Жанр: Русская Классика » Николай Наседкин » Город Баранов (страница 3)


Валерия. Не берите у него...

Вадим. Ва-ле-ри-я, это - мои заботы! Не омрачай свои нежные мозги. Прощай! (Почти выталкивает её прочь, захлопывает дверь) Тоже мне - будет карябать душу! Разбередила своими - тьфу! - моими стихами, бандитка малохольная. Мало им убить человека, они ещё в душу хотят к нему залезть, потоптаться там. Негодяи!.. (Условный стук в дверь) Ага! Наконец-то!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

Открывает. На пороге - Шилов с мешком из собственной куртки в охапке.

Шилов. Пакет, гад, не выдержал, лопнул! (Выставляет на газетку, постеленную Вадимом перед матрасом, покупки) Вот, две взял. И - по ноль семьдесят пять, чтоб не бегать потом. "Смирнофф", немецкая, что ли. Дорогая! Это - "Херши", польская шипучка. Хотел "Пепси" взять, да та вообще отрава, говорят. Та-а-ак, это вот сервелат - штатовский. Горбуша - корейская. Сыр, между прочим, - голландский. Огурчики - глянь, какие пупырчатые! - из Португалии. Бананы вообще чуть ли не израильские. Их, Вадя, представляешь, в морге, говорят, хранят - торгаши рыночные городской морг арендовали под склад... Фу, чёрт! На горячее-то ничё не купил - хотел пельменей и забыл, из-за пакета...

Вадим. Бог с ним! Закусить пока хватит. А ты, Митя, лучше вот что скажи: ты, патриот хренов, хоть чего-нибудь расейского-то мог купить?

Шилов. Чё я виноват, что кругом одна дрянь импортная? Вон хлеб наш барановский... (Помолчав) Да и то, может, из канадской пшеницы... Вот сдача ещё осталась - рублей двести, что ли...

Митя отдаёт деньги, быстро и художественно режет закуску, творит на газете "натюрморт", обезглавливает фальшивого "Смирноффа", набулькивает по половине стакана, поднимает свой.

Шилов. Как бы я, Вадим, хотел поднять за твоё здоровье настоящей "Смирновской", но... Тьфу! Давай-ка выпьем за то, чтоб рано или поздно, а Россия-матушка возвернулась в Россию!

Вадим. Так мы за меня пьем или за Россию?

Шилов (серьёзно). За тебя и за Россию! На таких, как ты, Вадя, Россия и держится.

Вадим. На алкашах таких? (Перебивая ненужное возражение) Давай, а то заболтались.

Выпили с трудом. Вадим торопливо хрустит пиренейским огурчиком. Митя по исконной привычке занюхивает вначале горбушкой хлеба, затем глотает шипучки. Поперхнулся.

Шилов. Фу, чёрт! В этом "Херши" первый слог аккурат в точку х-х-х-х... хреновый напиток! Щас бы кваску!

Вадим. Это уж точно. Давай-ка вдогонку, а то первой скучно. (Разливает) Теперь за тебя, Митя! Чтоб ты стал таким же знаменитым и богатым, как твой столичный однофамилец! (Машет рукой, подавляя Митины возражения, выпивает, занюхивает огурцом. Митя, махнув рукой, заглатывает свою порцию следом) Слушай, Мить, ну как у тебя движется дело с "Гибелью России"?

Шилов (мрачно). Застрял... Глазунова повторять не хочется, да и нельзя. А как втиснуть тему такую глобальную в рамки два на пять?

Вадим. А ты мог бы нарисовать картину - "Рождение России"?

Шилов (задумчиво теребит бородку). Рождение?.. Даже в голову не приходило...

Вадим. Не мучайся, есть уже такая. На днях в одной конторе увидел календарь там висит, репродукция. Слыхивал ты про художника А. Набатова?

Шилов. Вроде нет.

Вадим. Я тоже - в первый раз. Представляешь, он Россию в виде молодой прекрасной и совершенно обнажённой девушки изобразил. Она рождается-выходит из какого-то шара - то ли земной шар, то ли яйцо, а может, и то, и другое вместе. Шар этот раскалывается на две половинки, на два лика: слева вестгот какой-то, рыцарь-крестоносец, справа - узкоглазый азиатский лик, монголо-татарский. Они, лица эти - и европейца, и азиата - мертвы, сине-чёрны, безжизненны. А Россия - кровь с молоком, вся полна жизни, глаза голубые светятся. Правда, ангелы-ангелочки с крылышками уже венец терновый на голову ей готовятся примерить, фоном картине - горящие церкви, кровавое зарево пожарищ...

Шилов. И что, Россия у него - совсем нагишом? Да ещё, поди,  и расщеперилась? Это щас модно!

Вадим. Типун тебе! Ничего сального нет - всё со вкусом, в меру. Она, Россия-то, в пол-оборота к зрителю стоит. Только глаза-глазищи - не прикрыты и прекрасны.

Шилов. Ну, что ж, смело. Надо взглянуть. Где, говоришь, видал?

Вадим. В жилконторе нашей. Там у них до сих пор портрет Ленина под стеклом висит, в галстуке и пиджаке, а рядом вот они  Россию обнажённую повесили...

Шилов (бурчит). Вот именно - повесили!.. Давай-ка, именинник, повторим лучше да стихи свои почитай.

Выпивают. Теперь уже с аппетитом набрасываются на колбасу из бизонов и прочую закусь.

Вадим (прожевав). А у меня ведь, Митя, событие... (Протягивает журнал, нарочито небрежно) В последнем "Нашем современнике" - вот, тиснули мои вирши...

Шилов. Да ты что! Ну, друг, поздравляю! "Наш современник" - это... это не хухры-мухры! (Вытирает руки о штаны) Дай-ка!.. О, и с портретом! Молодец! Ну, давай, читай!

Вадим. Нет, Митя, я всё же свои вирши читать тебе не буду - это всё старьё, ты уже слышал не раз. А почитаю лучше вот что... Слушай. (Достаёт  из-под матраса номер "Барановской жизни") Надеюсь, ты не начал читать местные газеты?

Шилов (оскорблёно). Я что - гребанулся? Одни дерьмократам задницу подтирают, другие - коммунякам. Чума на оба ихних дома!

Вадим. Ну, тут ты горячишься, бывают и в наших газетах проблески. Вот, смотри, каких поэтов иногда всё же печатают:

"Колокольный звон всея Руси

Небеса с землей соединяет.

Господи, помилуй и спаси!

Мой народ беды своей не знает.

С куполами сорвана душа,

В трауре великая держава...

Погибает Русь не от ножа,

От идей, что плещутся кроваво..."

Шилов (возбуждённо). Кто это, кто? Как зовут?

Вадим. Владимир Турапин. Смотри, вот портрет его. (Передаёт газету Шилову) Сам он из Москвы, но жил когда-то, в детстве, у нас, в нашей области. Так что - земляк. Кстати, Митя, а я ведь лично знаком с Турапиным

Шилов. Да ты что!

Вадим. Да-да! В общаге Литинститута встречались. Он на первый курс поступил, когда я уже заканчивал. Правда, он в матину пьяный всегда был, так что стихов его я тогда не слышал. Гляди ты, выпустил всё же книжку: из сборника стихи-то перепечатаны - как он там называется?

Шилов. "Берегите себя для России"... Ух ты! Вот послушай:

"И даже тем, кто ненавидит Русь,

Нужны знамёна русского народа..."

(Вскакивает) Умри, Денис!.. Слава Богу, наконец-то появился у нас и после Коли Рубцова настоящий поэт! (Спохватывается) Стоп! Вру! Ты, Вадя, тоже - поэт! Я тебе давно это говорю...

Вадим (машет протезом). Да хватит тебе! Не криви фибрами - до Турапина мне никогда не допрыгнуть.

Шилов (после мучительного для Вадима раздумья). Что ж, наверно, это так. Но и ты здорово пишешь. В Баранове сильнее тебя поэта нет...

Вадим (уже без улыбки). Ну, хватит! Что ты меня - за пацана держишь? Вон там ещё посмотри - они нашего Толю Остроухова напечатали. Ты ж его знаешь... Вот это тоже поэт! Слушай! Как там у него одно стихотворение заканчивается?.. (Читает наизусть):

"...Бьётся мотылёк в окно

нудно.

И на улице темно

и безлюдно.

И её печальный взгляд

никого не встретит.

И никто не виноват,

что живёт на свете..."

А?! "И ни-кто не ви-но-ват, что живёт на свете"!.. Я как на днях Турапина и Остроухова почитал, так сразу и решил: кончено! Больше не буду бумагу переводить - хватит! Вот только "Наш современник" опять душу разбередил... Всё, Митя, давай ещё по одной да будем, наверное, заканчивать. Праздник праздником, но ещё и дела есть. Не обижайся, Мить!

Шилов (обиженно). Я не обижаюсь.

Вадим (хлопая его по плечу). Нет, правда, не обижайся! Я одно дельце трудное и опасное обдумываю, мне скоро твоя помощь понадобится. Поможешь, земляк?

Шилов. Какой разговор! Чтоб сибиряк сибиряку да не помог! Для чего тогда, Вадя, свела нас, забайкальцев, судьба в этом чернозёмном Богом забытом граде? (Снова встаёт, покачивается, указывает на свою картину-пейзаж на стене, провозглашает тост)  За Сибирь, коей могущество России прирастать будет - ура! (Молодецки хлопает почти полный стакан забугорной водки. Вадим тоже встаёт и пьёт стоя. Митя на глазах пьянеет вконец.) Какие у тебя проблемы, друг? (Вдруг плачет, скрипит зубами) Одни мы, Вадя! Одни!.. Гибнет Россия!.. И даже тем, кто н-н-ненави-и-идит Русь!.. Во как сказано! Пробьёмся, Вадя!..

Вадим. Митя, о делах потом погутарим, по трезвянке. А сейчас давай-ка на автопилоте домой: вот-вот обед, и твоя Марфа Анпиловна уже на полпути к дому.

Шилов (выпячивает цыплячью грудь). Плевал я на твою Марфу!

Вадим (встряхивает его за плечо). Да не моя она, Марфа-то! Ох, Митя, не рискуй. Вот тебе пятьдесят тугриков - спрячь поглубже, вечером пивка попьёшь. А я тебе на днях звякну - ты мне очень и очень будешь нужен. Ну, давай!..

Шилов. А на пасашок-то?.. Ты чего, В-в-вадя!..

Вадим. Потом, потом, Митя! Будет тебе и посошок, будет и батожок. Причём батожок уже скоро... (Доводит Шилова до двери) Митя, не вздумай сейчас пиво хлебать - вечером мучиться будешь. А я тебя, Митя, завтра уже не опохмелю. Я, Митя, с завтрашнего дня в завязке... Бросаю пить! Напрочь бросаю!.. Я давно уже решил: если до сорока доживу - брошу. Ты понял, Митя?

Шилов (не слушая, уже с площадки отмахивается, чуть не упав). Всё путём! Россия вспрянет ото сна!..

Вадим (уже один, набросив цепочку, как бы про себя). Ничего, ничего не впервой... (Проходит в комнату, усаживается на матрас, наливает добрую порцию, выпивает, глубоко задумывается. Бьёт себя протезом по колену.) Да неужто эти шакалы вонючие с гнилыми душами и зубами, перегрызут мне на глазах у всех горло, уверенные, что так оно и должно быть! (Наливает ещё, пьёт) Ну, уж нет, сволочи! Так просто я под ваши желтые клыки горло своё не подставлю!.. Ха! Да где ж это видано, чтобы Вадима Неустроева, коренного сибиряка-забайкальца, загрызли какие-то паршивые чернозёмные шакалы! Фиг вам!..

Голова его начинает клониться. Он опускается на матрас, затихает.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

В глубине комнаты возникает-появляется Лена. Она в халатике, домашних тапках. На цыпочках приближается к лежащему Вадиму, начинает делать над ним пасы и частить-бормотать.

Лена. Звёзды вы ясные, сойдите в чашу брачную; а в моей чаше вода из загорного Студенца. Месяц ты красный, сойди в мою клеть; а в моей клети ни дна, ни покрышки. Солнышко ты привольное, взойди на мой двор; а на моём дворе ни людей, ни зверей. Звёзды, уймите раба Вадима от вина; солнышко, усмири раба Вадима от вина. Слово моё крепко!..



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать