Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Сан-Антонио в Шотландии (страница 21)


Глава 16

Стоит темная шотландская ночь, экономно расходующая свет звезд, когда я останавливаю свою шикарную «бентли» недалеко от дома, в котором живет мамаша О'Пафф. На лугу клонится под ветром трава, ухают совы, вокруг озера квакают лягушки.

Справа на горизонте, как мощная крепость, возвышается массивный силуэт Стингинес Кастла. Меня бы нисколько не удивило, если бы по этой равнине прошло привидение. Действительно странный уголок.

Бывшая путанка из Монружа живет в жалком старом домишке, открытом всем сквознякам. Стекла в нем в трещинах и заклеены бумагой, что придает жилищу еще более жалкий вид.

Я складываю руки рупором и замогильным голосом зову:

– Берю!

Никого! Я свищу, стучу в дверь, в стекла, в ставни – все напрасно. Спорю на что хотите, Берю и Глэдис нализались виски. Я толкаю дверь, и она с удивительной покорностью распахивается, как студенческая демонстрация перед полицейской машиной.

Бледный свет звезд позволяет мне различить посреди комнаты светлую массу. Я включаю свет и вижу Глэдис, развалившуюся на полу. Ее голова лежит прямо на разошедшихся досках, одна рука вытянута, юбки задрались, рот широко открыт. Эта почтенная жрица любви сильно изменилась. При той роже, что у нее сейчас, ей только и оставалось, что уехать в Шотландию. На мой взгляд, ей бы следовало забраться куда-нибудь посевернее, в Исландию или в Берингов пролив, потому что теперь она совершенно непригодна к употреблению.

Ее морда, покрытая фиолетовыми прыщами, распухла, волосы, которые она больше не красит, похожи на парик гвардейца эпохи Луи Шестнадцатого. Это – пьянчужка во всей ее омерзительности.

Она храпит, как работающий бульдозер.

Я зычным голосом зову:

– Берю!

Потом в надежде привести этого алкаша в чувство кричу:

– Старшего инспектора Берюрье к телефону! Ноль. Я осматриваю хибару. На это не требуется много времени, так как в ней лишь две жалкие комнатушки. Толстяка там нет, однако на куче ящиков я замечаю его чемодан. Хижина провоняла копченой селедкой, табаком и старой резиновой обувью.

Я возвращаюсь к лежащей на полу даме и деликатно трогаю ее мыском ботинка.

– Мадам Глэдис, вас не затруднит очнуться на пару секунд? Мне нужно с вами поговорить.

Хренушки! Баба продолжает храпеть. Тогда доблестный комиссар Сан-Антонио берет за ручку ведро и идет к ближайшему колодцу за водой.

Ледяной душ – это лучший способ приводить пьяных в чувство.

Она фыркает, чихает, открывает один глаз и начинает изрыгать ругательства.

– Уже лучше, Глэдис? – справляюсь я любезным тоном. Ее мутный глаз тяжело смотрит на меня. Я поднимаю ее за блузку и прислоняю к стене, но ее голова падает на грудь.

– Где Берюрье? – спрашиваю я.

Мамаша О'Пафф издает несколько нечленораздельных звуков, затем последовательно называет меня сукиным сыном (из чего я делаю вывод, что она намерена в самое ближайшее время усыновить меня), заячьим дерьмом (я не имею ничего против этих милых зверьков и их экскрементов), свежеиспеченным педерастом (слова «свежеиспеченный» напоминает что-то такое здоровое и кулинарное, что сглаживает оскорбительный смысл второй части определения) и импотентом (это ее право, поскольку у меня никогда не хватит мужества доказать ей обратное).

Я принимаю наилучшее решение, то есть иду набрать еще одно ведро воды и с самым что ни на есть спокойным видом выплескиваю половину ей в портрет. Новые фырканья, новый кашель, новая порция ругательств, еще более изощренных, чем предыдущие.

Знаменитый Сан-Антонио на время откладывает в сторону изысканную вежливость, делающую его в некотором смысле Кольбером полиции.

– Слушай, Глэдис, – перебиваю я ее, – если ты не ответишь на мои вопросы, я буду лить тебе в морду воду до тех пор, пока не опустеет колодец. Ты меня понимаешь?

В подтверждение слов я выплескиваю на нее часть того, что осталось в ведре.

– О'кей, дорогая?

– Чего тебе от меня надо, падаль ходячая? – спрашивает наконец знакомая Толстяка.

– Моего друга Берюрье, который у тебя жил.

– Я его не видела...

– Врешь. Если будешь врать, тебя посадят в тюрягу, где не будет виски, и ты подохнешь от жажды. Кроме того, в твоей камере, куколка, будет полно летучих мышей и тараканов!

– Ты друг Берю, – бросает она на французском. – Ты француз... Вы все крикуны и трепачи.

Она замолкает и вдруг начинает плакать, как фонтаны Рон-Пуэна на Елисейских Полях.

– Ах, черт бы меня подрал, на кой черт я уехала из Монружа? Чтобы подыхать от виски в этой проклятой стране?

Я тронут, как школьник.

– Ну, мамаша, не надо, у каждого своя жизнь. Сплошное счастье в цветах производят только в Голливуде, и оно продолжается час тридцать пять на киноэкране, Я спрашиваю, где Берю?

Она продолжает выплакивать скотч, но отвечает сквозь слезы:

– Я вам сказала, что он не возвращался. Он пообедал здесь в полдень, ушел и не вернулся...

– Вы знаете, куда он пошел?

– Нет. Я спросила, а он мне ответил: «Профессиональный секрет». Свинья паршивая!

– Полагаю, он вам сказал, что вернется к ужину?

– Конечно! Он привез из города холодного цыпленка и пару бутылок скотча...

– Вы пили, дожидаясь его?

– Да.

– Вы никого не видели?

– Видела.

Я навостряю уши.

– Кого?

– Днем, когда этот мерзкий легаш только что отвалил, пришел какой-то тип и спросил некоего Сан-Антонио.

– Да?

– Говорю же я вам, француз хренов!

– Ну и что?

– Я ему ответила, что не знаю такого, и это святая правда, не знаю я никакого Сан-Антонио. А вы его знаете?

– Никто никого не знает, – наставительно и уклончиво отвечаю я. – Что было дальше?

– Я думала,

этот парень меня задушит. Он был белым, как мертвец, и скрипел зубами.

– Вы его не знаете?

– Я часто видела его вместе с девушкой из Стингинес Кастла. Молодой аристократ с противной мордой и пластырем на бровях.

Сэр Конси! Нет никаких сомнений, меня искал жених Синтии. Как он узнал, что Берю находится у мамаши Глэдис? Я допустил ошибку, оставив моего друга здесь. Эти мерзавцы запаниковали и схватили его. В замке не поверили в мой отъезд. Черт! Мой Берю! Не могли же его убить, когда его назначение было почти в кармане!

Это придает мне сил.

– После этого визита вы больше никого не видели, Глэдис?

– Нет.

– Точно?

– Говорю же тебе, сопляк!

Она снова заводится и клянется, что, если я буду сомневаться в ее словах, она сунет меня носом в ту часть своего тела, которую я считаю совершенно непригодной для употребления и которую не облагородит даже присутствие в ней моего носа.

Я оставляю отставную шлюху в одиночестве и прыгаю в мою похожую на катафалк «бентли».

На колокольне церкви отбивают полночь – час преступлений, когда я звоню в дверь сэра Конси.

– Хелло! – слышится из переговорного устройства голос унылого аристократа.

– Это Сан-Антонио.

Вопль. Дверь открывается, я поднимаюсь до лестнице На площадке вырисовывается прямоугольник света Сын баронета ждет меня. Он в смокинге

Когда я подхожу, мужской голос кричит по-английски:

– Нет, Фил, держите себя в руках!

Но парень уже не может удержать себя в руках и бросается на меня.

Вам не кажется, что этого многовато?

Это стало традиционным, как все в Англии: едва мы встречаемся, сразу завязываем драку.

Он начинает с удара, нацеленного в мои фамильные драгоценности, но я успеваю встать боком, отчего зарабатываю здоровенный синячище на ляжке; за этим следует серия хуков.

Я шатаюсь, отступаю, падаю, а когда пытаюсь подняться, эта гнида с гербом отвешивает мне удар ботинком в челюсть.

– Фил, прошу вас, это же нечестно, – наставительно говорит голос.

Сквозь туман я успеваю заметить элегантного молодого человека с благородной внешностью, сидящего в кресле, закинув ногу на ногу.

Сэр Конси не обращает на замечание никакого внимания.

Он снова бьет меня ногой. У меня такое чувство, что я провожу уик-энд во взбесившейся бетономешалке. Удары сыплются на меня со всех сторон. Бац! Бум! Шмяк! Я пытаюсь отбиваться, но град ударов достает незащищенные места.

Высокий элегантный молодой человек встает.

Сэр Конси, утомившись, останавливается. Я вдыхаю три литра кислорода и решаю сыграть свою партитуру. Каждому свой черед, верно7

Я начинаю резким ударом толовой. Он Ловит мой кумпол брюхом и валится на пол.

Будучи более честным, чем он, я не бью его, пока он лежит. Я даже простираю любезность до того, что помогаю ему встать, схватив за галстук-бабочку.

Чтобы взяться крепче, я поворачиваю запястье, и сын баронета задыхается.

– Сволочь! – кричу я. – Подлюка!

Он пытается отбиваться, но я уже не чувствую его ударов Мощным толчком я швыряю его к стене. Войдя в соприкосновение со стеной, сэр Конси издает «хааа».

Я подхожу. Он выдохся, но пытается пойти мне навстречу Однако я встречаю его четырнадцатью ударами, нанесенными со всей силой и точностью.

Молодой человек из хорошей семьи в нокауте падает на ковер.

Я тихонько массирую костяшки пальцев и выполняю несколько гимнастических упражнений.

– Великолепно, – оценивает зритель.

Он кланяется и называет мне свое заглавие:

– Сэр Констенс Хаггравент, лучший друг Филипа.

– Сан-Антонио.

Мы пожимаем друг другу руку.

– О! Так это вы, – шепчет Хаггравент, хмуря брови. Его восклицание кажется мне странным. Значит, сэр Конси рассказал обо мне своим друзьям.

Мой собеседник – высокий блондин со светлыми глазами и необыкновенно изысканной внешностью. Даже если бы он расхаживал со своей родословной на шее, то и тогда это не было бы более красноречиво.

– Почему вы сказали «так это вы»?

– Фил разыскивает вас с обеда...

– Мне это сказали.

– Он хотел вас убить.

– Он мне на это достаточно откровенно намекнул.

– Думаю, он ненавидит вас всей душой.

– Он дал мне это понять.

– Кажется, вы отбили у него невесту?

– Я ее не отбивал, а просто подобрал. Она упала в мою постель.

Сэр Констенс Хаггравент улыбается.

– Очень остроумно, – замечает он.

– Откуда вы это знаете, сэр Хаггравент?

– Мне рассказал Фил.

– А он откуда взял? Из пальца высосал?

– Нет, от бывшего дворецкого своих родителей, Джеймса Мейбюрна.

Я вздрагиваю, мое сердце делает тук-тук.

– Рассказывайте, это страшно интересно. – Когда леди Дафна вернулась из Франции, у нее не хватало прислуги, чтобы заниматься замком. Фил, познакомившийся тогда с Синтией, предложил им Мейбюрна.

Я громко хохочу.

– И поручил своему слуге следить за мной?

– Джеймс ему очень предан. Фил ревновал, а ревность заставляет совершать безумства даже британцев, месье СанАнтонио. По приказу своего бывшего хозяина Мейбюрн установил в вашей комнате микрофон, но это ничего не дало, потому что вы, кажется, нашли его. Тогда он осмелился проверить сам, что мисс Синтия делала в вашей комнате...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать