Жанр: Боевая Фантастика » Сергей Данилов » Произвол судьбы (страница 23)



Решив не дожидаться рассвета и понадеявшись на свое острое зрение, я принялся осматривать помещение. Зал напомнил мне зимний лес, причем березовый, столько из белого пола торчало белых колонн. Правда, потом оказалось, что пол не белый, а мозаичный, как в тронном зале, просто на нем лежал толстый слой пыли, а вот стены и колонны были действительно из белого мрамора. Некоторые из них обрушились и лежали грудами на полу, но и тех, что пока стояли, было так много, что среди них можно было заблудиться. В середине зала зияла огромная яма, куда я не угодил ночью, наверное, лишь по счастливой случайности. Вокруг нее валялись обломки белого камня, на которых угадывалась изящная резьба. Видно, раньше эта яма не зияла в полу, как сейчас, а была спрятана за ажурным портиком. Больше в зале не было ничего, в том числе и выхода. Вернее, выход был, только когда-то давно, а сейчас лестница, ведущая наверх, была наглухо завалена каменными обломками. Вот тут я впервые серьезно задумался о том, как буду выбираться. До той трещины, в которую я провалился, было, пожалуй, три, а то и четыре моих роста, а захватить с собой веревку я как-то не удосужился. Еще раз внимательно обследовав стены, я убедился, что в них нет даже щелей, которые можно было бы принять за потайную дверь. Мои попытки расшатать и вытащить здоровенный камень, заваливший выход, почти ни к чему не привели. Провозившись до рассвета и устав, как последняя тварь, я решил, что расчистить выход, пожалуй, смогу дней за десять, если не умру раньше от голода и жажды. Такая перспектива меня совсем не вдохновляла. Я ничего не имел против того, чтобы погибнуть в бою, как герой, но мысль, что я могу умереть замурованным в какой-то дыре, повергла меня в такое отчаяние, что я самым позорным образом начал звать на помощь, хоть и был уверен, что искать меня не будут. Слишком все привыкли к тому, что я могу исчезнуть на неделю-другую, никому не сказав ни слова. Естественно, мне ответило только эхо.

Прошло несколько часов. Я обломал все ногти, выковыривая камни и ясно осознавая полную безнадежность своего положения. Это ж какой длины должна быть лестница, если до поверхности земли три человеческих роста?

К полудню я просто умирал от жажды, усталости и изнурительной головной боли. Я мечтал о дожде, чтобы хоть несколько капель воды упало на меня сверху. Но наверху стоял ясный солнечный день, и было слышно, как заливаются птицы, радуясь жизни. Внезапно я вспомнил про яму в полу. Это был квадратный колодец с отвесно уходившими вниз стенками. Дна видно не было, а внизу клубился темно-серый туман, сквозь который проглядывал такой желанный блеск воды. И, что самое приятное, в стенку колодца были вбиты железные скобы, образуя некое подобие лестницы, уходившей вниз.

Лестница, похоже, была сделана еще до основания Фаргорда. Железо, из которого были изготовлены ступени, настолько заржавело, что иногда ломалось, и, чем ниже я спускался, тем чаще это происходило. В результате последнюю часть пути я пролетел, цепляясь за ржавые железяки, которые тут же ломались под моей тяжестью.

Падал я довольно медленно и успел подумать о том, что выбираться из колодца будет, пожалуй, еще труднее, чем из разрушенного храма, и обругать про себя пустоголовых древних строителей, которые додумались сделать железную лестницу в сыром колодце, нимало не заботясь о тех людях, которые будут пользоваться ею через пятьсот; лет. А испугаться, как всегда, не успел, хотя, окажись воды в колодце чуть больше, утонул бы, как слепой котенок.

Мне повезло, вода едва доставала мне до груди и я смог спокойно встать на ноги и напиться. Вода на вкус была как из Серебристых родников и, похоже, обладала каким-то целительным действием. По крайней мере, голова болеть почти перестала и я обрел способность не только совершать глупые поступки и ругаться плохими словами, но еще и немного соображать.

Вода, вырывавшаяся из зарешеченной дыры в стенке колодца, текла дальше в какой-то таинственный коридор, освещенный, как это ни странно, тусклым голубоватым светом. Мне подумалось, что я все равно уже весь мокрый, так что можно пойти посмотреть, что это там светится, а выбраться из колодца я всегда успею. Можно, например, выудить со дна ржавые железные скобы, служившие ступеньками, и, если отломить все, что проржавело вконец, наверное, останется несколько более-менее твердых стержней, которые можно будет вставлять в щели между камнями и по ним подняться наверх. Я так однажды забрался на стену одного считавшегося неприступным замка, правда, не по ржавым стержням, а по довольно крепким ножам, сделанным из отличной стали. А еще можно вытянуться во весь рост, упереться руками в одну стенку колодца, ногами в другую, и медленно идти вверх. Только так подниматься гораздо труднее, одно неосторожное движение — и полетишь обратно.

Я последний раз бросил взгляд на отвесно уходившие вверх стенки колодца, заросшие снизу темными скользкими водорослями, и уверенно направился к голубому мерцанию в конце коридора. «А вдруг этот путь ведет в какой-нибудь волшебный замок на дне Русалочьего озера, где русалки держат своих пленников, — думал я. — Может, я здесь для того, чтобы их освободить». Мне очень хотелось верить, что я здесь вовсе не по собственной глупости, а с какой-нибудь высокой целью, которая мне пока неизвестна.

Свет излучали голубые кристаллы, похожие одновременно на сапфиры и на волшебный кристалл с посоха черного колдуна. Размером они были почти с кулак и, вставленные в стену коридора, освещали каждый его поворот.

За очередным таким поворотом меня ждала приятная неожиданность. Это была лодка, правда, лодка затонувшая. Из воды торчал один только нос, привязанный цепью за кольцо на берегу, а корма лежала где-то на дне и неизвестно в каком состоянии. Но все равно, была лодка, был берег, на который можно было выбраться, и был коридор, ведущий куда-то по

сухой земле. И, хотя волшебного замка, якобы стоящего на дне Русалочьего озера, быть не могло, слишком далеко я ушел от этого озера, там, дальше, в конце коридора должен был иметься еще один выход, недаром же лодка была привязана здесь, а не у ржавой лестницы разрушенного храма.

Я издал радостный вопль и помчался к берегу, поднимая вокруг себя тучу брызг и забыв всякую осторожность. Даже то, что я споткнулся обо что-то и, мельком взглянув под ноги, увидел на темном дне смутно проступающие сквозь прозрачную воду светлые очертания человеческого или эльфийского скелета, не вызвало у меня не малейшего беспокойства. А зря, стоило бы хоть немного насторожиться, потому что в следующее мгновение меня бесцеремонно дернули за ногу, да так неожиданно, что я, не успев заорать: «Пусти, гад, это моя но… », мгновенно оказался под водой.

Какое-то чешуйчатое извивающееся существо медленно наматывало на меня кольца своего бесконечного туловища. При этом оно совершенно не учитывало того обстоятельства, что я не умею дышать под водой, и не давало мне возможности встать на ноги и вдохнуть воздуха. Хорошо, что неподалеку из воды торчали обломки лодки. Я вцепился в полусгнивший борт, подтянулся и получил возможность подышать, а заодно и рассмотреть, кто на этот раз пытается меня утопить. Ничего особенно нового и интересного я не увидел. Обыкновенная змея с колючим, напоминающим рыбий плавник гребнем вдоль спины, которую называют «водяным аспидом», толщиной, наверно, с руку толстого дядюшки Готрида и длинная, как мой кузен Имверт, которого орки прозвали Дылдой, вернее, как два, а то и три Имверта, поставленные друг на друга. Похожая змея живет в подземелье Черного замка в небольшом бассейне, и, когда у отца хорошее настроение, он предлагает приговоренным к смертной казни искупаться в бассейне в ее приятном обществе и обещает отпустить на все четыре стороны, если те выберутся живыми. К сожалению, я никогда не увлекался такими зрелищами, а то знал бы, как надо бороться с водяным аспидом, или, по крайней мере, как не надо.

Трудно сказать, сколько часов я тщетно пытался освободиться из смертельных объятий змеи, время для меня остановилось. Я даже почти ничего не запомнил, кроме желтых, с вертикальными зрачками, тускло светящихся змеиных глаз. Вообще-то я довольно сильный, могу спокойно разогнуть подкову, согнуть обратно и завязать узлом. Если бы я захотел, то хоть бантиком завязал бы проклятого аспида, но почему-то стоял, как изваяние, и, не отрываясь, пялился в глаза змеи, пока она все крепче и крепче стягивала скользкими чешуйчатыми кольцами сначала мои ноги, потом живот и грудь.

Опомнился я, лишь когда старая лодка, за гнилой борт которой я продолжал держаться мертвой хваткой, внезапно развалилась и я с головой окунулся в воду, потеряв из поля зрения завораживающий взгляд змеиных глаз. Я тут же дернулся, пытаясь распутать змеиные кольца, и врезал аспиду по зубам всеми четырьмя фамильными бриллиантами из сокровищницы Роксанда. которые носил на правой руке. Часть зубов вылетела, оставшаяся часть впилась мне в руку, и проклятый аспид сжал меня так, что затрещали ребра, и так изрядно пострадавшие несколько дней назад от удара увесистого кулака Гунарта Сильного. Я в очередной раз мысленно обругал себя за проклятую честность, не позволившую мне захватить с собой хотя бы один кинжал, который бы ой как пригодился. Но что поделаешь, если есть кое-что такое, на что я неспособен, например, обманывать. Не могу я пообещать прийти без оружия, а сам спрятать в рукаве нож. Не могу и все тут, сколько бы ни смеялись надо мной мои друзья наемники, сколько бы ни обзывал меня простофилей старый Роксанд и сколько бы ни сокрушался отец, что, дескать, во мне нет ни капли коварства, необходимого для успешного правления в такой стране, как наш Фаргорд.

Змея оказалась сильнее, чем можно было предположить. К тому же она, в отличие от меня, прекрасно дышала под водой. Я такой замечательной способностью не обладал и через некоторое время ожесточенной борьбы понял, что элементарно задыхаюсь.


Солнечный луч, заглянувший в детскую через узкое стрельчатое окно башни Восходящего Солнца, просочился сквозь ресницы и разогнал радостные детские сны. Я чихнул и проснулся. Рядом, уткнувшись носом в подушку, посапывал братишка Рил, на соседней кровати хрюкал вечно заложенным носом кузен Имверт, а из-за тяжелой портьеры слышался оглушительный храп нашего воспитателя лорда Окснета по прозвищу Дятел. Я соскочил с кровати, натянул штаны и, придерживая меч, чтобы не звенел о золотые украшения на ремне, зашлепал босыми ногами по холодному каменному полу. Я страшно спешил, надо было переделать массу дел до того, как лорд Дятел проснется и поднимет на ноги всех слуг своими возмущенными воплями: «Куда опять сбежал этот несносный Рикланд! Я не понимаю, когда спит этот ребенок! Вечером его в кровать не загонишь, а с утра он убегает куда-то еще до рассвета!» Тогда придется умываться, напяливать на себя ужасную бархатную курточку, невероятно узкую в плечах, в которой невозможно не то что замахнуться мечом, а и просто поднять руку, да еще украшенную какими-то женскими кружевами, потом терпеть, пока придворные дамы расчешут мне волосы и, обжигая уши, накрутят их на ужасные раскаленные щипцы, явно позаимствованные из камеры пыток. И все эти мучения только для того, чтобы позавтракать! А потом нескончаемые уроки, так что на личную жизнь совсем не остается времени!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать