Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Сан-Антонио в Шотландии (страница 19)


Глава 14

Я однажды уже встречался с комиссаром Фернейбранка на национальном совещании старших офицеров полиции.

Приземлившись в Ницце, я его не вижу. Прохожу в зал ожидания и замечаю его сидящим в кресле: нога на ногу, торс прямой, голова слегка наклонена, в зубах спичка. Он невысокий, коренастый, от анисовки у него уже начинает отрастать живот, кожа смуглая, волосы, как у индейца, а нос похож на нескладную картошку.

– Эй, коллега!

Он протягивает мне руку:

– Вы приехали из Шотландии, как мне сказали?

– Еще утром я играл дуэт на волынке с одной миленькой шотландочкой.

Он хлопает меня по спине:

– Вы все такой же!

– Все больше и больше, – отвечаю. – Это составляет мой шарм.

– Самолет не вызвал у вас жажду?

– Еще какую!

– А мне больше хочется пить, когда я его жду, чем когда лечу сам.

Мы идем пропустить по стаканчику. Фернейбранка не спешит заговорить о деле. Он считает, что в восемь вечера о работе надо забыть.

– Придете к нам поужинать? Моя жена приготовила бараньи ножки и хороший рыбный суп. Они вылечат вас от шотландской кухни.

Я принимаю приглашение.

Мы сидим в столовой мадам Фернейбранка и ни слова не говорим о Мак-Геррелах. Из окна кухни я вижу пятьдесят квадратных сантиметров Средиземного моря, составляющего особую гордость моего коллеги. Он мне показывает его так, будто море принадлежит ему.

Вы не можете себе представить, как хорошо я себя чувствую. В этом запахе шафрана, чеснока, анисовки и оливкового масла жизнь приобретает совсем другие краски. Поющий акцент хозяев дома звучит сладкой музыкой для моих уставших ушей.

– Ну, – говорю я, садясь перед супницей, из которой идет такой запах, что от него потекли бы слюнки даже у соляного столба, – можно сказать, что я счастлив.

Фернейбранка разражается бесконечным смехом.

– Итак, – спрашиваю я, принимаясь за суп, – что вы скажете о нашей клиентке?

– Вы хотите поговорить о ней прямо сейчас?

– Простите, но я увяз в этом деле, время поджимает и...

– Ладно, ладно...

Фернейбранка не любит, когда его подгоняют в работе. Он шумно втягивает в себя ложку супу и с полным ртом начинает рассказ:

– В течение пятидесяти лет семейство Мак-Геррелов владеет домом на Променад-дез-Англе. Шикарный такой домина в стиле рококо, очень английский. Восемнадцать лет назад миссис МакГеррел обосновалась в нем, как думали, навсегда. Она была больной и очень деспотичной особой. Скупая, как все шотландцы. У нее была всего одна служанка, занимавшаяся всем домом, в котором хозяйка занимала одну или две комнаты, а в остальных держала мебель под чехлами...

Он замолкает, чтобы проглотить вторую ложку, потом отхлебывает провансальского розового. Его плохое настроение испарилось. Южанин не может быть не в духе, когда разговаривает.

Я ожидаю продолжения и получаю его.

– Соседи еще помнят эту старую скрягу, которую служанка катала в кресле на колесиках по приморским бульварам. Кажется, у нее была трость, и когда она злилась, то била ею служанку через плечо. Людей это возмущало.

Я не жалею, что приехал. Ловлю сладкий акцент коллеги, и мои мысли начинают проясняться.

– А потом? – подгоняю его я.

– Потом к ней приехала девушка. Ее племянница, бедная сиротка. И знаете, что выкинула старуха?

– Нет.

– Уволила служанку. Она приютила у себя племянницу, чтобы сэкономить на жалованье. Вот жлобина! Теперь уже бедняжечка вела хозяйство и катала кресло. Ее тетка бить не решалась, зато постоянно изводила жалобами, унижала, оскорбляла... Люди говорят, у девочки постоянно были слезы на глазах. Да, совсем забыл. Ее имя Синтия. Не очень католическое, но все равно красивое...

Я даю ему доесть суп, выпить очередной стаканчик розового и куснуть натертую чесноком баранью ножку. Дыхание моего коллеги вызывает в памяти окрестности дешевого ресторана в обеденное время.

Мадам Фернейбранка, у которой сердце большое, как гостиничная перина, и чувствительное, как ноги почтальона, который надел слишком маленькие носки, плачет в свою тарелку.

Как это печально: юная золотоволосая девушка толкает креслокаталку противной старухи, похожей на злую колдунью. Есть от чего сжаться сердцу южанки.

– Дальше? – подгоняю я.

– Ну, девчонка стала красивой девушкой с округлостями, как у капота «ланчии».

– О, Казимир! – возмущается мадам Фернейбранка, шокированная смелостью сравнения, а может, и из зависти, потому что ее собственные молочные пакеты похожи на спущенные пляжные матрасы.

Фернейбранка игриво смеется.

– А потом в один прекрасный день мамаша Мак-Геррел улетела к себе на родину. Кажется, ее племянник погиб в Африке и ей пришлось заняться делами.

Довольно короткое молчание.

– Как это грустно, – заключает хозяйка дома.

– Отлично, Ферней, – говорю я, – вы сделали полный обзор положения. А теперь, если не возражаете, перейдем к деталям...

– Может быть, лучше перейти к бараньей ноге? – шутит он.

– Одно другому не мешает. Мадам, ваш рыбный суп просто божествен. Она воркует:

– О, господин комиссар, мне очень приятно. Довольная, она подает такое ароматное блюдо, что у меня сводит кишки.

– Какие детали? – возвращается мой коллега к нашим баранам (точнее, овцам).

– С кем старуха общалась в Ницце?

– Ни с кем, кроме своего врача.

– Вы узнали имя и адрес этого эскулапа? Он достает бумажник и вынимает листок бумаги, покрытый заметками

– Доктор Гратфиг, улица Гра-дю-Бид...

– Зато Синтия должна была иметь

кучу знакомых. Она наверняка училась, имела товарищей, общалась с торговцами.

– Не особо. Когда она приехала, ей было четырнадцать лет. Вместо того чтобы отдать девочку в лицей, старуха записала ее на заочные курсы, чтобы обучение оставалось английским. У Синтии была тяжелая жизнь: служанка, сиделка, да еще и учеба в одиночку. Она общалась только с местными коммерсантами.

Вот все, что мне может сообщить Фернейбранка. Это немало. Теперь я лучше разбираюсь в пружинах дела.

– Скажите, Казимир, Мак-Геррелы по-прежнему владеют своим домом?

– Да, по-прежнему.

– Они его сдали?

– Нет, стоит закрытый.

– Для скупердяев это означает потерю неплохого источника доходов, а?

– Да, верно.

Мы заканчиваем ужин, разговаривая совсем о другом. Казимир мне рассказывает последний марсельский анекдот. Я знаю его уже лет двадцать, но смеюсь, чтобы доставить ему удовольствие. Чтобы не остаться в долгу, я рассказываю ему анекдот про голубого, который пришел к психиатру. Он его не понимает, но, чтобы доставить мне удовольствие, ухохатывается. Мы прикончили три бутылки розового и пребываем в легкой эйфории, когда я вдруг заявляю:

– Ну ладно, пора за работу! Фернейбранка хлопает себя по ляжкам:

– Ха-ха! Очень смешно. На такие хохмы способны только парижане.

Поскольку я встаю из-за стола с совершенно серьезным видом, он перестает смеяться.

– Вы куда?

– К Мак-Геррелам, мой добрый друг.

– Но...

– Да?

– Я же вам сказал, что там уже два года никто не живет!

– Ну и хорошо, значит, путь свободен.

– Как вы собираетесь войти в дом?

– Вообще-то через дверь, если замок не очень сложный. Пауза.

– Хотите пойти со мной?

– Но... Но...

Он смотрит на свою жену, на пустую бутылку и на мое обаятельное улыбающееся лицо. Мои методы его ошарашивают.

– В такое время!

– На юге я предпочитаю работать в ночной прохладе. Пойдемте со мной, коллега Всю ответственность я беру на себя.

Он следует за мной.


Большой дом покрашен охрой, но очень давно, и на фасаде заметны следы струй дождя Балконы заржавели, сад запущен. Только две пальмы сохраняют дому вид летней резиденции

По моей просьбе Ферней заехал в комиссариат за отмычкой. Ворота мы открываем без труда.

– Слушайте, Сан-Антонио, – шепчет Ферней, которому явно не по себе, пока мы идем по аллее, – то, что мы делаем, незаконно.

– Зачем же тогда быть представителем закона, если не иметь возможности хоть изредка нарушать его? – возражаю я.

Пока до него доходит, мы тоже доходим – до крыльца. Несколько попыток, и дверь открывается. Нам в нос бьет запах плесени и нежилого помещения.

– Попытаемся найти рубильник, – говорю.

– А вы хотите включить свет? – беспокоится Фернейбранка.

– Владельцы находятся за две тысячи километров отсюда, так что меня удивит, если они увидят свет...

Освещая себе путь фонариком, я иду в кладовку, нахожу рубильник, поднимаю рычаг. Вспыхивает свет.

Довольно удручающее зрелище. Обои отслоились, потолки в трещинах, лепные украшения крошатся, повсюду паутина.

Мы осматриваем комнаты одну за другой. Прямо замок Дрыхнущей Красотки. Кресла под чехлами, кровати и столы накрыты покрывалами. В этом есть что-то похоронное...

– Эге, – шепчет мой друг, – хорошенький кошмарчик, а?

– Да, неплохой, – соглашаюсь я. Мы обходим оба этажа, открывая все двери, включая те, что от шкафов, и те, что ведут в туалеты.

– Скажите, – вдруг спрашивает Казимир, – а что конкретно вы ищете?

– Не знаю, – серьезно отвечаю я, – именно поэтому обыск так увлекателен.

Мы спускаемся в погреб. Классическое подвальное помещение: котел системы отопления, винный погреб, чулан. Котел полностью проржавел, угля почти не осталось. В винном погребе мы находим только пустые бутылки и ящики. В чулане хранятся садовые инструменты, такие же ржавые, как котел.

Фернейбранка недоволен. Он собирался поиграть с приятелями в белот, а вместо этого приходится торчать в заброшенной вилле, пропахшей плесенью. Знаменитый столичный коллега начинает действовать ему на нервы.

– Не очень-то мы продвинулись, – усмехается он. В тот момент, когда он усталым голосом произносит эти пророческие слова, между моих ног пробегает крыса, да так быстро, что я не успеваю шарахнуть ее каблуком.

– Поганая тварь! – ворчит мой коллега. – Но откуда она вылезла?

– Отсюда.

Я показываю на дыру в полу погреба. Странно, крысиная нора находится не в стене, а в самой середине цементного пола. Я беру какой-то прут, валяющийся рядом, и сую его в дыру. Прут опускается вертикально на добрый метр, прежде чем остановиться.

Я поворачиваюсь к Фернею. Король анисовки уже не смеется. Он смущен.

– Что это значит? – спрашивает он.

– Сейчас увидим.

Я копаюсь в инструментах и нахожу лом. Вставляю его конец в крысиную нору и с силой нажимаю. Под моим ботинком громко хрустит цемент.

– Вы ничего не замечаете, Казимир? – спрашивай) я знаменитого полицейского Лазурного берега.

– Замечаю, – отвечает он. – В некоторых местах цемент отличается от остального.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать