Жанр: Ужасы и Мистика » Говард Лавкрафт » Хребты Безумия (страница 8)


     Не сомневаюсь, что  все читали краткие, скупые  бюллетени о  ходе наших поисковых  работ.  Через  несколько  часов после  посадки  мы  в  осторожных выражениях сообщили о гибели всей группы Лейка от пронесшегося здесь прошлым днем или ночью урагана. Были найдены трупы десяти человек, не могли отыскать лишь тело молодого Гедни. Нам простили отсутствие подробностей, объяснив его шоком  от  трагедии,  и  поверили,  что все  одиннадцать  трупов  невозможно перевезти на корабль из-за множества увечий, причиненных ураганным ветром. Я горжусь тем, что даже в самые страшные минуты, обескураженные и потрясенные, с перехваченным от  жуткого зрелища дыханием, мы все же нашли в себе силы не сказать всей правды. Мы недоговаривали самого  главного, я  и теперь не стал бы   ворошить  прошлое,  если  бы  не  возникла  необходимость  предупредить смельчаков о предстоящих им кошмарных встречах,

     Ураган действительно произвел бесчисленные разрушения.  Трудно сказать, удалось бы людям выжить, не будь еще одного  вмешательства в их судьбы. Вряд ли. На нашу экспедицию еще не обрушивался такой  жестокий ураган, который бы в ярости швырял и крошил ледяные глыбы. Один ангар -- все  здесь не очень-то подготовили к подобным стихийным бедствиям --  был просто стерт в порошок, а буровая вышка разнесена вдребезги. Открытые металлические части самолетов  и буровой техники ледяной  вихрь отполировал  до ослепительного  блеска, а две небольшие  палатки,  несмотря  на  высокие   снежные  укрепления,  валялись, распластанные на  снегу. С  деревянного покрытия буровой установки полностью сошла вся  краска,  от ледяной крошки оно было сплошь выщерблено. К тому  же ветер замел все  следы.  Мы  также не  нашли ни  одного цельного  экземпляра древнего организма -- с собой увезти нам  было нечего. В беспорядочной  куче разных обломков нашлось несколько любопытных  камней,  среди них  диковинные пятиконечные кусочки  зеленого  мыльного  камня  с  еле заметными  точечными узорами, ставшими  предметом споров и  разных толкований,  а также некоторое количество  органических   остатков,  в  том  числе  и  кости  со  странными повреждениями.

     Ни  одна  собака  не  выжила;  почти  полностью  разрушилось  и  спешно возведенное  для них  снежное  убежище. Это  можно  было приписать  действию урагана, хотя  с  подветренной  стороны укрытия  остались  следы  разлома -- возможно, обезумевшие от страха  животные вырвались  наружу сами.  Все  трое саней  исчезли;  мы объяснили  пропажу  тем, что бешеный  вихрь  унес  их  в неизвестном  направлении. Буровая машина и устройство по растапливанию  льда совсем вышли из строя, о починке не могло быть и речи, мы просто спихнули их в яму -- "ворота в прошлое", как называл ее Лейк. Оставили мы в лагере и два самолета, больше других пострадавшие при урагане, тем более что теперь у нас было только четыре пилота --  Шерман,  Денфорт, Мактай и Роупс, причем перед отлетом  Денфорт пребывал в состоянии такого тяжелого нервного расстройства, что допускать его к пилотированию ни в коем случае не следовало. Все, что мы смогли  отыскать -- книги, приборы и  прочее  снаряжение,-- тоже загрузили в самолет.  Запасные  палатки и  меховые вещи либо пропали, либо находились  в негодном состоянии.

     Около четырех часов дня, совершив облет местности на небольшой высоте в надежде отыскать Гедни и убедившись,  что он  бесследно исчез, мы послали на "Аркхем"   осторожное,  обдуманное  сообщение.   Полагаю,  благодаря   нашим стараниям оно получилось  спокойным  и достаточно обтекаемым, поскольку  все сошло как  нельзя  лучше. Подробнее всего мы рассказали  о  волнениях  наших собак при  приближении к загадочным находкам, что и следовало  ожидать после донесений бедняги Лейка. Однако, помнится, не упомянули, что они приходили в такое  же  возбуждение, обнюхивая  странные  зеленоватые камни  и  некоторые другие  предметы  среди всеобщего  развала  в  лагере  и на  месте  бурения: приборы,  самолеты,  машины  были   разворочены,  отдельные  детали  сорваны яростным ветром -- казалось, и ему не чуждо было любопытство.

     О четырнадцати  неведомых  тварях мы  высказались очень туманно.  И это простительно.  Сообщили,   что  на  месте   оказались   только  поврежденные экземпляры, но и их хватило, чтобы признать описание бедняги Лейка абсолютно точным. Было нелегко скрывать. Наши истинные эмоции поэтому  поводу, а также не  называть точных цифр и  не  упоминать,  где  мы обнаружили вышеназванные экземпляры.  Между  собой  мы уже  договорились  ни  словом не  намекать  на охватившее, по-видимому,  группу Лейка безумие. А чем еще, как  не безумием, можно  было  объяснить  захоронение шести  поврежденных тварей --  в стоячем положении, в снегу, под пятиугольными ледяными плитами с нанесенными  на них точечными  узорами,   точь-в-точь   повторяющими   узоры   на   удивительных зеленоватых   мыльных  камнях,  извлеченных  из  мезозойских  или  третичных пластов.  А  восемь  неповреждённых экземпляров, о  которых  упоминал Лейк, сгинули бесследно.

     Мы  с Денфортом постарались  также не будоражить  общественное  мнение, сказав  лишь несколько  общих  слов  о  жутком  полете  над  горами, которое предприняли на следующее утро. С самого  начала  было ясно,  что одолеть эти высоченные  горы сможет только почти  пустой  самолет, поэтому  на  разведку полетели лишь мы двое, что спасло других от немыслимых испытаний. Когда мы в час ночи вернулись на базу, Денфорт был на грани

истерики, но кое-как держал себя в руках. Я легко убедил его никому не показывать наши записи и рисунки, а также прочие вещи, которые мы попрятали в карманы, и повторять всем только то,  что  мы:  решили сделать достоянием  общественности. И еще --  подальше упрятать пленки и проявить их позже, в полном уединении. Так что мой рассказ явится неожиданностью не только  для мировой общественности, но и для бывших тогда вместе с нами участников экспедиции -- Пэбоди, Мактая, Роупса, Шермана и других. Денфорт оказался еще большим молчуном, чем я: он видел или думает, что видел, нечто такое, о чем не говорит даже мне.

     Как  известно,  в  своем  отчете  мы  упоминали о трудном взлете; затем подтвердили предположение

     Лейка,  что  высочайшие  вершины состоят  из сланцевых и прочих древних пород  и окончательно сформировались к середине команчского периода; еще раз упомянули о  прилепившихся к склонам кубических  фигурах необычно правильной формы, напоминающих крепостные стены; сообщили, что,  судя по виду расщелин, здесь имеются и вкрапления известняка; предположили, что некоторые склоны  и перешейки вполне преодолимы для альпинистов, если штурмовать их в подходящий сезон, и наконец объявили, что по  другую сторону загадочных гор раскинулось поистине  безграничное  плато  столь же  древнего происхождения, как  и сами горы,-- высотой около двадцати тысяч футов над уровнем моря, с поверхностью, изрезанной скальными  образованиями, проступающими под ледяной коркой,-- оно плавно повышается,  подходя  к  вертикально  взмывающей, высочайшей  в  мире горной цепи.

     Эта информация  в  точности соответствовала действительности  и  вполне удовлетворила всех на базе. Наше шестнадцатичасовое  отсутствие  --  гораздо большее,  чем  того  требовали  полет,  посадка,   беглая  разведка  и  сбор геологических образцов,--  мы  объяснили  изрядно потрепавшим  нас встречным ветром,  честно признавшись, что  совершили  вынужденную  посадку на дальнем плато.  К  счастью,  рассказ  наш  выглядел  вполне  правдиво  и  достаточно прозаично: никому не пришло в голову последовать нашему примеру  и совершить еще  один разведывательный полет. Впрочем, всякий, кто  надумал бы полететь, встретился бы с решительным сопротивлением с  моей стороны,  не говоря уж  о Денфорте. Пока мы отсутствовали, Пэбоди, Шерман, Роупс,  Мактай и  Уильямсон работали как каторжные, восстанавливая два  лучших  самолета Лейка,  система управления которых была повреждена каким-то непостижимым образом.

     Мы  решили  загрузить  самолеты  уже  на  следующее  утро  и немедленно вылететь на нашу прежнюю базу. Конечно, это был основательный крюк на пути к заливу  Мак-Мердо,  но прямой  перелет  через  неведомые  просторы  мертвого континента мог быть чреват  новыми неожиданностями. Продолжение исследований не  представлялось  возможным  из-за  трагической  гибели наших товарищей  и поломки буровой установки. Испытанный ужас и неразрешимые сомнения, которыми мы не делились  с внешним  миром, заставили нас покинуть  этот унылый  край, где, казалось, навеки воцарилось безумие.

     Как известно,  наше  возвращение на  родину  прошло благополучно. Уже к вечеру  следующего  дня,   а  именно  27  января,   мы,   совершив   быстрый беспосадочный перелет, оказались на  базе, а 28-го переправились  в лагерь у залива  Мак-Мердо,  сделав  только   одну  кратковременную  остановку  из-за бешеного  ветра,  несколько  сбившего нас с курса. А'  еще  через  пять дней "Аркхем"  и  "Мискатоник"  с  людьми  и  оборудованием  на борту, разламывая ледяную корку, вышли в море Росса, оставив с западной стороны Землю Виктории и  насмешливо ощерившиеся нам  вослед громады гор на фоне темного  грозового неба.  Порывы и стоны ветра преображались в горах в странные трубные  звуки, от  которых  у меня  замирало  сердце. Не  прошло  и  двух  недель,  как  мы окончательно  вышли  из  полярных  вод,  вырвавшись наконец из  плена  этого проклятого наводненного призраками царства, где жизнь и смерть, пространство и время вступили в дьявольский противоестественный союз задолго до того, как материя запульсировала и забилась на еще неостывшей земной коре

     Вернувшись, мы сделали  все,  дабы  предотвратить  дальнейшее  изучение антарктического  континента,  дружно  держа  язык  за  зубами   относительно побуждающих  нас  к тому  причин и  никого не  посвящая в  наши  мучительные сомнения  и догадки. Даже молодой Денфорт,  перенесший тяжелый нервный срыв, молчал, ни слова не сказав своему лечащему врачу, а ведь, как я уже говорил, было  нечто такое,  что, по его разумению, только он  один  и видел. Со мной Денфорт  тоже как  воды  в рот набрал, хотя тут  уж, полагаю,  откровенность пошла  бы  ему  на  пользу. Его признание могло  бы многое  объяснить, если, конечно,  все  это  не  было лишь галлюцинацией,  последствием перенесенного шока. К такому выводу я  пришел,  слыша от него  в редкие моменты,  когда он терял над собой  контроль, отдельные  бессвязные  вещи, которые  он, обретая вновь равновесие, горячо отрицал.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать