещая интонация. У самого города нам пришлось  преодолеть исключительно  крутой спуск,  где обнаженная  порода по краям равномерно чередующихся выступов заставила меня подумать, что, видимо, в  далеком прошлом здесь существовала искусственная  каменная  лестница. Без сомнения, глубоко подо льдом обнаружились  бы ступени или что-нибудь  в этом роде.

     Когда  наконец  мы  вступили  в  город  и  стали  продвигаться  вперед, карабкаясь через рухнувшие  обломки каменных глыб и чувствуя себя карликами рядом с выщербленными и  потрескавшимися стенами-гигантами, нервы наши вновь напряглись  до  такой степени,  что мы  лишь чудом  сохраняли самообладание. Денфорт поминутно вздрагивал и изводил меня совершенно неуместными  и крайне неприятными предположениями относительно того, что на самом деле произошло в лагере.   Мне  они  были  просто  отвратительны:  ведь  вид  этого  ужасного города-колосса, поднявшегося  из темной  пучины  глубокой древности, и  меня наталкивал  на  определенные  выводы.  У Денфорта не  на  шутку  разыгралось воображение: он настаивал, что там, где засыпанный  обломками проулок делает крутой  поворот,  видел  пугающие  его  непонятные  следы;   он  постоянно оглядывался, уверяя, что слышит  еле различимую, неведомо откуда доносящуюся музыку -- приглушенные трубные звуки, напоминающие завывание ветра, Наводили на  тревожные  мысли  и  навязчивое пятиконечие  в  архитектуре,  и  рисунок нескольких  сохранившихся  орнаментов;  в нашем  подсознании уже  поселилась ужасная  догадка,  кем  были  первобытные  создания, которые  воздвигли этот жуткий город и жили в нем.

     В нас, однако, не совсем угас интерес первооткрывателей и ученых, и  мы продолжали  механически  отбивать кусочки камней  от  разных глыб  -- пород, применявшихся в строительстве. Хотелось  набрать их  побольше, чтобы  точнее определить возраст города. Громадные внешние стены были сложены из юрских  и команчских  камней,-  да и  во  всем городе  не нашлось  бы  камешка  моложе плиоцена.  Несомненно,  мы блуждали по  городу, который был мертв по крайней мере пятьсот тысяч лет, а может, и больше.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать