Жанр: Фэнтези » Макс Далин » Берег Стикса (страница 13)


Она кивнула. Роман уже успел хорошо ее рассмотреть и поражался тому, как она утонченно хороша. Ее волосы цвета темной бронзы мерцающими локонами рассыпались по острым плечикам, а испуганное личико, нежное, молочной белизны, с огромными вишневыми глазами вдруг разбудило в Романе что-то полузабытое… человеческое?

– Благодарю вас… за цветы, – прошептала Аннушка белыми губами. – Вы засвидетельствовали. Уходите.

Роман ощутил на губах ванильный привкус ее силы и мятный запах ее страха. Она была еще очень юна и еще она была очень чиста, чиста, как хирургический инструмент – но она почему-то не излучала той волны жесткой холодной воли, какая была присуща вампиру с розой. Этот мятный запах, ее тоненькие прозрачные пальцы, которыми она судорожно сжала воротничок темно-зеленой шелковой блузки, дикий страх в ее глазах – все выдавало ее трогательную беспомощность. Роман ухмыльнулся помимо желания.

– Вы не слишком гостеприимны, Аня, – сказал он и погладил ее по щеке.

Она шарахнулась в сторону с выражением мучительного отвращения. Это выражение, это тело, прильнувшее к стене, собственное странное вожделение, непонятно откуда взявшееся, непонятно к чему толкающее – все это вместе привело Романа в неожиданную ярость. Кончики его пальцев горели звездным огнем ее силы. Ему бешено захотелось еще – и он схватил Аннушку за руки выше локтей.

– Вы, дорогая маменька, так бросили меня одного, – процедил он глумливо, не в силах ничего поделать с собственной интонацией, пьяный от близости вампира, как от ящика «Вдовы Клико», – вы так бросили сыночка, одного, в Инобытии… без опыта… так жестоко…

Анна рвалась из его рук, но Роман был физически сильнее – он радостно это понял. Он обнял вампира, сопротивляющегося, как котенок, которого несут топить, поднял за подбородок ее голову – и почувствовал, как ее сила течет в него из ее распахнутых отчаянных глаз.

Это стоило секса, чтобы не сказать больше. Это стоило, вероятно, острейшего, извращенного, долгожданного секса – или, может быть, секса, граничащего с убийством. Во всяком случае, при жизни у Романа не было ничего даже отдаленно похожего. Это хотелось удержать. Роман приблизил к Анне лицо, чтобы поцеловать ее.

– Я вас очень прошу, – простонала она, отстраняясь локтями, не разжимая кулаков, – отпустите меня! Пожалуйста! Уходите!

В ее голосе слышалась мольба приговоренного. В душе Романа что-то дрогнуло.

– Ну почему вы так меня гоните? – спросил он чуть смущенно, как вежливый насильник. – Почему бы нам не побыть вдвоем пару минут? А?

Руки Романа, его лицо, его грудь, там, где к ней прикасалась блузка вампира, жгло холодное лунное пламя. Он пил этот огонь – и не мог остановиться, но он уже кое-что осознал. К невероятному наслаждению начал примешиваться человеческий стыд. Роман глушил его в себе, – но не мог подавить до конца. А вампир умоляюще прошептал:

– Вы ведь уже взяли достаточно? Пожалуйста, не мучайте меня больше…

– Хорошо, – сказал Роман, пытаясь взять себя в руки. – Я поцелую вас – и уйду. Ладно?

Анна подняла глаза, полные безнадежного отчаяния.

– Я сама, – прошептала она сломанным голосом.

С человеческой точки зрения это было ужасно. Роман кивнул, ощутив себя последним подонком. Маньяком, насильником, – но что-то подлое из глубины шепнуло, что от вампира не убудет. Что она ломается!? Подумаешь… целка…

Гад. Законченный гад.

Анна порывисто вздохнула, стиснула свой воротничок еще плотнее – лишь бы не коснуться Романа руками – и поцеловала его, как целуют сгнивший труп – чуть тронув губами его губы. Шквал чистой силы обрушился на Романову душу, – но сила была смешана с отвращением и мучительной болью, как будто он резал Анну ржавым ножом. Роман отстранился.

Она выбрала, что дать.

Сучка.

Бедная девчонка.

Анна по-прежнему стояла, вжавшись в стену спиной. Вокруг ее глаз пролегли черные тени, лицо заострилось, будто она долго мучительно болела. Роман, согретый ее силой до костного мозга, лоснящийся ее силой, как позолотой, вдруг почувствовал себя удовлетворенным подонком, который только что извращенно изнасиловал невинную девушку.

– Извините, – пробормотал он, сгорая от стыда и от собственного идиотизма.

– Уходите, – прошептала Анна, не глядя на него. – Пожалуйста, уходите.

Роман выскочил из ее квартиры и из ее подъезда с максимальной скоростью, на которую был способен. Синяя влажная ночь начала апреля пахла, как приправа к любви.

Роман шел по мокрой улице, тая от наслаждения. Он чувствовал себя одновременно виноватым и уязвленным. Раненым обаянием силы вампира.

Он снова хотел Анну и стыдился этого всем сердцем, потому что не питал никаких иллюзий.


Роман хотел зайти к сатанистам. В таком виде он произвел бы сильное впечатление, – а подобными вещами надо не забывать пользоваться. После прекрасной и безобразной ночи идти в человеческий хлев не хотелось, но Роман привык быть предусмотрительным.

Он свернул в грязную арку – и ему в лицо ниоткуда ударила волна ледяного ветра. Роман резко остановился: под аркой, под единственной тусклой лампочкой, стоял высокий светловолосый вампир в «косухе» и джинсах. Его глаза бросали на белое лицо отчетливый красный отблеск; на стенах арки, на асфальте под ногами осел хрустящий иней его злобы.

Роману ужасно захотелось уметь уходить сквозь стены.

Только желание сохранить лицо заставило его не ползти на брюхе, а идти, почти не пригибаясь, хотя ледяная ярость вампира буквально гнула к земле. От холода, кажется, кровь превратилась в стеклянные

трубки, распарывавшие мертвые вены. Роман еще успел подумать, что у него сегодня истинный день открытий относительно свойств вампиров – еще немного и можно будет садиться за диссертацию, – но взгляд, воспринятый, как удар ледяного клинка в солнечное сплетение, вышиб всю иронию напрочь.

– Это моя подруга, падаль, – сказал вампир негромко, но эхо его голоса чуть не лишило Романа слуха. Холод снова рванул тело и разум на части.

– Это случайно вышло, сударь, – пробормотал Роман, еле держась на ногах. – Я действительно вел себя, как шакал. Я просто не ожидал…

– Ты случайно украл ее кровь, ты случайно замкнул ее на себе, ты случайно к ней зашел и случайно пил ее душу?

Ледяные когти впились в голову. Обломки воспоминаний и чувств хрустнули и посыпались.

– Су… ударь… это был… экс… опыт… я только… я заслуж… боже!

Стужа неожиданно схлынула. Роман мотнул головой – в глазах все плыло, а в ушах звенели колокола – и услышал холодный смешок вампира, который на контрасте с экзекуцией показался ему теплым.

– Исследователь… Надеюсь, теперь ты знаешь, как отнимают силу? Понравилось? Теперь запомни: Вечные – не твой объект. Твое счастье, что мне не приходилось раньше видеть упырей с намеком на самолюбие и подобием ума. Но в следующий раз это все тебя не спасет. Я твою поганую сущность по всему Инобытию размажу.

Вампир замолчал и, судя по ощущениям Романа, ушел или исчез. Роман сел на асфальт, привалившись к стене.

Научили уму-разуму. А Парень С Розой тебя предупреждал: не суйся к Хозяевам. Нет, тебе надо. Все упыри как упыри, один ты выскочка…

Не развеяли тебя по окружающему космосу – поблагодари Их Темнейшую Светлость и лобызни ручку за науку. Если позволят… н-да-с…

А Аннушка славная. Славная девочка. Неужели разбежалась отпирать двери, потому что ждала это чудовище?.. И неужели чудовище дало мне понять, что бедная девочка чувствовала, когда я ее…

Брр!

Ну что, Роман из Мрака, Виссарион Батькович, поднимай многострадальную задницу, на которую за последнее время найдено столько приключений – пойдем-ка домой. Погреемся, сукин ты сын, кровушки выпьем, о жизни нашей скорбной подумаем.

Роман, постанывая, держась за стену, оторвал себя от асфальта – все тело будто заржавело и было убийственно холодно до сих пор – и так же держась за стену, побрел со двора по направлению к штаб-квартире его упырей. Идти домой в таком виде не представлялось возможным.


Он отпер дверь своим ключом, но верные подданные услышали и выскочили в коридор.

– Ой, Ромка! – Ира даже руками всплеснула. – Где ж это ты так новый плащ загадил?

– Заткнись, дура! – рявкнул Василий и подхватил Романа, стоявшего, опираясь на стенку, как раненого бойца.

– Чего случилось-то, Ром? На тебе ж лица нет, ептыть…

– На свидание сходил, – усмехнулся Роман.

У него уже на удивление исправилось состояние духа. Приступ похоти, злость, вся наносная дурь уже выветрились. Мир потихоньку возвращался в свое нормальное состояние: мир был интересен и прекрасен, а отрицательный результат эксперимента – есть тоже результат.

Упыри были гадки после вампиров. Ишь, суетится – боится, что со мной случилось что-то серьезное, а у него потом будут неприятности. Боится, что все налаженное благоденствие рухнет – только-только рожа пришла в удобосмотримый вид. Ну и ладно. Чего от них еще ожидать?

Усадили, расстегнули, Ира утащила плащ чистить, Василий принялся названивать по телефону активистам Романовой секты – этакой Церкви Вечной Жизни. Роман закинул ноги в грязных ботинках на журнальный столик. Пусть заботятся, твари. Вот сколько раз говорил – иметь на всякий случай запас крови при себе: или живых кроликов, или кровь в термосе, как хотите. Нет, жадность. Только получат – сразу сожрут. Не могут удержаться, твари жадные.

Крутитесь теперь.

А я посмотрю на вас, омерзительных, и хорошенько это зрелище запомню. Не смей, тварь, жадничать! Не смей посягать на чужое! Любуйся, любуйся, как это выглядит!

Ира вошла в комнату, взглянула на Романовы ноги на кипе журналов «Лиза» – и ничего не сказала. Побоялась. Но – подумала, подумала, издали заметно!

А так вам и надо.

Роман ждал и блаженно улыбался.

Мне бывает гадко от самого себя. Я еще не совсем дохлый. Может быть, я все-таки не совсем упырь? Ведь возлюбленный моей Матушки Аннушки, рыцарь без страха и укропа, все-таки не развеял меня по ветру? Может, дорылся до чего-то не совсем гнилого в моей садовой голове? Намек на самолюбие и подобие ума? Мр-р…

Нет, я крут.

В дверь позвонили. Прибыли верные адепты.

Осадили обругавшуюся Иру, благоговейно внесли в комнату живого связанного козленка – где только достали? – преклонили колена рядом с Романовыми ногами. Сережа, мечтатель упыриного толка, стащил рукав с запястья, предложив уже собственную кровь. Роман сделал томный вид, хватать клыками не стал, подождал, когда владелец руки сам полоснет ножом – и пить не торопился, так, с небрежной грацией и ленью. Сканируя бешеную зависть в глазах упырей и благоговение – в человеческих глазах. Вот так. Пусть не забывают, кто здесь хозяин.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать