Жанр: Научная Фантастика » Наталия Никитайская » Правильная жизнь, или Жизнь по всем правилам (страница 6)


Экстрасенс взорвался:

- Не смейтесь!.. Слишком легко высмеивать то, чего попросту не можешь понять!..

Я притихла. А Алексей Палыч сказал ему:

- Не обращай внимания, она же просто маленькая дурочка... Маленькая дурочка с подбитым глазом...

До чего же все-таки бестактен Алексей Палыч.

Я прикрыла глаз ладонью. Но экстрасенс и не посмотрел в мою сторону. Он стоял сосредоточенный, почти впавший в транс. Потом забормотал:

- Да, да, да... Дурочка, и не понимает до конца... Ведь кругом опутана... Кругом!.. И сила-то какая!.. Зло всепроницаемо. На что только не способна злая и целенаправленная воля... Правда, все в рамках системы...

Он бормотал, а мне стало жутко.

Сумасшедший? Или правда - экстра?

- Сила...- бормотал он.- Ох, какая же сила... Я против нее - ничто... Пустое место,- тут он повернулся к Алексею Палычу и совершенно буднично добавил: - Ты прав, это по моей части. Скверная история, мой друг. Интеллигент против самого Дьявола Хамства. У меня нет никаких шансов. Могу только ослабить.. Впрочем... Есть там одно обнадеживающее обстоятельство: чем-то она сумела его напугать... - Он повернулся ко мне: - Давно он вас проклял?

- Кто?

- Вам лучше знать.

- В пятницу вечером,- ответила я.- Только что значит "проклял"?

- Правильно,- вмешался Алексей Палыч, перебивая меня,- именно в пятницу. Потому что уже в субботу утром она усвистала на поле.

Я вспомнила поле. Как давно это было - целая жизнь прошла. И как, оказывается, недавно. При воспоминании о поле мне стало хорошо. Какое-то тепло разлилось во мне...

- Она еще и счастлива! - воскликнул с отчаянием экстрасенс.- Да вы понимаете, куда идете?! Какой ужасный путь открылся перед вами?!

- Не знаю. Поле - это было прекрасно. Так уже никогда не будет...

- Будет, очень даже будет. У вас теперь только так и будет. И в глазах людей вы навсегда станете идиоткой...

- Глаза людей?..- я вспомнила Ленку, Лидию Мартыновну, директора.Глаза людей - абстракция... В ваших глазах я идиоткой никогда не буду...

Экстрасенс только вздохнул.

Он сидел передо мной на стуле - единственный в мире человек, который и понимал меня, и сочувствовал мне, и хотел помочь, и знал, может быть, чем мне помочь можно. Мне следовало бы лишь благодарить его за это. Но вместо слов благодарности я сказала:

- А вообще-то вы хоть догадываетесь, что вы шарлатан?

Алексей Палыч вскрикнул:

- Замолчи!

Экстрасенс остановил его движением руки:

- Пусть выговорится. Она иначе не может, неужели тебе не ясно. Да к тому же не она первая называет меня шарлатаном - тебе ли не знать...

Черт подери!.. Да что же это я! Он ведь похож на меня. Ему же тоже не верят, над ним смеются, его боятся и его не понимают. И я - я! - смею накидываться на него. Я все это понимала, но остановиться не могла - меня несло.

- Да, да! И не стройте из себя этаких существ высшего порядка! И вы, и свекор мой просто ненормальные. И на самом деле понимаете в этой жизни не больше моего... Только больше моего напичканы суевериями и фантазерством. И жуликами вас не назовешь только потому, что вы в своем шарлатанстве бескорыстны...

- Пойдем отсюда! - решительно сказал Алексей Палыч, обращаясь к другу.- Я не желаю больше это слушать.

- Мы, конечно, пойдем. Но девочку мне искренне жаль: дело гораздо хуже, чем я думал...

Они ушли. Я была очень недовольна собой.

Среди ночи, надсаживаясь, я с грохотом передвинула кровать в тот угол, который указал экстрасенс.

Долго маялась без сна.

Конечно, приятнее знать, что ты просто-напросто проклята, а не сошла с ума. Но с другой стороны - лучше сойти с ума и подчиняться злым силам твоего собственного духа, чем быть в своем уме и плясать под дудку какого-то хама. Я хотела бунтовать сама по себе.

Часть седьмая. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ

Две недели прошли в сплошном мраке бойкотов, скандалов,скандальчиков и сцен с истериками, вроде той, что закатила мне Манечка Кукина, когда я заметила ей, что взять и унести домой блокнот и ручку для использования в личных целях - все равно что с мясокомбината упереть кусок мяса и палку колбасы: и в том и в другом случае это воровство.

Не хватало рабочего дня. Некогда было перекусить.

Я составляла жалобы и объяснительные. Перепечатывала их дома под копирку и рассылала по нужным адресам. Я приводила в порядок свою статью для общей монографии сектора. Подгоняла все "хвосты", которые оставались за мной в общем секторальном исследовании. О диссертации и не вспоминала: решила не защищаться. Это мое решение шеф воспринял как плевок в душу и был со мной холоден. И все же, когда я подала ему заявление об уходе из института, он очень разволновался, побежал к директору, обозвал меня дурой несусветной, но заявление спустя неделю подписал.

Сегодня в отделе кадров я получила документы.

Белокурая заведующая, которая до сих пор не могла прийти в себя после моей "проверки дисциплины", оформила все быстро и тщательно: боялась, наверное, что я передумаю.

Провожал меня один Николаша. Для начала он ознакомил меня с новыми списками премируемых (там теперь были и лаборанты, и старшие лаборанты, но не было меня), а потом сказал:

- Знаешь, я был не прав.

- Когда?

- Ну, когда утверждал, что вы с Лидией Мартыновной очень похожи.

- Правда? - обрадовалась я.

- Да,- сказал Николаша,- ты намного несчастнее и, прости, нелепее...

Без сожаления я

покидала институт. Единственное, что меня огорчало, так это нескрываемая радость большинства сотрудников по поводу моего ухода.

Сложнее обстояло с Павлом. Мы оформляли развод, и при этом страшные баталии развернулись из-за Вовика. Мне не хотели отдавать ребенка! Мне!

В основном свекровь не хотела. Она быстренько прикатила с юга, едва прослышав о домашних делах, и попыталась все уладить. При этом она поделилась со мной секретами собственной личной жизни с Алексеем Палычем. Оказывается, свекор тоже изменял, и если бы она, свекровь моя, обращала внимание на измены и каждый раз подавала бы на развод, то семьи давнымдавно не было бы. Слово "пациентка" она, свекровь моя, ненавидит с тех самых пор...

- Я, наверное, и впрямь неумна,- ответила я ей, - но меня всегда согревала надежда жить с любимым человеком долго и счастливо и умереть в один день... Я бы даже согласилась на судьбу своих родителей, которые жили не очень счастливо, не слишком-то долго, а умерли, пережив .друг друга всего лишь на два часа... Мне жаль и вас, и Алексея Палыча - настоящей любви, выходит, не было. Наверное, и Павел поэтому вырос таким, каким вырос. И вы еще хотите оставить у себя Вовика. Да я скорее умру, чем допущу такое!

Свекровь ужасно обиделась и пошла на меня войной.

Павел присоединился к ней. За очень короткий срок он из любящего мужа превратился в чужого человека, и не просто в чужого, а во врага. И это было втройне обидно, потому что во мне все-таки еще теплилась прежняя привязанность. Иногда мне казалось, что он мог бы вернуть меня, если бы повел себя как-то иначе.

Через бюро по трудоустройству я завербовалась экономистом на новостройку в Сибири. У меня были основания думать, что там я сумею приносить реальную пользу.

Представлять себе последствия тех решительных перемен, на которые я пошла, мне не очень-то хотелось.

Я твердила себе: "Пусть пока будет одиночество, пусть пока будет трудно - чтобы потом стало хорошо".

Я знала, что начинаю жить заново.

Алексей Палыч старался выдерживать нейтралитет.

Но иногда срывался и проявлял по отношению ко мне некую замаскированную враждебность. И однажды, когда он вскользь заметил, что нельзя, мол, отдавать детей людям с непредсказуемым поведением, я еще раз высказала ему все: и про его друга экстрасенса (идиот и неврастеник, как только я могла хотя бы на минуту поверить ему и что-то с ним серьезно обсуждать), и про него самого (набитый предрассудками просвещенный болван), и про дьявольские козни (мура, чушь собачья - я в это не верила и не верю)...

На самом-то деле я уже верила - и чем дальше, тем больше. Но вот что важно: я переставала этим тяготиться, потому что во мне исчезало раздвоение.

Уже не было почти ничего такого, что я делала бы через силу, преодолевая свою косность или инерцию.

Я освобождалась от постороннего влияния, но проникалась все большей убежденностью в правильности избранного мною пути. Пусть этот путь и был мне навязан. Теперь в критических ситуациях я всегда САМА знала, как мне следует поступить, и поступала соответственно, сохраняя при этом и достоинство, и вернувшееся ко мне чувство юмора. Всем своим поведением я постоянно доказывала тому мерзавцу из автобуса, что не собираюсь ему подчиняться и что он вовсе мне не страшен.

И он там, у себя,затаился, затих и замер в недоумении - и только волны этого остолбенелого недоумения время от времени докатывались до меня, я чувствовала их кожей.

Встретились мы снова в автобусе и опять в час пик.

И, разумеется, он сидел, а я висела над ним, прижимая к груди две пары валенок с галошами - для себя и для сына. Сетку с лимонами и восточными сладостями я пристроила у ног.

Я сразу узнала его, но делала вид, что не узнаю.

Да, был такой человек, был скандал, был и прошел - и знать больше я не хочу этого гада. Однако он дернул за валенок и спросил:

- Далеко собралась?

И я ответила:

- В Сибирь.

- Не слабо... - он сделал сочувствующую физиономию и добавил:- Так далеко ты у меня первая едешь... Ты вообще у меня такая первая...

Что-то в его последних словах проскользнуло искреннее, располагающее к сочувствию. Но я почему-то не расположилась. Уж очень противная у него была морда: сытая, злобная. Да к тому же валенки искололи меня своими ворсинками через тонкое платье - и это тоже раздражало. И ко всему я понимала, что встреча наша не случайна, что это он ее устроил.

- Да, чего сказать-то хотел...- продолжил он, глядя на меня снизу вверх,- проклятие могу с тебя снять.

Я чуть валенки не выронила от изумления:

- Больно надо!..- воскликнула я.- Мне и так хорошо.

- Хорошо?..- и глаза его полыхнули желтым пламенем, а зрачки стали прямоугольными.- Это тебе-то хорошо?! Да тебя же отовсюду турнули, ты же все, что имела, потеряла!..

- То, что я имела, потерять не жалко,- сказала я, горько улыбнувшись этой правде.

Он смотрел на меня со страхом.

- Ну вот что! Мне нужно твое согласие, чтобы проклятие снять. И ты его дашь! - желтый огонь его ненависти обжигал меня.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать