Жанр: Исторические Приключения » Дороти Даннет » Игра королев (страница 22)


Последовала продолжительная пауза.

— Не совсем… Да, пожалуй, кое-что все-таки повредили.

Он медленно опустил руки. Собираясь заговорить, состроил гримасу, но с жестом шутливого смирения вдруг выскользнул из рук Сима.

Когда Скотт с усмешкой нагнулся над ним, то с изумлением обнаружил, что Лаймонд действительно потерял сознание.

У них было разрешение Максвелла переночевать в замке, чтобы отправиться в столицу на следующее утро.

Внутри замка Трив, когда пленник был заточен в подвал под неусыпный надзор выставленного у дверей тройного караула, остальные действующие лица принялись изливать друг на друга свой гнев и досаду. Кристиан, которой не разрешили навестить Лаймонда, вынуждена была выслушивать проклятия Бокклю по поводу манеры этого джентльмена действовать инкогнито. В результате она вконец вышла из себя и, обессилев, отправилась спать. Скотту тоже досталось.

Дело было в том, что он не хотел выдавать бывших товарищей. Уилл услыхал, что он пытается сидеть между двух стульев; что хочет оставить страну на разграбление никем не управляемой банды головорезов; что он сам не ведает, что творит; что голова его набита опилками вместо мозгов. Скотт не оставался в долгу, и они с отцом продолжали орать друг на друга еще долго после того, как отряд Хантера уехал. В конце концов Бокклю взревел:

— Уж раз ты так привязан к своим драгоценным дружкам, отчего не остался с ними?

Уилл вскочил и схватил плащ.

— Хорошо: я возвращаюсь!

— Ты, безмозглая козявка! Они же изрубят тебя в куски, как только увидят, после того, что ты натворил.

— Тогда я отправлюсь в другое место!

— О да, ты отправишься в другое место! — прошипел Бокклю и позвонил в колокольчик с такой силой, как будто сворачивал голову цыпленку. — Ты проведешь ночь там, где от тебя не будет мороки и где тебе представится возможность сравнить твоих старых добрых друзей с нынешними. Позвать коменданта!

Скотт вскочил, но Бокклю властно положил руку ему на плечо. Когда комендант вошел, сэр Уот к недоверчивому изумлению юноши закричал во все горло:

— Вот вам еще один пленник! Посадите-ка его под замок на всю ночь: может, в голове у него прояснится!

Комендант страстно желал угодить, но не был готов к такому повороту событий.

— У нас нет комнаты с крепким затвором, сэр Уот. Башня закрыта, остается только подвал.

— Я это и имею в виду, — свирепо проговорил сэр Уот. — Заприте его в подвал.

Капитан колебался:

— Но там же Хозяин Калтера.

— Я знаю это, болван! — закричал Бокклю. — Посадите его с Лаймондом — и пусть мальчишка покажет, кто он есть на самом деле: гончая или кролик.

Всю дорогу на кухню Уилл Скотт цеплялся за каждую дощечку: он сопротивлялся, когда открывали люк, отчаянно брыкался, когда его туда заталкивали, и героически отстаивал каждую ступеньку в подвал. Затем люк захлопнулся над его головой, звякнул засов — и Скотт остался наедине с началом мудрости и Хозяином Калтера.

Невеселое это дело — быть запертым с человеком, которому, как ни посмотри, ты нанес удар в спину. Когда Уилл Скотт скатился по лестнице и дверь наверху заперли, все у него внутри сжалось от дурных предчувствий.

Подвал прежде использовался как кладовка. Сквозь два оконца под потолком виднелся кусочек ночного неба. Справа в полутьме можно было разглядеть колодец, рядом были навалены мешки, ящики и бочонки. На двух бочонках и улегся Лаймонд, поставив рядом с собой единственную свечу.

В этом пронзительном свете цвета и формы проявились неожиданно резко: блестящие золотистые волосы Лаймонда без всякого следа пыли, свежие бинты из мешковины, серебряный блеск разорванных кружев, голубой шелк на плече и согнутом колене, тонкое белое полотно у шеи и на запястьях. Все, что было неприглядно, скрывалось в тени.

Скотт искал следы унижений, пережитых за день, или физической слабости, но ничего подобного не нашел. С лицом невинным и светлым, словно у ангела делла Роббиа 10), Лаймонд заговорил:

— После дня бездарных издевательств и тупой жестокости мы попали на самое дно.

Его голос отчетливо доносился до Скотта, пробиравшегося в темноте к доскам, наваленным у колодца.

— Слава Богу, — продолжал Лаймонд. — Слава Богу, кто-то еще озаботился поучить тебя уму-разуму.

Скотт сел. Кровавыми сценами он был сыт по горло. Сейчас же в воздухе витала иная, высшая форма насилия — умственного, что вызвало в юноше прилив праведного гнева. Он коротко бросил:

— Вы сами вынудили меня.

— Бросить мне вызов. А не губить Терки Мэта.

— Он сам виноват. Отец не причинил бы ему зла.

— Твой отец умыл бы руки после того, как ты словно Зевс-громовержец, устроил фокус со взрывом в монастыре. Кстати, не воображай себя Мессией из Бранксхолма. Ты никого не спас. Меня всегда принимали за нечто среднее между разбойником с большой дороги и шпионом высокого класса, но и я оставил свой след на земле.

Гнев, страх, раздражение, муки совести, уязвленное самолюбие — все неистовые чувства злополучного Скотта бросились ему в голову.

— Я догадываюсь, какого вы обо мне мнения, — проговорил он в холодном бешенстве. — Я выдал вас Эндрю Хантеру, обманом заманил в монастырь, ударил ножом. Бог мой, как плохо, как неумело! Но все же я заставил вас дрогнуть — пусть хоть один раз, пусть на короткое мгновение. Когда вы предстанете перед судом, расквитаюсь за тех, кого вы подло убили, за тех, чьи жизни искалечили, за четырех женщин, погубленных вами. Вы

можете возразить? Разве я не прав?

— Прав? — переспросил Лаймонд. — Жалкий, назойливый дурачок, ты никогда не бываешь прав, но на сей раз можешь погрязнуть в своих заблуждениях, как утка в сточной канаве, и захлебнуться в них.

Скотт, ослепленный гневом, вскочил на ноги.

— Ну давайте. Объясните мне мотивы моих же собственных поступков. Если не хотите говорить о себе, может быть, я попробую? Кто-то однажды сказал, что вы ненавидите женщин, и это правда, не так ли? Вы презираете всех, даже самого себя, но ничтожнейшие существа для вас — женщины.

Ему не удалось продолжить.

— Проклятый сумасшедший простофиля! — закричал Лаймонд и вскочил так резко, что Скотт отступил. — И это не ругательство, так и знай, а голые факты. Сегодня ты убил моего друга и отнесся к этому очень легко. Я надеюсь, что его терпимость, честность и даже его недостатки найдут дорогу в твою душу и пробьют брешь в твоем неуязвимом тщеславии. И вот еще что. Ты можешь отправляться к черту с твоей грошовой вендеттой: то, что ты навоображал себе, не имеет никакого значения, а о том, что имеет значение, ты даже и не догадываешься. Но какого черта, — добавил Лаймонд в ярости, — какого черта понадобилось выставить девушку на всеобщее посмешище?

Скотт был ошеломлен.

— Но вы сами…

Лаймонд прервал его:

— Если я мог молчать, неужели тебе было трудно вовремя увести ее со двора? Ты любого готов принести в жертву, не правда ли, если только, как тебе мыслится, это повредит мне?

— Не я обманул ее!

— Неужели ты думаешь, что я причинил ей хоть каплю вреда! — вскричал хозяин. — Если бы ты не вмешался, ей бы ничего не грозило!

— Вспомнил, — сказал Скотт. — Вы не любите рыжеволосых.

Лаймонд смотрел ему прямо в глаза.

— Она — одна из четырех женщин? Что ж, сегодня она подверглась опасности, потеряла доброе имя и душевный покой по милости одного из нас. Кто еще?

— Графиня Леннокс.

— Это леди Маргарет сорвала встречу в Хериоте, что едва не стоило жизни твоему отцу. Кто еще?

— Жена вашего брата.

— Ты не хуже меня знаешь всю правду об этом.

— Да неужели? — изумился Скотт. — Насколько помню, когда ее привезли, я валялся вдребезги пьяный на полу в вашей комнате.

— Хорошо. Подумай сам, зачем я, обольстив жену брата и убив племянника, позволил тебе прошмыгнуть в три часа утра по лестнице с твоей драгоценной ношей в мешке из-под овса?

На мгновение Скотт потерял дар речи и почувствовал себя так, словно, сделав доброе дело, в награду получил нож в спину. Затем он пришел в себя.

— Полагаю, вы хотели отделаться от нее, как и от вашей младшей сестры.

— Как от моей младшей сестры, — повторил Лаймонд. Стоявшая сзади свеча озаряла его золотоволосую голову наподобие нимба. Он отнюдь не выглядел смущенным или растерянным. — Должен предупредить тебя, что могу бороться одной рукой так же хорошо, как и двумя.

Скотт взглянул на него с презрением.

— Этого не нужно. Я вас и так хорошо знаю и не хочу больше ничего знать.

Лаймонд вкрадчиво спросил:

— Чего ты боишься?

— Я? Ничего! — отрезал Скотт. — Если вы хотите сразиться, то я готов.

— Ты не готов сразиться умом. Ты бьешь в барабаны и стучишь в медные котлы, Скотт. Но толстая кожа и куча предрассудков не избавят тебя от драконов.

— Я устал наблюдать драконов, — злобно отозвался Скотт.

— И что тогда? Спрячься, как зверь в норе, или как рыба в воде, или как устрица в раковине, или растворись, как звезда на утреннем небе.

— Я не отступлю.

— Но и не продвинешься вперед ни на шаг.

— Я могу заманить драконов в ловушку.

— А как ты определишь, дракон это или нет?

Скотт дрожал, хотя и силился сдержаться.

— Да ведь я живой человек, а не игрушка, не кусок воска, из которого можно лепить что угодно. Я вас знаю. Я не хотел смерти Терки. Я опозорил девушку непреднамеренно, но если бы мне вновь пришлось это сделать, я бы не отступил. Вы одержимы местью и преследуете Харви, как загнанного зверя. Вы мастак — Боже мой, мне ли не знать этого? — по части хитроумия и наказаний. Но будь я проклят, если вы на своей шкуре не испытаете их все, пока не уйдете из моих рук. Теперь вы не сможете пересечь границу и убить Харви.

— Я готов сам себя придушить за то, что научил тебя разглагольствовать. Моя встреча не состоялась: представь, мне это приходило в голову. Твои намерения были великолепны. Позволить пропеть почти всю песню — и оборвать на полуслове. Заставить страдать невинных только затем, чтобы я запел по-другому, к твоей вящей радости… Почему ты вообще здесь?

Скотт ничего не ответил.

— Что означает сие скромное молчание? Боже милостивый! — Лаймонд сел. — Уж не взялся ли ты защищать своих бывших ратников?

— Я с ними не ссорился.

Продолжая разглядывать Скотта, Лаймонд издал саркастический смешок и откинулся на мешки, придерживая поврежденную руку.

— Ну хоть в этом я добился успеха — но был слишком занят и не видел, что творится в твоей душе. Кто тебя здесь запер? А, твой отец, конечно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать