Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Сан-Антонио в Шотландии (страница 7)


Завод принадлежит старухе Мак-Геррел Хелен-Дафне. Этой старой леди лет семьдесят, и живет она в кресле на колесиках, потому что копыта сказали ей прости-прощай.

Два года назад делом руководил ее племянник Арчибальд, но этот достойный человек погиб в Африке во время сафари, и старуха, жившая на Лазурном берегу вместе с внучатой племянницей Синтией, быстро вернулась, чтобы взять все в свои руки. Поскольку она слишком стара и больна, чтобы напрямую руководить бизнесом, то пригласила для этого специалиста, некоего МакОрниша. Ее внучатой племяннице Синтии лет двадцать пять. Она красивая блондинка и спортсменка. Готов поспорить на караван верблюдов против каравана тещ, что именно ее я видел за рулем «триумфа». Она помолвлена с местным папенькиным сынком сэром Конси, сыном баронета Экзодуса Конси. Но дело затянулось, и о свадьбе пока не слышно.

Когда любезная и щедрая Кэтти оставляет меня, чтобы отправиться отдохнуть, что она вполне заслужила, я быстренько классифицирую моих персонажей.

Меня бы удивило, если бы мамаша Мак-Геррел была замешана в контрабанду наркотой. У пожилой леди есть менее легкомысленные занятия. Это также не подходит ни для возраста ее племянницы, ни для положения сына баронета. Нет, на первый взгляд я склонен подозревать Мак-Орниша. Этот парень руководит заводом, значит, имеет все возможности организовать известный вам маленький бизнес.

Надо присмотреться к нему повнимательнее.

Глава 5

На следующий день мы с Толстяком едем в город за покупками. Я покупаю бинокль, а Берю шикарный спиннинг.

У меня начинается стадия наблюдения, и Мастодонт мне пока не нужен. Поскольку он слишком увивается возле мамаши Мак-Хантин и ее муж уже начинает на него недобро коситься, я посоветовал ему порыбачить на озере Стингинес, которое считается рыбным. В округе даже ходит легенда, что в нем живет чудовище, появляющееся примерно раз в пятьдесят лет.

– Вот бы его поймать! – мечтает Берю. – Они бы точно напечатали мой портрет в своих брехаловках.

Сорок восемь часов мы наслаждаемся настоящим отпуском. Лежа на свежей траве, я отмечаю все поездки в замок и из замка и знакомлюсь с персонажами. Я замечаю старушку Дафну, которую дворецкий, торжественный как сама Англия, вывозит по утрам и после обеда в парк; замечаю молодого сэра Конси, у которого, на мой взгляд, унылый вид, и мистера Мак-Орниша, ночующего в замке после дня на заводе; и любуюсь прекрасной Синтией. Каждый день после обеда девушка ездит в Майбексайд-Ишикен на своем маленьком «триумфе» и возвращается в сумерках с развевающимися по ветру волосами...

Вечером, проглотив отвратительную стряпню папаши Мак-Хантина, я иду в постельку на встречу с мисс Кэтти.

Первый день рыбалки Берю оказывается удачным: шесть форелей, самая маленькая из которых весит не меньше восьмисот граммов. Жирдяй на седьмом небе от счастья Это его праздник! Он хочет сфотографироваться со своими трофеями. Он вмиг забывает о костлявой хозяйке и ходит за Мак-Хантином до тех пор, пока тот не разрешает ему приготовить улов самому, правда, с условием, что Берю купит на свои деньги масло, необходимое для готовки.

– Завтра, – ликует Мамонт, – я надеюсь на еще лучший результат!

– Завтра, – говорю я ему, – у тебя будут лучшие занятия, нежели, рыбалка.

– Какие?

– Ты совершишь вооруженное нападение.

Он осушает кружку «гиннеса», облизывает своим коровьим языком толстые губы и заявляет:

– С тобой надо быть готовым ко всему, но я бы все-таки хотел, чтобы ты мне объяснил, что к чему.

– Нам надо проникнуть в Стингинес Кастл, приятель.

– Ну и что?

– Я придумал способ быть встреченным с фанфарами.

– Давай, я тебя слушаю.

– Ты переоденешься...

– В кого?

– В кого хочешь. Главное, чтобы ты стал неузнаваемым.

– КлЕво! Мне это нравится. А потом?

– Наденешь маску.

– Это мне тоже нравится. Продолжай.

– И засядешь на дороге, ведущей к замку. Сразу за боковой дорогой, уходящей к озеру, представляешь себе?

– Как будто нахожусь там. Дальше!

– В сотне метров впереди рассыплешь гвозди.

– На кой хрен?

– Чтобы проколоть шины малышки Синтии, племянницы хозяйки замка.

– Не врубился...

– Имея проколотые колеса, девочка будет вынуждена остановиться.

– Понял. А потом?

– Выскочишь из кустов с револьвером в руке.

– Я?

– Ты! Крикнешь ей: «Мани!» Только не вздумай орать на французском!

– Значит, я буду грабить дилижанс.

– Да, нападешь на девушку, а тут появляюсь я.

– Как благородный рыцарь на белом коне! – усмехается Жирдяй.

– Именно. Моя тачка будет спрятана на боковой дороге. Как только я увижу, что ты занялся девочкой, сразу выскочу, наброшусь на тебя и сделаю вид, что молочу.

– Вот спасибочки! И это вся роль, что ты можешь мне предложить?

– Нет, я еще подумываю дать тебе роль лопуха в документальном фильме о жизни растений.

– А удары правда будут туфтовыми?

– Ты думаешь, я хочу тебя убить?

– Это все?

Презрительное пожимание плечами.

– Да. Ты удерешь.

Он подзывает Кэтти и просит принести еще одну кружку пива. Малышка кивает на часы, показывая ему, что время приема алкоголя закончилось пять минут назад. Тогда Толстяк приходит в страшную ярость, и мне приходится употребить все мое влияние на красотку, чтобы добиться для него нового «гиннеса».

Успокоившись, мой напарник спрашивает:

– А ты?

– Что я?

– Ты чего будешь делать? Ухлестывать за девицей?

– Именно. И довезу детку до замка, потому что шины ее тачки будут проколоты.

– Ты забыл одну вещь, комиссар хренов.

– Инспектор Берюрье, попрошу вас!

– Ты забыл, что если я разбросаю на дороге гвозди, то они проколют шины и твоему катафалку.

Я же говорил, что Берю наделен большим здравым смыслом. Из этой горы сала иногда выходят стоящие замечания.

Он радуется моему смущению.

– Ну что, хитрец?

– Заткнись, Берюрье, дай подумать.

– Валяй думай, – усмехается Толстяк и осушает одиннадцатую кружку «гиннеса».

– Можно было бы положить поперек дороги ствол дерева, чтобы заставить ее остановиться, – предлагаю я, – вот только это не проколет шины, а мне обязательно нужны спущенные колеса. Это даст мне великолепный предлог довезти ее до Стингинес

Кастл.

Берю элегантно прикрывает рукой рот из-за рвущихся на волю газов от пива, но они находят другой выход, и ему не остается ничего иного, кроме как скрипнуть спинкой стула, чтобы подобрать пару к этому звуку.

– У меня есть лучший вариант, – сдержанно говорит он, вдохнув смесь кислорода, углекислого газа, крошек табака и пивной пены. – Намного лучший.

– Неужели это возможно?

– Я лягу поперек дороги, и твоей шлюхе придется затормозить, если она не захочет меня раздавить...

– Надеюсь, что не захочет.

– У меня будет в руке нож, и, как только она выйдет из своей тачки, я проколю передние колеса.

– Браво, Толстяк!

– А потом я сыграю задуманную сценку.

Я пожимаю мощную десницу славного Берю.

– Ты не умен, Толстяк, но гениален.

– Не надо комплиментов, – отвечает мой доблестный товарищ.


Лежа на крыше моей «бентли», я вглядываюсь в горизонт через бинокль и различаю на далеком повороте маленький «триумф» мисс Синтии. Девушка в машине одна. Настал момент действовать. Сую два пальца в рот и издаю долгий свист. Мне отвечает другой свист: Берю услышал мой сигнал. Теперь его черед играть.

Звук мотора быстро нарастает. Эта девочка умеет управлять машиной – гонит на ста двадцати в час! Только бы она успела затормозить. Если она раздавит моего Берюрье, я никогда не утешусь!

Встревоженный, я разворачиваюсь на крыше моего катафалка, настраиваю бинокль и между листьями замечаю Толстяка, лежащего поперек дороги, раскинув руки крестом.

Мой достойный корешок оделся шотландцем. Представляете: Берю в килте!

«Триумф» выезжает на прямой участок дороги. Он черной стрелой проносится мимо дороги, на которой спрятался я, и тут раздается дикий вой тормозов. Над дорогой поднимается облако белой пыли. Машина останавливается в пятидесяти сантиметрах от мужа ББ, которая едва не овдовела. Берю не только толстый, но и крутой! Чтобы играть в такой аттракцион, подпустить спортивную машину на пятьдесят сантиметров и не шелохнуться, нужно иметь стальные нервы.

Белокурая Синтия выпрыгивает из своей тачки и подходит к лежащему. Он уже не лежит. Я слышу «пффф» проколотых шин, потом удивленное восклицание девушки, которая видит вскочившего амбала в маске, размахивающего пушкой и орущего: «Мани! Мани!»

Нельзя терять ни секунды. Твой выход, Сан-А. Вторая серия, в главной роли знаменитый комиссар Сан-Антонио, человек, который не боится никого и ничего.

Я спрыгиваю на землю, седлаю «бентли», срываюсь с места, несусь, поворачиваю, торможу, выскакиваю, вмешиваюсь...

Мне требуется огромная сила воли, чтобы не заржать. Слово полицейского, Берю стоит того, чтобы взглянуть на него.

Он надел килт, но сохранил под ним штаны и потому больше похож на грека, чем на шотландца. Пиджак застегнут наперекосяк, на голову натянут женский чулок, что делает его физиономию устрашающей. Поверх чулка он нахлобучил широкий берет в зеленую и красную клетку.

Я бросаюсь к нему. Берю, войдя в роль, направляет свой шпалер на меня. Я великолепным ударом вышибаю пушку из его руки, и она улетает на дорогу. Затем я бью его в челюсть без особой силы. Толстяк изображает нокаут и падает на колени. И тут, как всегда бывает, случается непредвиденное.

Мисс Синтия, которой я еще не успел заняться, приближается вооруженная английским ключом (хотя сама шотландка) и изо всех сил швыряет его в чайник Толстяка.

Берю ловит ключ физией, и я понимаю, что его вставная челюсть приказала долго жить. Звук такой, будто уронили коробку домино.

– Ой... твою мать, поганая! – вопит он по-французски. Я хватаю его за горло, чтобы помочь подняться и защитить от новых действий предприимчивой амазонки.

– Сваливай, лопух! – шепчу я ему на ухо. Он понимает, что настал момент делать ноги, и бросается в кусты

Вместо того чтобы преследовать его, я теряю время на поиски револьвера, поднимаю его и кричу на оксфордском английском:

– Руки вверх!

Берю не останавливается по двум веским причинам: во-первых, мы договорились, что он должен смыться, а во-вторых, он не понимает языка Черчилля.

Для красоты сцены я дважды стреляю в его сторону. Но Жирдяй уже исчез в зарослях на берегу озера.

Я издаю разъяренный вопль и поворачиваюсь к малышке. Ой-ойой! Вблизи она в один миллион девятьсот шестнадцать тысяч раз прекраснее, чем издали. Она натуральная блондинка, и ее волосы похожи на золотые нити. Знаю, что это сравнение очень заезжено, но оно прекрасно отвечает действительности. Глаза не синие, а сиреневые, с маленькими золотистыми точками. Рот... нет, не могу описать, это надо видеть...

Она загорелая, ее тело безупречно. Все великолепно: прекрасная грудь, восхитительные руки, изящные лодыжки, подтянутый живот, легкая шея... В общем, все.

– Этот бандит не причинил вам вреда? – беспокоюсь я, когда она заметила мое молчаливое восхищение.

Я говорю по-английски, но с таким сильным французским акцентом, что она бормочет:

– Вы француз?

Бормочет она по-французски. Чтобы бормотать на иностранном языке, как и для того, чтобы ругаться, надо им хорошо владеть.

Разумеется, она тоже говорит с акцентом, но с таким милым, что так и хочется поискать его у нее между зубами.

– Это заметно?

– Да. Не знаю, как вас благодарить. Вы подоспели вовремя.

– Благодарите случай, – отвечаю я. – Подумать только, я сомневался, ехать сюда или нет... Надо заявить в полицию.

Она пожимает плечами.

– Этот человек явно сумасшедший. Вы заметили, как он одет?

– Вооруженный сумасшедший опасен.

– Я позвоню Мак-Хесдрессу.

– Кто это?

– Шериф.

Вспомнив правила хорошего тона, я кланяюсь.

– Моя фамилия Сан-Антонио, – говорю.

Она протягивает мне руку.

– Счастлива познакомиться. Синтия Мак-Геррел.

Наше рукопожатие продолжается ровно столько, чтобы стать чемто большим, чем просто рукопожатием.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать