Жанр: Ужасы и Мистика » Говард Лавкрафт » Хребты Безумия (страница 14)


VI


     Вряд  ли стоит описывать шаг за  шагом наши скитания в этом древнем как мир лабиринте -- переплетении  отдельных помещений-ячеек, в этом  чудовищном хранилище вековечных тайн, куда впервые за минувшие тысячелетия ступила нога человека. Какая драма выстроилась из настенной резьбы перед нашим внутренним взором, какие  ужасные  открытия захватили наш разум!  Фотографии, сделанные нами, могут подтвердить достоверность моего  рассказа,  жаль  только, что не хватило на все пленки. Впрочем, мы восполнили ее недостаток зарисовками.

     Здание,   куда  мы   проникли,  было  огромным  и   величественным   -- внушительный  образец  архитектуры неведомой геологической эпохи. Внутренние стены  не  отличались  такой  же   массивностью,  как  внешние,  но  отлично сохранились на нижних этажах. Изощренная запутанность  лабиринта усложнялась здесь  постоянной  сменой уровней,  переходом с одного этажа на другой, и не прибегни мы к испытанному способу с клочками бумаги, которые разбрасывали по всему  пути,  то,  несомненно,  заблудились  бы  сразу.  Сначала  мы  решили обследовать более ветхие  помещения и потому взобрались футов  на сто вверх, туда, где под полярным небом, открытые снегу и ветру,  понемногу разрушались комнаты,   находившиеся  когда-то  под  самой  крышей.  Вместо  лестниц  тут применялись   лежащие  под   небольшим  углом  каменные  плиты  с  ребристой поверхностью.  Помещения были  самых  разнообразных  размеров и форм --  от излюбленных  звездчатых  до треугольных и  квадратных.  Можно с уверенностью сказать,  что площадь каждого из них в среднем  равнялась 30  x  30 футов, а высота -- футов двадцать, хотя попадались комнаты и  побольше.  Облазив весь верхний  этаж и осмотрев ледяной покров,  мы  спустились в нижние помещения, где,  собственно, и  начинался  настоящий  лабиринт  --  комнаты  и коридоры переходили одни в другие,  сливаясь  и расходясь снова,-- все эти запутанные ходы  тянулись бесконечно далеко, выходя за пределы дома. Каждый  новый  зал превосходил  предыдущий размерами,  скоро эта необъятность окружающего стала исподволь подавлять нас, тем более что в очертаниях, пропорциях, убранстве и неуловимых особенностях древней каменной кладки таилось нечто глубоко чуждое человеческой  натуре.  Довольно  скоро  мы   поняли   из  резных   настенных изображений, что этот противоестественный город выстроен много миллионов лет тому назад.

     Нам оставался неясен инженерный принцип,  в соответствии с  которым все эти огромные глыбы удерживались в равновесии, плотно прилегая друг  к другу; одно было понятно -- в нем явно много значила арка. В комнатах отсутствовала какая-либо мебель, они были абсолютно пусты, что говорило в пользу того, что город  покинули по  заранее  составленному  плану.  Единственным  украшением являлась  настенная скульптура,  высеченная в камне горизонтальными полосами шириной  три фута; барельефы чередовались с полосами орнамента той же ширины из геометрических фигур. Было несколько  исключений,  но, как говорится, они лишь подтверждали правило. Часто, впрочем, среди орнамента  мелькали картуши из причудливо расположенных точек.

     Приглядевшись,   мы   отметили  высокий  уровень   техники  резьбы,  но исключительное мастерство  не вызывало в нас  теплого отклика  -- слишком уж чуждо  оно   было  всем  художественным  традициям  человечества.  Однако  в искусстве  исполнения ничего более совершенного  я  не  видел.  Несмотря  на масштабность  и мощь резьбы, даже мельчайшие особенности жизни растительного и животного мира были переданы здесь с потрясающей убедительностью. Арабески говорили  об  основательном  знании  законов математики,  представляя  собой расположенные с неявной симметричностью- кривые линии и углы; любимым числом древних строителей являлась, несомненно, пятерка. Барельефы были выполнены в сугубо формалистической традиции и в необычной перспективе; однако, несмотря на пропасть, отделяющую наше время от того, давно  минувшего, мы не могли не почувствовать художественную мощь рисунка. В основе  изобразительного метода лежал принцип сопоставления поперечного  сечения  объекта с  его  двухмерным силуэтом -- ни одну древнюю расу не занимала до такой степени  аналитическая психология. Бесполезно даже сравнивать  подобное искусство  с тем, что можно увидеть в  современных  музеях.  Специалист,  разглядывая  наши  фотографии, возможно, сочтет, что по экстравагантности замысла эти изображения несколько напоминают работы наших самых дерзких футуристов.

     Орнаментальный рисунок на  хорошо сохранившихся стенах  был  выполнен в технике углубленного рельефа, уходя в толщу камня  на  один-два дюйма; когда же появлялись картуши со скоплениями  точек -- несомненно,  древние письмена на  неведомом первобытном  языке  с точечным  алфавитом,--  то  "буквы"  эти уходили еще на полдюйма глубже. Барельеф  с предметным изображением выступал над плоскостью фона дюйма на два. Кое-где приметили мы следы еле различимого цвета,  но  в основном быстротечное время уничтожило все нанесенные  краски. Чем больше мы всматривались в  барельефы,  тем  больше  изумлялись блестящей технике  исполнения.  Строгие  эстетические   каноны   не   скрывали  зоркую наблюдательность  и  графическое  мастерство  художников,  напротив,

жесткое следование    определенной    традиции    сильнее    подчеркивало   сущность изображаемого, его неповторимую  уникальность.  Кроме того,  нас не покидало ощущение,  что  помимо  бросающихся в глаза  достоинств есть  еще и  другие, недоступные нашему восприятию. По некоторым  приметам  мы догадывались,  что наш  интеллектуальный  и  эмоциональный  опыт,  а  также  изначально  другой сенсорный аппарат мешает нам понять смысл скрытых символов и аллюзий.

     Древние скульпторы, несомненно, черпали свои темы из окружающей  жизни, а главным  предметом изображения была  история.  Эта  озабоченность историей оказалась  нам  как  нельзя  более  на  руку:  рельефы   несли  баснословное количество   информации,   поэтому   львиную    долю   времени   мы   отдали фотографированию  и  зарисовкам.  На стенах  некоторых комнат  были высечены громадные карты,  астрономические таблицы  и прочая научная  информация: все это  красноречиво и  наглядно подтверждало то, что изображалось на рельефах. Приступая к рассказу, далеко не полному, с основательными купюрами, я горячо надеюсь, что  здравый смысл  поверивших  мне  читателей  восторжествует  над безрассудным любопытством и они внемлют моим предостережениям. Будет ужасно, если  мое  повествование породит  в  них желание отправиться  в  это мертвое царство  кошмарных  теней,  то  есть  приведет   к   прямо  противоположному результату.

     Настенную резьбу разрывали высокие  оконные и двенадцатифутовые дверные проемы; кое-где сохранились отдельные, аккуратно выпиленные и отполированные окаменевшие  доски, бывшие  когда-то частями ставен и  дверей. Металлические крепления  давно  разрушились, но некоторые двери по-прежнему  оставались на месте, и, проходя из комнаты в комнату, мы затрачивали немало  усилий, чтобы открыть их. Кое-где уцелели оконные рамы  с необычными прозрачными стеклами. Довольно часто на нашем пути  попадались вырубленные в камне громадные ниши, по большей  части пустые, хотя  изредка там оказывались некие ни  на что  не похожие предметы, выточенные из зеленого мыльного камня; их, видимо, бросили за ненадобностью из-за трещин  и прочих повреждений.  Остальные углубления в стенах,  несомненно,  предназначались  для существовавших в  те  стародавние времена  удобств  --  отопления, освещения --  и прочих непонятных  для  нас устройств,  которые мы  видели на  барельефах.  Потолки ничем  особенным  не выделялись, хотя иногда их покрывала облупившаяся мозаика из зеленого камня. На  полах  мозаика  также  изредка  встречалась,  но  в  основном  в  кладке преобладали простые грубые плиты.

     Как  я  уже  говорил, в  помещениях  не было  никакой  мебели, хотя  из настенных рисунков становилось ясно,  что в этих гулких,  похожих  на склепы комнатах ранее  находились вполне определенные вещи, правда, непонятного для нас  назначения. Многочисленные  обломки, осколки  и  прочий хлам  заполняли этажи  выше ледового уровня,  но ниже  становилось все  чище. Немного пыли с песком -- вот  все, что там  можно было  увидеть,  да еще  осевший на камнях многовековой налет. А некоторые  комнаты вообще имели такой  вид,  будто там только что подмели. Встречались, конечно, трещины и  проломы, а самые нижние этажи были замусорены не  меньше верхних. Из центрального зала идущий сверху свет разливался по боковым помещениям, спасая их от полной темноты, так было и в других постройках, виденных нами  с самолета. На верхних этажах мы редко пользовались электрическими  фонариками,  разве  что  разглядывая  фрагменты барельефов.   Ниже   ледового   уровня   тьма   сгущалась,   а   во   многих комнатах-ячейках  у самой  земли почти ничего о  не было видно -- хоть  глаз выколи.

     Чтобы  иметь  хоть  какое-то  представление о  том,  что  пережили  мы, оказавшись  в этом давно  опустевшем и хранящем гробовое молчание лабиринте, сложенном  нечеловеческой рукой, нужно постараться воссоздать всю хаотичную, смертельно изматывающую череду разных настроений, впечатлений, воспоминаний. Одно  кружащее голову  сознание того,  сколь древним был этот  город  и  как далеко зашла  в  нем мерзость запустения, могла вывести из равновесия любого мало-мальски чувствительного  человека, ведь мы к тому же пережили недавно в лагере сильное потрясение, а  потом  -- еще и эти откровения, сошедшие к нам прямо с  покрытых резьбой стен.  Стоило  только  бросить  взгляд  на  хорошо сохранившиеся  барельефы,  и  все сразу становилось ясно  -- недвусмысленные изображения выдавали страшную тайну. Наивно предполагать, что мы с Денфортом не  догадывались о  ней раньше,  хотя тщательно скрывали  друг от друга свои догадки,  Не  оставалось никаких  сомнений  в  том,  кем являлись  существа, построившие этот  город и жившие в нем  миллионы  лет назад, в  те  времена, когда по земле,  в тропических степях Европы и Азии, бродили далекие  предки людей -- примитивные млекопитающие и громадные динозавры.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать