Жанр: Фэнтези » Макс Далин » Берег Стикса (страница 12)


Василий схватил его за руку – парень вздрогнул от его ледяного прикосновения – задрал на ней рукав и подтащил к бокалу. Роман с непроницаемым лицом нанес скользящий удар, неглубоко распоровший мышцы. В бокал хлынула кровь. Парень заорал не то от боли, не то от восторга. Роман нагнулся к его ране и тренированным вампирским движением полуоблизал-полупоцеловал. Толпа взревела.

Ира оттащила жертву в сторону, сунула полотенце, смоченное перекисью водорода.

– Кто еще готов породниться с сильнейшими мира?! – вопросил Роман, облизнув окровавленные губы.

Добрых полдюжины рук с засученными рукавами протянулось к нему. От прикосновений лезвия ножа, рук Романа и его рта посвященные в экстазе визжали и вопили, как сборище сумасшедших. От воплей металось пламя; кровь хлестала в бокал и мимо бокала. Крашенная девица в истерике драла собственные запястья длинными наманикюренными ногтями.

– Вы – дети ночей! – орал Роман в тон толпе, и она отвечала безумным ревом:

– Да!!!

– Вы чувствуете древнюю мощь!

– Да!!!

– Вы могущественны и свободны!

– Да!!! – орали посвященные, срываясь на визг и пьянея от вида крови.

– Вам дарована любовь! – завопил Роман изо всех сил. – Наслаждайтесь ночью!

Толпа участников обряда, сдирая окровавленную одежду, ломанулась в соседнюю комнату, где были водка, наркота и матрасы на полу. «Ритуальный зал» опустел.

Роман облизал лезвие ножа и отпил из бокала. Упыри жадно и умильно глядели на него.

– Жрите, – усмехнулся он, отходя.

Бокал опустел через минуту.

– Гений ты все-таки, – искренне восхитился Василий. – В смысле – вы, мессир.

– Вот то-то, – хмыкнул Роман. – Еще не то будет, малыш.

– А что это за богиня – Балкис-Македа? – спросила Ира, облизываясь.

– Так египтяне царицу Савскую звали, – сказал Роман и потянулся.

– А кто это?

– Не твое дело.

И отправился переодеваться, прислушиваясь к стонам и воплям за стеной.


А в мире тем временем наступала весна.

Серо-голубыми вечерами в город из лесов и полей приходил дождь. Мир тек и мерцал, как ртуть, каждое дерево тихонько светилось собственным нежным свечением, светились стекла и стены, светился мокрый асфальт – и во всем этом мокром теплом сиянии была нежная сила, крепкая, как старое вино. Воздух благоухал бисквитным, ромовым духом новых рождений. От земли пахло халвой и еще не выросшими травами. Тот, кто бродил этими вечерами по улицам, ощущал себя плывущим в теплом, темном, мягком и влажном пространстве, просто-таки – в орошенном дождем чреве мира, вынашивающего будущее лето…

И Романа со странной силой тянуло на улицу. Не охотиться – пара хорошо продуманных обрядов его нового клуба снабжали его свежей кровью с лихвой – и не размышлять. Непонятно, зачем. И появляясь на тусовке с мокрыми волосами и полуторачасовым опозданием, Роман врал, что общался с духами земли, ловя восторженные взгляды людей и совершенно недоуменные – упырей из свиты.

Ну и что. Предположим, это у меня… а что это в действительности? Сытые упыри дома сидят. Телевизор смотрят. Подвластные людишки сняли свите квартирку со всеми удобствами – так свита и не чирикает. Появляется оттуда только на ритуалы – для представительства и чтобы пожрать, а так у них счастливая жизнь настала – сплошные мыльные оперы…

Странно было проламываться в Инобытие за этим…

А мы, Роман из Темноты, присвоившие себе после большого кровопития в новолуние имя «Виссарион», потому что оно звучит хорошо и загадочно – мы-то чего хотим? Стройные ряды наших смертных сподвижников – они же потенциальная еда – растут. Нас показывают неофитам с благоговением. У нас потихоньку появляются деньги и возможности. Но это почему-то невесело. Совсем невесело…

А, фигня – война, главное – маневры. Королевой становятся не для того, чтобы быть счастливой, милашка.

Но весна все равно действовала на нервы. Люди шлялись по улицам парочками, излучая, в основном, сдержанную похоть. В местах большого скопления гуляющих всюду валялись пустые бутылки, а ночь пахла пивом и сигаретным дымом. Обоняние Романа за последнее время обострилось до весьма высокой степени – теперь он ощущал даже такие тонкие вещи, как запах сексуального желания, страха и падали, буде он исходил от смертного. Высший пилотаж…

Внешность, похоже, изрядно изменилась к лучшему. Смертные девицы периодически просили закурить или осведомлялись, который час, распространяя тонкий запах определенного интереса. Если бы Роман жил охотой, это было бы весьма удобно, но при существующем положении вещей он воспринимал симпатии живых как своего рода индикатор производимого впечатления.

Раз заигрывают, значит, морда инстинктивно не отворачивается.

Еще можно наблюдать за собственными реакциями. Нулевыми.

Упыри не ловят сексуальных импульсов. Да и что бы это была за некрофилия, в самом-то деле?! Леди из джипа – водителю легче. Так мы и записывали – мертвые не потеют, пока кое-чего не вышло…

Роман старался обходить стороной те места, откуда доносились запахи ладана и холода. Не дело, чтобы упыри мозолили Хозяевам глаза. Слишком уж те неприятно сердятся… И потом, оскорбительно, когда на тебя реагируют, как на дохлую крысу. Унижает.

Но в ту чудную ночь, когда луна, огромная и оранжевая, словно отдраенная медная тарелка, висела между высотками, и было очень тепло, и пахло мокрыми березами и только что оттаявшей землей, понес же черт на чужую дорогу! Просто как-то само по себе получилось. По

ветру долетел такой славный аромат, что ноги сами вынесли к его источнику.

А источник был аховый. Во дворе, заросшем акацией и тополями, под лиловым фонарем целовались двое вампиров.

Чистоплотная и целомудренная Романова натура при жизни никаким образом не принимала новомодных гомосексуальных штучек – до тошноты. Его бы моментально своротило от подобной сцены – но при жизни.

При жизни же он пару раз видел, как вампиры целуются, но не придал этому особого значения. Ну целуются – и пускай себе развлекаются, тем более, что те были более порядочные, чем эти. Но все это – опять же впечатления при жизни, когда ему и в голову не пришло задать себе простой вопрос: а зачем, собственно, целоваться существам, которые размножаются совершенно не половым путем, да еще с себе подобными, которые ничего не представляют из себя в смысле потенциальной пищи. Потом вопрос отпал сам собой – почему-то Роман решил, что раз ощущения такого рода совершенно не волнуют, а, скорее, раздражают упырей, то вампиров они тоже не должны бы волновать.

В кино вампир целует живую девицу, которую собирается подчинить себе: либо убить, либо сделать вампиром же. Друг с другом киношные вампиры общаются довольно холодно и агрессивно…

И вот.

Теперь угол зрения резко изменился. Новая ипостась оказалась повышенно чувствительной к таким вещам, о существовании которых Роман даже не догадывался. То, что выглядело бы глазами смертного, как двое козлов, занимающихся в кустах непристойностями, зрение упыря восприняло на удивление иначе.

Холодная, сверкающая, искристая мгла, как концертный дым, обволакивала их фигуры. Их лица, одежда, кончики пальцев, волосы мерцали концентрированной силой. Поток непонятно откуда взявшейся энергии то разделялся надвое и вливался в их светящиеся призрачные тела, то снова сливался в один широкий столб бледного света, который окружал их прожекторным лучом. Прикасаясь друг к другу, вампиры впитывали это сияние губами, кончиками пальцев – и участки обнаженной кожи вспыхивали от прикосновений, как неоновые. Роман оцепенел. От него до вампиров было не менее десяти метров заросшего деревьями пространства, но брызги этого фонтана чистой энергии долетели и до него. Капельки силы, попавшие в Романову ауру, встряхнули его сильнее, чем ведро свежей крови – это была пища высшей пробы, гурманская пища, больше, чем пища. Голова кружилась, ноги подгибались, восторг ударил горячей волной – оргазм, наркотический приход – да и то слабовато, чтобы это описать…

И тут это кончилось.

Вампир, который выглядел постарше, быстро оглянулся и толкнул своего товарища локтем. Тот встряхнул головой и уставился сквозь ничего не скрывающую темноту прямо Роману в лицо. Сияние вокруг них мгновенно спалось и погасло, зато Роман отчетливо ощутил кожей ледяной ветер их раздражения. Надо было срочно брать ноги в руки, чтобы не пришлось объяснять, за каким бесом лысым упырь поганый ты шпионишь за Хозяевами Ночей. Сохраняя лицо, Роман сделал вид, что просто шел мимо. Шел-шел – и притормозил шнурок завязать. Вот, видите, завязал – и ухожу.

Результат удовлетворительный. Может, и не поверили, но ничего предпринимать не стали. Роман поспешно ретировался с таким чувством, будто его застигли за попыткой мелкой кражи.

Так вот вы какие, северные олени…

Вот, значит, какие… Ну-ну…


Когда первый букет почернел и скукожился от прикосновений Романовых рук, второй он догадался держать рукой в плотной кожаной перчатке. Букет, таким образом, сохранил свое великолепие – три кремовых розы и какие-то милые мелкие цветочки на паутинных веточках. Роман только подумал, не более ли бонтонно было бы подарить даме четное число цветов.

Но не рискнул. Решил по старинке, по-человечески. Сойдет.

Костюм для этого случая он выбрал черный, с черным же галстуком и ослепительно-белой рубашкой. Новые ботинки отдраил до блеска. Накинул сверху длинный черный плащ. Понравился себе в этом виде – вылитый вампир из комикса. Стильно. Прямо с ядом.

Адреса он, конечно, не знал, но новое чутье довело его само собой. Дом оказался обычной высоткой, только в подъезде пахло ванилью и ладаном, лунным, храмовым ароматом, духами опочившей аристократки…

Дверь была холоднее на ощупь, чем любая другая дверь на этой лестничной площадке. Роман позвонил и заранее улыбнулся светской улыбкой.

Роман услышал ее стремительные легчайшие шаги и она, не спросив, кто пришел, распахнула дверь. И шарахнулась назад. Роман вошел в прихожую, держа букет впереди себя, протягивая его хозяйке, улыбаясь, – а она пятилась и пятилась, пока они вдвоем не оказались в кухне.

Роман отсканировал глазами чистенькое помещение, отмеченное незнакомым ему уютом, сфотографировал взглядом маленькую китайскую вазу, взял ее с полки, налил воды из-под крана и сунул в воду букет. Хозяйка следила за ним, прижавшись к стене.

– Ну что вы так испугались, моя дорогая… матушка? – сказал Роман с вальяжной светскостью, ставя вазу на стол. – Я всего лишь заскочил на минутку засвидетельствовать вам свое почтение. И преданность. И все.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать