Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Семеро Тайных (страница 13)


Глава 7

Долго пробирался по горным тропкам, страшась попытать удачи в вихре или даже на спине Змея. Когда оглянулся, гора Яфета, как почудилось, так же неспешно брела следом. Если вот так, то к зиме минует горный хребет, а к лету отыщет другого колдуна... может быть.

На голой каменной плите возникла расписная скатерть. Странно и дико заблистала золотом посуда, широкие блюда, где исходили паром только что испеченные тушки молодых гусей, пара узкогорлых кувшинов с кроваво-красными рубинами по ободку, братина с выгнутыми бортами, окованными старым серебром.

Он понимал, что еще более дико выглядит он сам: лохматый, немытый, в грубо сшитой душегрейке из волчьей шкуры, с истоптанными сапогами. Глаза обыскивают синее небо, а руки равнодушно шарят по скатерти, не глядя хватают горячие тушки, рвут, отламывают лапы. Ест, почти не замечая, что ест, хотя князь или царь, со стола которого все это украдено, жрал бы в три горла с жадностью, захлебываясь слюной.

— Да черт с нею, — сказал он, морщась, все-таки спер, хоть у царя тащить вроде бы даже почетно, — этой справедливостью! Если, как говорит Мрак, сперва решать, с какой ноги сороконожке... Когда-нибудь и у царя воровать перестанут. А пока... Что дальше?

На миг мелькнула трусливейшая мысль, от которой скорчился, как шкура в жарком огне: а не бросить ли поиски истины, не пойти ли как простой герой завоевывать королевства, захватить побогаче, взойти на престол и править на радость и счастье народа... Враги нападут — перебьет, еще нападут — сам пойдет в те земли и захватит для себя, установит справедливые порядки...

Какие справедливые, подумал горько. Надо сперва придумать эти справедливые. А справедливость, что висит на лезвии длинного меча, — это не та справедливость, которую принимают мудрые.

Когда пальцы гребли уже по пустой скатерти, глаза уловили наконец в синеве неба зеленоватую точку. В немыслимой выси медленно двигался крупный Змей. То ли высматривал добычу, то ли переселялся в теплые края, но Олег ощутил мощь молодого зверя, зацепил, из груди выплеснулась жаркая волна, тут же заныло и болезненно похолодело, но незримая рука дотянулась до летающего зверя, усмирила, заставила двигаться вниз...

Свирепый холодный ветер пронизывал даже кости, вымораживая в них мозг. Заснеженные вершинки гор выглядели крохотными холмиками, зато снизу Змей не виден, меньше селяне расскажут о крылатом чудовище, что пролетал над их огородами, и если бы не местный колдун...

Змей ломился через встречную бурю, как брошенный новенькой катапультой валун. Ветер свистел, под ногами Олега костяные пластинки терлись и скрипели одна о другую. Он скрючился, изо всех сил напрягал мышцы шеи и спины, не давая холоду забираться глубже, вымораживать, как мокрую тряпку, терпел, ибо чем выше Змей забирается, тем быстрее мчится, уже проверил, хотя пока не разобрался, почему так...

Вместо бугристых горных хребтов наползла зеленая равнина, Змей пошел по дуге вниз. Олег вскоре отличал леса от степи и, когда показалось пятнышко с крохотными ровными квадратиками, послал Змея к земле еще круче. Если есть распаханные поля, то есть и люди. Или могут быть.

Когда рассмотрел крохотные домики, Змей тоже понял, что сядут за лесом, сам торопился, захлебывался слюнями, упорно ломился сквозь стены густого, как студень, воздуха.

Олег заставил его пройти над самой землей, пряча от работающих в поле за верхушками деревьев. Что Змея узрят, ладно, одной похвальбой, как отогнали, больше, но не хотелось бы объяснять люду, как спасся от чудища с размахом крыльев на три сарая и курятник.

На диво, на дне мешка затаилось несколько золотых монет. Настоящих, взятых в разгромленном дворце бога войны. Хотя можно бы таскать словно бы ниоткуда сундуки с золотом, но прекрасно понимал, что они исчезают из чьей-то казны, а богатым бывает не только мерзавец... но и это черт с ним, но одновременно рос страх, что нарушает что-то важное в мире, рвет или хотя бы портит какие-то нити, что держат весь мир вместе.

Городок был даже крупным, если считать, что придвинулся так близко к опасным горам. С другой стороны, горы закрывают от чужого нашествия, и городок вырос, появлялись дома под крышей из гонты, уже богатство, в середке настоящий терем в три поверха, там князь или даже царь, но ему важнее вон тот просторный дом недалеко от ворот, где ворота распахнуты, а во дворе ржут и чешутся у коновязи с десяток коней, из кузницы несется веселый перестук молотков, пахнет как горелым железом, так и жареным мясом, разваристой гречневой кашей...

Хорошо, подумал он угрюмо, если заранее накопил в себе мощь, а противник вышел не торопясь. Издалека показывает зубы и размахивает дубиной. Но если кто-то выскочил из-за угла, то никакая магия не спасет, не успеешь и квакнуть...

Он знал, что трус, уже не только свыкся, но теперь и принял объяснение Россохи: он ценнее других, потому так бережет себя, ибо еще не сделал нечто большего, главного, для чего рожден, потому не должен ввязываться в пустые драки, где могут снести голову так же просто, как любому деревенскому дурачку.

Полдня провел у кузнеца, а когда вышел, ощутил, как внимательно поглядывают на него мужчины, а женщины ослепительно улыбаются и соблазнительно изгибают бедра. Он остался в той же волчовке, распахнутой на груди, но теперь широкие металлические браслеты

блестели на предплечьях и на запястьях. Еще один широкий обруч прихватывал волосы на лбу. Кузнец пытался всучить настоящий шлем, едва отказался, выглядел бы глупо в волчовке на голое тело, обнаженные плечи и руки, даже в руках не топор или меч, а длинный посох из молодого деревца, выдранного с корнями. Ветви и корни обрезал, так что внизу осталось нечто вроде булавы, там самое крепкое дерево, даже для дружинников такой посох выглядит оружием, а Олег не собирался всем рассказывать, что еще и умеет с ним обращаться.

Сейчас он все же, как ни прикидывайся волхвом, выглядел воином на тропе подвигов. Железные браслеты хмуро поблескивают,

особой щелью, куда можно поймать падающее на голову лезвие чужого меча, ни один силач не удержит, если крутнуть кистью. Толстая волчья шкура лучше железного панциря охранит от стрелы, а такой посох в умелых руках пострашнее длинного меча.

Олег не удивился, когда к нему начали подходить то один, то другой торговец, приглашали на службу, обещали хороший харч, а когда он вежливо отказывался, понимающе кивали: парень явно нацелился в дружину к самому князю.

В корчме за широкими столами угрюмые мужчины шумно хлебали деревянными ложками борщ. На крепких зубах трещали кости, столы вздрагивали от мощных ударов, когда выколачивали из толстых костей сладкий мозг. Воздух и даже стены пропитались густыми запахами гречневой каши, жареного мяса и лука.

Хозяин лишь издали бросил острый взгляд в сторону пришельца, тут же примчался мальчишка, вытер чистой тряпицей стол, а другой поставил хлеб и солонку. Олег выложил монетку, мальчишки обрадованно умчались.

Ему что-то принесли, он видел край широкой миски, но еще четче стояли перед мысленным взором горящие поля, полыхающие хаты, слышал треск горящих кровель, крики людей. Война должна вспыхнуть сегодня... завтра? Может быть, на полях сражений уже льется кровь, массы мужчин остервенело режут и закалывают друг друга, а потом победители на плечах бегущих ворвутся в их города, села, начнется то, что он видит так отчетливо...

Его руки медленно отламывали куски хлеба, бережно подбирали крошки. Последним куском вытер миску, подчищая еще горячие капельки жира. Оставался еще кусок мяса, последний. Его оставил напоследок, на сладкое. Руки двигались все медленнее: и потому, что насытился, и еще потому, что мысль, даже сытая и сонная, все же ползла и ползла потихоньку, постепенно забрезжил свет, потом он увидел впереди ослепительное сияние, осталось только нырнуть туда с головой и добыть блистающую истину...

В спину ткнуло, на пол беззвучно упал черепок глиняной миски. Он недовольно оглянулся, только сейчас заметил, что двое здоровенных мужиков посреди харчевни дерутся люто, остервенело, но неумело. Сами шатаются от своих богатырских замахов, останавливаются вытереть кровавые слюни, бранятся, опять кидаются навстречу друг другу, сшибаются, как лоси в весенний гон, трещат столы, с грохотом падают лавки. Оба со злости даже хватают со стола посуду и, как бабы, бросают один в другого, попадая больше в других едоков...

Черт бы их побрал, он поспешно отвернулся, сердце стучало часто и радостно, мысль уже высунула из сияющего счастья узкий хвостик и дразнила как ящерица, но было видно, что убегать не собирается, просто дразнится. Сейчас он возьмет...

В спину и по голове грохнуло так, что перед глазами заблистали искры. Через плечо на стол грохнулась тяжелая туша. Столешница треснула, мужик с воплем скатился на пол. Другой подбежал и победно встал над ним, сжав кулаки и пожирая глазами. Видно было, как не терпится ударить ногами, но на виду у всех нельзя, лежачего не бьют, потом хоть беги из города, опозоренный и оплеванный, отвергнутый даже близкими...

Олег с раздражением взял миску и пересел за другой стол. Двое селян там зачарованно наблюдали за дракой. Хвостик мысли исчез, но когда Олег сунул в сияние руку и пошарил, по пальцам вроде бы хлестнуло, дразня, юрким веселым хвостиком. Он сосредоточился, сияние стало ярче, в висках закололо, он ощутил радость охотничьего пса, что уже увидел зайца, догнал, прыгнул...

Стол тряхнуло, он едва успел подхватить миску. В корчму вошли трое, крепкие и уверенные, шли мимо, распихивая народ. Один ухватил молодую женщину за ворот рубашки, дернул, Олег услышал треск разрываемой материи. Девушка вскрикнула и в испуге прикрыла обеими руками обнаженную грудь. Молодой парень вскочил, но от сильнейшего удара в лицо, короткого и беспощадного, завалился на стол, потом сполз на пол, оставляя капли крови.

Черт бы все побрал, мелькнула мысль, он с испугом увидел, как сияние меркнет, сердце стучит все так же мощно, но теперь кровь наполняет не мозг, а мышцы, вздувает, те вздрагивают от предвкушения драки. На миг, заслоняя сияние, пронеслись хаотичные скомканные видения, как он крушит этих троих, повергает на пол, бьет ногами, растаптывает, разносит всю корчму, бушует пламя, крики, его злой голос, что вот, мол, не хотели жить по-людски...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать