Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Сан-Антонио в Шотландии (страница 8)


– Этот негодяй проколол покрышки моей машины, – вздыхает нежная красавица.

– Ничего страшного. Мы откатим ваш «триумф» на обочину, и я с радостью отвезу вас...

– Вы очень любезны.

Сказано – сделано. И вот мы едем в Стингинес Кастл.

Первая часть моего плана полностью удалась. Правда, Берю потерял в драке свои домино, но дело стоило такой жертвы.

– Вы проводите здесь отпуск? – спрашивает Синтия.

– Да, – отвечаю. – Я писатель и хочу написать роман с шотландской героиней2.

– Очень интересно. А что вы уже написали?

Я быстро и небрежно перечисляю, как мэтр, не желающий проявлять нескромность:

– "Даму с гортензиями", «Граф Монте-Белло», «Клубок ужей», «Любите ли вы Брахму»...

– Я уверена, что читала эти вещи, – говорит Синтия.

– Они переведены на сорок два языка, в том числе на немой хинди и монегаскский3.

Она смеется.

– Сразу видно, что вы француз.

– Почему?

– Вы любите смеяться.

– Очень. А вы?

– Я не решаюсь.

– Почему?

– Вы прекрасно знаете, что у англичанок длинные зубы.

– Покажите ваши.

Она показывает.

– У вас чудесные зубы, – заявляю я, думая о зубах Берюрье. И добавляю: – Я бы хотел сделать из них ожерелье.

Мило болтая, мы доехали до Стингинес Кастл. Замок ужасно большой и важный. В нем три островерхие башни и гигантское крыльцо.

Мажордом, которого я уже видел в бинокль, выходит на крыльцо. Можно подумать, что он играет роль английского дворецкого в третьесортной постановке и немного переигрывает.

– С мисс не произошло аварии? – осведомляется он, даже не глядя на меня.

– Проколола две шины, Джеймс, – беззаботно отвечает Синтия. – Предупредите тетю, что я вернулась с французским другом...

Сочтя эту фразу представлением, главшестерка удостаивает меня кивком, от которого его позвонки жалобно скрипят.

– Это Джеймс Мейбюрн, наш дворецкий, – сообщает Синтия, увлекая меня в гостиную.

Не знаю, представляете ли вы себе зал Ваграм, но в любом случае позвольте вас заверить, что в сравнении с большой гостиной Мак-Геррелов он похож на писсуар.

Комнату освещают четырнадцать окон, а в камине можно было бы построить восьмикомнатный домик с гаражом...

Девушка указывает мне на диван.

– Садитесь, месье Сан-Антонио. В вас есть испанская кровь?

– Да, по линии друга моего отца, – совершенно серьезно отвечаю я.

Она фыркает.

– Вы очень веселый. С вами не соскучишься.

– Не знаю, что вам ответить, мисс. Особы, проводящие время в моем обществе, постоянно подавляют зевки.

Я закрываю рот, потому что восемнадцатая дверь большой гостиной открывается и, толкаемая похожим на надгробный памятник Джеймсом Мейбюрном, в комнату въезжает в своем кресле на колесиках миссис Дафна Мак-Геррел.

Глава 6

Хозяйка виски «Мак-Геррел» имеет все необходимое, чтобы добиться в честной борьбе места в музее ужасов. Рядом с ней Дракула выглядит херувимчиком.

Представьте себе старую даму с мужиковатым лицом, квадратной челюстью, широкими ноздрями и очень густыми усами. У нее совершенно седые волосы (в Шотландии суровые зимы), разделенные пробором.

На Дафне длинное фиолетовое платье, делающее ее похожей на старого епископа, а на шею она повесила золотую цепочку чутьчуть поменьше той, на которую крепится якорь «Королевы Елизаветы». Не знаю, была ли она замужем, но если да, я снимаю шляпу перед смельчаком, польстившимся на нее. Лично я предпочел бы отправиться в свадебное путешествие с механической землечерпалкой. У старухи здоровенные ручищи и кулаки, способные разукрасить портрет любому боксеру.

Она бесцеремонно рассматривает меня сквозь маленькие овальные очки в металлической оправе. Синтия вводит ее в курс дела. Старуха молча слушает, а когда ее племянница заканчивает рассказ, поднимает трость с серебряным яблоком, как сержант, отдающий приказ музыкантам начинать. Слуга придвигает кресло ко мне.

Дафна благодарит меня голосом, наводящим на мысли о конкурсе любителей выпускать газы в церкви. Она спрашивает меня о моих литературных трудах. Я сообщаю ей название моего будущего романа: «Любовник леди Джителейн» и на ходу выдумываю сюжет. Это будет история егеря, влюбленного в своего хозяина, лорда Джителейна. Жена лорда, узнав о секрете егеря, ставит ему капкан в сортире, в результате чего егерь попадает сначала в больницу, а потом в монастырь. Лорд Джителейн вешается от отчаяния, а леди Джителейн раскаивается.

Мои собеседницы кивают, заявляют, что это чудесная история, и пророчествуют, что книга будет хорошо продаваться.

Дафна спрашивает меня, где я остановился. Узнав, что в местной гостинице, она начинает кричать и умолять меня переселиться в замок. Мне часто говорили о шотландском гостеприимстве, но я думал, это туфта.

Сначала я жеманничаю, уверяя их в моем смущении, но дамы настаивают. Поскольку малышка Синтия настаивает особо, а это предложение отлично устраивает мои дела, я наконец соглашаюсь.

Я с некоторой ностальгией вспоминаю о бедняге Берю, и тут мне в голову приходит потрясающая идея.

– Я в Стингинесе не один, – говорю, – со мной слуга.

– Ничего страшного, пусть и он переезжает в замок, места достаточно.

Мы договариваемся, что завтра я переберусь к Мак-Геррелам со своими пожитками, а пока меня просят остаться на ужин. Попрежнему смущенный и переполненный восторгом, я опять соглашаюсь.

– Виски? – предлагает мне Синтия.

– С удовольствием.

Джеймс Мейбюрн приносит бутылку «Мак-Геррела» с двумя звездочками (особый сорт, для элиты). Я делаю вид, что удивлен этикеткой.

– Это ваши родственники? – спрашиваю я, показывая на пузырек.

– Мы! – поправляет прекрасная Синтия. – Мы производим его много лет. Во Франции нашу марку знают плохо, потому что мы почти не экспортируем ее, но без хвастовства скажу, что в Соединенном Королевстве мы пользуемся большим успехом.

Большим успехом! Я думаю о героине, содержавшемся в бутылках Пти-Литтре. Это виски, во всяком случае, отличного качества. Можно встать и ночью, чтобы хлебнуть его. Я говорю об этом дамам, и они кажутся счастливыми.

– Хотите осмотреть замок и выбрать себе апартаменты, месье Сан-Антонио? – спрашивает малышка.

– С радостью, – спешу ответить я.

И я искренен. Ваш Сан-А доволен собой, друзья. Согласитесь,

что он все чертовски ловко устроил. Я в цитадели, и в мою честь зажигают иллюминацию.

Замок огромен и более готичен, чем шрифт в названии немецкой газеты. Коридоры, коридоры, коридоры... Огромные залы, кровати с балдахинами, гигантскими каминами, потайными дверями...

Одна комната на втором этаже в левом крыле меня привлекает особо, потому что напоминает особо любимый мною фильм ужасов. В ней стоит кровать с колоннами, обтянутая зеленоватым атласом с геральдическими лилиями. Низкая дверь ведет в странную туалетную комнату: ванна медная, краны похожи на вентили шлюзов, а в раковине можно организовывать гонки моторных лодок.

Чтобы умываться в этом озере, надо быть морским механиком.

За туалетной комнатой находится другая спальня, намного меньшего размера.

– Если вы позволите, – говорю я Синтии, – я обоснуюсь в этих апартаментах. Мой слуга может поселиться в дальней комнате и, таким образом, всегда будет у меня под рукой.

– Как вам угодно.

Она смотрит на меня блестящими глазами. Мне кажется, что шотландцы не Казановы, и, когда местным дамам хочется получить кайф, им приходится прибегать к помощи иностранных гостей. Все эти блондины с глазами, выразительными, как дырки швейцарского сыра, небось лет двенадцать смотрят на девчонку, не решаясь заговорить с ней, и еще двенадцать говорят о погоде, прежде чем предложить трахнуться. А мы, французы, действуем быстро, потому что знаем: жизнь коротка и надо быть порасторопнее, если хочешь получить свой кусок пирога до того, как придет костлявая баба с косой.

У Синтии влажные губы и глаза, а щеки розовеют.

– Подумать только, мне спас жизнь французский писатель, – вздыхает она.

– Это будет главной радостью моей жизни, – уверяю я. Я беру ее за руку, она не возражает. Я говорю себе, что тот, кто может малое, может и большое, а потому отпускаю руку и обнимаю ее за талию. Мисс не возражает.

Я немного наклоняю голову, и наши губы соединяются. Ее губы пахнут лесной клубникой, и поскольку я люблю десерт, то беру большую порцию без сахара. Она обвивает меня руками и прижимается своим телом к моему так крепко, что разлепить нас можно только домкратом или паяльной лампой.

– Хелло! – произносит голос.

Мы мгновенно расстаемся. Время сосчитать до раз, и в дверях появляется длинный тип лет двадцати восьми с бледным унылым лицом. Такое впечатление, что он провел каникулы в фамильном склепе. У него гладкие темные волосы, выпуклый лоб и жеманные жесты.

– О, Синтия, сердце мое, я вас повсюду искал.

Просюсюкав это, он ждет, пока нас представят друг другу. По его взгляду я чувствую: он догадался, что мы разговаривали не о биржевом курсе.

– Сэр Филип Конси, мой жених, – объявляет Синтия. – Месье СанАнтонио, великий французский писатель.

Короткое и сухое рукопожатие.

Антипатия возникает спонтанно, как и симпатия. Мне с первой же секунды хочется его раздеть, связать, окунуть в бочку с медом, а потом сунуть в муравейник. Со своей стороны сэр Конси хотел бы увидеть меня сидящим на проводе под высоким напряжением.

Снаружи дребезжит тоненький колокольчик.

– За стол! – приглашает Синтия.


Думаю, даже самые тупые из вас догадаются, что я в жизни уже несколько раз ужинал, но мне редко доводилось принимать пищу в таких условиях. Ужин проходит в столовой более просторной, чем конференц-зал дворца Мютюалите, в обществе старухи в кресле на колесиках и сэра Конси, с веселой, как операция на селезенке, физиономией. Кроме жениха Синтии, за столом присутствует директор завода Мак-Орниш.

Мак-Орниш кругленький малый, красный, как собрание кардиналов, с приличным брюшком. У него маленькие пухлые руки, блестящие губы, флюоресцирующий нос, светлые волосы, редкие и больные, разложенные по черепу, усеянному темными пятнами, обвислые щеки, глаза запятыми, глубокая, как ров Венсеннского замка, ямка на подбородке и голос маленького мальчика с увеличенными гландами.

Он много говорит, в то время как остальные едят молча. Его любимая тема – погода: какой она была сегодня, какой будет завтра. Подданные ее величества чемпионы по разговорам о погоде. Может, потому, что их остров часто окутан туманами? Или потому, что они нация мореплавателей? Или из-за того, что в Соединенном Королевстве жутко скучно? Но, как бы то ни было, в Великобритании столетиями, если не тысячелетиями, говорят о погоде.

Это продолжается в течение всего ужина. Затем мы переходим в гостиную, Я прошу разрешения везти каталку тети Дафны, и она оказывает мне эту честь. Кажется, это даже глубоко тронуло ее. К счастью, у меня есть права на вождение тяжелых грузовиков. КлЕвый кортеж, ребята. За мной следует Синтия. За ней идет ее женишок, а замыкает процессию Мак-Орниш, катящийся, как бочонок.

Сигары, виски... Для знаменитого Сан-А настал момент применить секретный прием. Это расследование не похоже на остальные. Оно напоминает партию в шахматы. Здесь нельзя лезть напролом. Чтобы достичь цели, надо продвигаться осторожно, тщательно взвешивать каждый жест, хорошенько обдумывать каждое слово и действовать только наверняка.

Провозглашая тост за хозяев, я повторяю, что рад оказаться в их обществе. Я уверяю, что, как только вернусь во Францию, сразу пришлю им ящик «Дом Периньона», чтобы отблагодарить за их незабываемый прием. Это прекрасное вступление.

Я провожу параллель между шампанским и виски, которое безмерно прославляю, а в заключение произношу очень недурную фразу:

– Для нас, французов, виски – это как бы готовая сущность. Признаюсь, мне было бы обидно покинуть Шотландию, не посетив завод, на котором его производят.

– Наш не очень велик, – спешит ответить мамаша Дафна, – но, если вам так интересно, Мак-Орниш с удовольствием покажет его вам, не так ли, мой милый?

Толстяк в восторге. Он настаивает, чтобы мы немедленно договорились о встрече, и обещает, что Синтия проводит меня завтра днем в Майбексайд-Ишикен для экскурсии. Неплохо, а?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать