Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Семеро Тайных (страница 72)


Глава 44

Стена разом стала черной, словно всю залило густой горячей смолой. Россоха чувствовал, как там уплотняется добавочная стена из заклятий.

Он замер, заклятие застыло на губах, ибо стряслось то, что не могло произойти: мир сотряс грохот, затрещал пол под ногами, а стена, где только что высвечивалось пятно с гнусной рожей Боровика, задрожала, как под порывами ветра дрожит грязный холст, рассыпалась в серые глыбы, а те медленно обрушились... в пропасть, которой не могло там быть!

С той стороны полыхнул немыслимо яркий свет. Россоха отшатнулся, закрыл лицо ладонями, но и сквозь пальцы проникал режущий глаза свет, впивался в мозг. Под пальцами стало мокро, слезы побежали по щекам.

Он смутно видел, как в блистающем свете возникла огромная человеческая фигура, черный силуэт без лица. Страшный голос прогремел обвиняюще:

— Я слышал!

Россоха прокричал, не видя ничего, кроме яркого света и смутно очерченной человеческой фигуры:

— Но разве я скрывал?

— Да! — грянул голос еще громче. — Да, я выгляжу дураком!.. Да, я непонятен, потому что всяк зверь гребет к себе, а только я да курица гребем от себя... Да, вы бы понимали меня и сочувствовали, если бы я, скажем, взялся отвоевывать огород у соседа, жену у кума или земли у другого князя!.. А если бы у меня еще и хоть какие-то права на чужие земли, то даже взялись бы помогать... конечно, чтобы урвать для себя в кровавой неразберихе. Когда двое дерутся, пользуется третий... Но в любом случае меня бы понимал весь простой народ от кузнеца до его князя!.. Но это же простой народ!.. Они же все, хоть конюх, хоть князь, хоть царь, не зрят дальше своего брюха... и дальше... да-да, не дальше! Но вы же не простые! Вы — умные! Даже, может быть, мудрые, хотя теперь я сомневаюсь, ибо мудры лишь те, кто уже наелся, а теперь живет для других, чтобы накормить и одеть весь род людской!

Россоха усиленно мигал, омывая слезами обожженные глазные яблоки. Из-под ладони в глаза бил режущий свет.

Он прокричал, стараясь отсрочить удар, который вот-вот обрушится на его голову:

— Ты не столько непонятен... Ты хуже!

Из темного силуэта грянуло:

— Что может быть хуже?

— Ты зануда, — сказал он как можно отчетливее, чтобы тот, который так жадно охотится за любым знанием, начал слушать, остыл, постепенно заглатывая крючок. — Хочешь, чтобы все жили высоким... а это невозможно. Всяк человек бывает способен на высокое... Но редко кто это совершает хоть раз в жизни. А если делает такие поступки два-три раза за жизнь, то его считают чуть ли не праведником! Если чаще — то вовсе святой. А ты по своей детской нетерпимости жаждешь, чтобы все жили только высокими идеями? Забыв о том, что великий Род сотворил первого человека из медведя, а медведь тоже гребет к себе, нападает как спереди, так и сзади, совокупляется со своей медведицей, но смотрит и на чужих, гадит как за кустами, так и на дорожке...

Олег сказал зло, но колдун ощутил в голосе надрыв и страдание:

— Ты по крайней мере меня понимаешь. А я... устал убивать. Устал крушить направо и налево. Устал сносить башни и трясти землю. Но если ты не поклянешься в верности... да не мне, а верности... черт, я даже не успел придумать, как это назвать!.. Словом, ты должен прилагать все силы, чтобы собрать всех сильнейших в один могучий Совет. А когда мы вместе, мы увидим, что нам нечего драться по мелочам... а нынешние как раз и дерутся по мелочам!.. сможем править всем миром. Всеми царями, королями, императорами. Мы будем указывать народам, как жить без войн, как просто жить.

В нестерпимом свете колыхался плоский черный силуэт, страшный и с нечеловеческим голосом, но затем на голове незнакомца вспыхнуло багровое пламя. Судорога скрутила Россоху, он не сразу понял, что это просто волосы, волосы цвета кровавого заката, а сердце колотится часто и жалко, в груди хрипит, он судорожно хватал ртом воздух, стараясь не умереть, начал приходить в себя, в свете из разлома в земле стоял просто человек, это его черный силуэт...

...Как вдруг из черноты блеснули два неправдоподобно зеленых огня, чистых и пронзительных. Волны ужаса захлестнули с головой, но в последний миг вспомнил, что эти колдовские огни — глаза этого странного человека, неправдоподобные глаза, и эта искорка позволила удержаться в сознании, он вложил в нее все оставшиеся силы, от слабости рухнул, но дрожь ушла, а шум в голове утих.

С изумлением он чувствовал, что земля уже не дрожит. Глубоко в недрах слабо ворчало и поскрипывало, скреблось, медленно затихая. Из-за спины огромного человека все так же бил в глаза режущий свет, но его великанская фигура стала меньше. Уже смутно различались крутые плечи, блеск на мускулах толстых рук, браслеты на бицепсах.

Огромный человек стоял неподвижно, но, несмотря на его слова об усталости ломать и крушить, Россоха чуял и без колдовства, что если у этого с зелеными глазами хватило мощи расколоть его башню, то хватит обрушить здесь все до преисподней.

— Да, я понимаю, — сказал он торопливо. — Понимаю, понимаю!.. И клянусь в верности... во всем, чем хочешь поклянусь!..

Клятвы, вырванные силой, недействительны ни перед человеком, ни перед богом. Но этот дикарь, похоже, не знает даже этой простой истины.

Солнце уже опустилось, темные тени на земле слились, покрыли там, внизу, сумерками, а здесь, в башне, Жемчужина освещала все помещение радостным трепещущим светом.

Даже высоко под сводами, где на длинных балках колыхались черные космы

закопченной паутины, было непривычно светло и чисто. Летучие мыши, чьи силуэты Хакама с трудом различала даже днем, сейчас висели в ряд как спелые плоды. Их уши шевелились, а красные глаза без страха смотрели на Жем-чужину, что не слепила, не пугала, не изгоняла нещадным светом, как гнали их сжигающие лучи солнца.

Хакама с трудом оторвала взор от Первожемчужины, из груди вырвался полувздох-полустон. Пальцы ее задвигались, в руках была дрожь, пришлось опустить на столешницу, но и тогда трижды промахивалась, два раза в кадушке вскипала вода, а на третий — кадушка разлетелась с мокрым чавкающим звуком.

В стене появилось серое пятно. Тени двигались, медленно возникли шорохи, наконец выросла человеческая фигура, налилась очертаниями. Хакама узнала Сосику, хотя его лицо все еще оставалось в тени.

— Мудрец, — сказала она негромко, — как я знаю, ты всю жизнь мечтал заполучить это?

Она повела рукой в сторону источника света, но глаза Сосику и так уже устремились к полыхающей Жемчужине. Брови его взлетели так высоко, что исчезли в седых волосах. Рот приоткрылся:

— Невероятно... Это... неужели она и есть?

— Ты маг, — ответила она. — Тебя не обмануть.

— Да, но... Никто даже не знал! А те слухи, что она погребена под краеугольным камнем, с которого Род начинал творить мир... Невероятно, невероятно.

Она проговорила ласковым мурлыкающим голосом:

— Еще невероятнее, если я скажу, кто ее добыл.

Он быстро взглянул в ее насмешливое лицо.

— Неужто... тот варвар, у которого голова в огне?

Теперь удивилась она:

— Ого! Значит, ты ощутил в нем силу?

— Слишком дикую, — ответил он нехотя, глаза как прилипли к драгоценной Жемчужине. — Чересчур...

— Но ты первым назвал его! Хотя могучих чародеев на свете немало.

Он уклонился от ответа:

— Как ты сумела отнять?

Она расхохоталась весело и звонко:

— Отнять? Фу, как ты груб. И недостойно умных людей. Он добыл, принес и отдал мне в белы руки. Потому что он... всего лишь он, а я... Но я потревожила тебя не потому, что решила побахвалиться. Самое невероятное, что я готова отдать тебе эту Жемчужину.

Его не по-старчески острые глаза блеснули. Он дернулся и задержал дыхание так резко, что она на миг пожалела о своем предложении.

— Отдать?

— В обмен, — пояснила она. — Кое-что хочу получить взамен.

— Если не мою жизнь, — прошептал он, — то... все, что угодно. Но что за варвар! Если бы только знал, что эта Жемчужина может! Так что ты хочешь за нее?

Она прямо посмотрела в его сразу посерьезневшее лицо:

— Всего лишь твои звездные таблицы.

Он отшатнулся:

— Ого! Это же труд всей моей жизни!.. И труд... многих поколений чародеев до меня!

Она переложила Жемчужину из ладони в ладонь, любуясь переливами внутреннего света. Отблески играли на ее чистом милом личике.

— Жаль. Но мне хотелось только этого. Все остальное либо у меня есть... либо мне не нужно.

Он смотрел исподлобья. Проговорил, колеблясь:

— Ты могла бы получить с помощью этой Жемчужины.

— Могла бы, — согласилась она. — Но я уже сталкивалась с выполнением желаний... И думала, лучше бы не загадывала. Что, если получу, но не буду знать, как пользоваться? Ты старше, опытнее. Ты сумеешь и себя обезопасить, и получить от нее все, что она может дать. Отдам сразу, если научишь понимать свои звезды.

Он поколебался, кивнул:

— Твое личико обманчиво, женщина. Ты мудрее, чем выглядишь.

— Спасибо.

— Скажи только... Почему? Почему ты предпочитаешь Жемчужине мои таблицы?

Она прямо посмотрела в его старое сморщенное лицо:

— Мне не надо так спешить, как тебе. Я могу разобраться в твоих таблицах, вычислить жизни и будущее каждого из людей... Ну, каждый меня не интересует, но я смогу видеть те звезды, что движут королями, царями и, самое главное, колдунами, которые пока что для меня недосягаемы! Я просмотрю их будущее, увижу, кто на что способен, кому что грозит, кто когда умрет или погибнет... Эта власть больше, чем может дать Жемчужина, если хочешь всю правду.

Он медленно кивнул. Она замедленно, чтобы он не видел, перевела дыхание. Похоже, она выбрала верную линию, сказав всю правду. Он слишком опытен, сразу заподозрил бы в чем угодно, если бы в голосе или жесте допустила хоть малейшую фальшь.

— Клянусь великой клятвой, что я передам все без обмана и обучу, как читать небо.

Она перебрасывала Жемчужину из ладони в ладонь, глаза ее смеялись:

— А я клянусь передать Жемчужину сразу же, как только ты передашь и обучишь. Поручителем пусть будет тот, кому доверяем мы оба.

— Это не должен быть колдун, — сказал он торопливо.

— Согласна, — ответила она охотно. — Ни колдун, ни чародей, ни маг, а человек честный и простой, кто еще верен слову чести и верен клятве. Таких много в мире. Как князей, так и простолюдинов. Мы быстро отыщем.

Его глаза не отрывались от чудесного комка света в ее руках. Узкие лучики просвечивали между пальцами, а плоть светилась нежным розовым светом, внутри которой темнели тонкие, как у птички, косточки.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать